"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Ближе к одиннадцати отец собирается и уходит встречать мать. У меня слипаются глаза, но я стоически их жду, ведь не виделись с мамой, считай, неделю. Чтобы не уснуть, пишу второй том своей книги, только уже под другим названием — «В лесах Прикарпатья». Писал бы я её лет через двадцать-тридцать, придумал бы более броский заголовок, но здесь приходится подстраиваться под реалии советской литературы.
  
Наконец ближе к полуночи слышу доносящийся из прихожей шум. Родители вернулись, оба румяные, я обнимаю маму, а она причитает над моими ссадинами, потом заставляет задрать майку, рассматривает мой синячище. Предупреждая её вопросы, говорю, что завтра иду в поликлинику и на какое-то время наверняка окажусь отлучённым от занятий в училище и, само собой, в спортклубе.
— Ну-ка, сын, — говорит батя, — показывай теперь матери подарки. А то я ей ничего не сказал, думал, сюрприз получится.
Мама от подарков в восторге, с особым тщанием изучает специи, иногда уточняя у меня то или иное название, так как некоторые видит впервые в жизни. Тем временем уже первый час ночи, и тут мама всплескивает руками:
— Ой, Максик! Я и забыла на радостях совсем! Мне сегодня сам звонил… этот… ну который «Повесть о настоящем человеке» написал…
— Полевой, — подсказываю я, а внутри меня уже всё трепещет.
— Вот, он! И сказал, что в мартовском номере «Юности» планируют начать публикацию твоей книги. Только он там что-то подредактирует. Ещё сказал, чтобы ты ему завтра, если будет возможность, позвонил после обеда, вот, я на бумажке телефон записала.
Чувствую, как на лице расползается глупая улыбка и почему-то щиплет в носу, но ничего не могу с собой поделать. Даже не верится, что моя книга наконец-то увидит свет. Пусть не отдельным изданием, но тиражи у «Юности» миллионные, журнал читает вся страна. А там, глядишь, и до отдельного издания дело дойдёт. Правда, настораживает, что Полевой собрался что-то в моём романе редактировать. Надеюсь, не захочет, как Бузыкин, вырезать из рукописи слишком уж откровенные сцены. В том числе и секса, там по ходу сюжета Витя Фомин переспал с медсестрой из санбата, я описал этот момент, конечно, не в стиле порно, но эротики там хватало.
Вспомнил про просьбу Козырева уточнить насчёт района, где мы хотели бы получить квартиру. Осторожно закидываю «удочку», родители в один голос утверждают, что с удовольствием выбрали бы центральную часть города, где всё необходимое, включая работу мамы, в шаговой доступности. Кто бы сомневался!
— А с чего это ты вдруг спросил? — всё же настораживается мама. — Насчёт кооперативной квартиры задумался?
— Нет, тратить на неё деньги, когда ты в очереди стоишь — откровенная глупость. Они нам ещё на что-нибудь другое пригодятся. Это я так просто спросил. И вообще, давайте на боковую, день был тяжёлым.
Следующее утро началось с похода в детскую поликлинику на Гоголя. Ну а что поделаешь, по возрасту я пока ещё считаюсь, хе-хе, ребёнком, вот и приписан к детской поликлинике. Помню, как был здесь в 14 лет, то есть прошлым летом, когда не уследил за ангиной, и она развилась в абсцесс. Я даже говорить толком не мог, моя голосовые связки сжало огромным гнойником. Тем не менее, мама посчитала меня вполне самостоятельным для того, чтобы отправить в поликлинику одного. До сих пор помню фамилию этого милого доктора — Румянцев. Он осмотрел моё горло и отправил в городскую инфекционную больницу. Меня там почему-то положили в бокс с самыми маленькими и их мамашами, которые тут же начали возмущённо перешёптываться, мол, какого хрена им подсунули этого здорового лба. А вечером того же дня пришёл Румянцев и без всякого обезболивания вскрыл мне абсцесс: сначала скальпелем, потом специальными ножницами расширил рану. И на следующий день пришёл, снова расширял рану, чтобы выходил гной. Кстати, абсцесс мне вскрывали трижды: помимо этого случая в 16 лет, когда я уже учился в училище, и в 18, уже в учебке в Козельске. Любил я, однако, запускать свою ангину, на будущее постараюсь этого избежать.
Любопытно, что на двери ЛОР-кабинета я увидел табличку «Врач-отоларинголог Румянцев Пётр Сергеевич». Подумал даже, не зайти ли, глянуть на старичка, но тут же от этой идеи отказался. У доктора шёл приём, и незачем ему мешать. Да и что я скажу — дверью ошибся? Тут ещё вон мамочки с детьми в очереди, так они меня туда и пустят.
Так что занял место в другой очереди — в кабинет хирурга. Попал к нему минут через двадцать. Объяснил ситуацию, положил на стол сделанные в Ташкенте рентгеновские снимки, тот их внимательно изучил и, как я и предполагал, наложил тугую повязку и прописал постельный режим. Спать, само собой, на правом боку. Повторный рентген мне предстояло сделать через месяц, а показаться хирургу через неделю, заодно он мне после визуального осмотра наложит свежую повязку.
— Официально это не трещина, а неполный перелом ребра, — блеснул эрудицией доктор. — Как же ты с такой травмой ещё и боксировал? А если бы ребро сломалось и в лёгкое воткнулось, или другие внутренние органы повредило? Да ты, парень, просто в рубашке родился, либо соперник тебя так слабо бил.
Ага, слабо… Хотя и правда, мне просто повезло, что треснутое ребро не сломалось и не повредило ничего внутри меня. А так и мне мог бы настать трындец, и тренерам вместе с врачом сборной досталось бы по первое число. Рисковали все, но недаром говорится, что кто не рискует — тот не пьёт шампанское.
Я получил на руки справку о недельном освобождении от занятий. Сразу на месяц, оказывается, не выдают, через неделю надо будет приходить за продлением. Отнесу завтра бумажку в училище, а насчёт пропуска тренировок можно не волноваться, Храбсков и так знает, что у меня травма. Ладно, с моими знаниями ничего страшного не случится, всё равно не собирался становиться помощником машиниста. От спорта тоже отдохну, свою главную победу на данный момент я уже одержал, имею, так сказать, право на передышку. Жаль, конечно, бросать репетиции, но не буду же я внаглую игнорировать учёбу и в то же время ходить музицировать. А так бы не мешало тому же Вальке звездюлей вставить за то, что альбом уже разлетелся по стране. Или наоборот похвалить? Может, ещё и обойдётся, песни вроде как не антисоветские. Правда, к композиции «Одна» могут придраться как к пропаганде суицида и вообще депрессивного настроения среди неокрепших подростковых умов, но что сейчас толку рвать на себе волосы, остаётся только надеяться на лучшее.
И кстати, что-то с моим голосом начало происходить. В последние дни он начал срываться, давая «петуха», появилось странное першение, хотя вроде бы признаков простуды не наблюдается. А может, это в результате смены климатических поясов?
Сделаю-ка я вот что… Пока не ушёл из поликлиники, займу очередь на приём к тому самому Румянцеву, пусть посмотрит моё горло. Сказано — сделано, и через четверть часа я входил в кабинет отоларинголога. Ну да, тот самый Румянцев, в очочках и с седой бородкой, так похожий на мультипликационного доктора Айболита. Что удивительно, он моментально меня вспомнил.
— А-а, здравствуйте, молодой человек! Надеюсь, в этот раз вы ко мне не с абсцессом?
Я объяснил, что меня беспокоит, он осмотрел моё горло, и вынес вердикт:
— Есть небольшой отёк гортани и голосовые связки приобрели характерный цвет. А чувствуете себя вы, говорите, хорошо? Хм, я так подозреваю, что у вас началась ломка голоса.
О как! А ведь билась в глубине сознания такая мысль, но почему-то я гнал её от себя. В прошлой жизни ведь тоже примерно в это время мутация началась, я просто не запомнил точно, когда именно. Рассказал доктору, что ещё и в ансамбле не только играю, но и пою.
  
— Пока, видимо, с пением придётся сделать перерыв, — сказал Пётр Сергеевич. — Но лучше насчёт вокала вам посоветоваться с фониатром. Я сейчас позвоню, сходите, проконсультируйтесь. А от себя скажу, что пока не рекомендуется употреблять в пищу острое, чрезмерно солёное, слишком холодное или горячее. Старайтесь избегать переохлаждений, просьба внимательно отнестись к профилактике простудных заболеваний верхних дыхательных путей. Если случится какое-то осложнение — сразу приходите ко мне, будем решать вашу проблему.