Плохая карма (СИ)

Часть города за которым я наблюдал, были старинные, дореволюционные здания и дороги, улочки да закаулочки. Не гармонично, как прыщи на гладкой и упругой женской заднице торчали высотные здания. Со временем это захолустье станет элитным кварталом, наверняка. Но пока…
Так как улицы были кривыми, я точно не мог сказать откуда появилась вторая группа. Одеты были так же, стиль в современном мире наверное очень модный, «а ля-дерзкий бомж», но я бы так одеваться не стал. Вооружены они были так же и примерно тем же.
  
Заметили друг друга, и вместо дружеских и братских объятий, все припали на одно колено, не забывая целится друг в друга. Через некоторое время, включили заднюю скорость и как раки, пятясь назад, скрылись с линии возможной перестрелки.
Не убили друг друга, и то хорошо. Хотя, хорошо ли?
Таращится в бинокль, ночью, в темноте, не было никакого смысла и я заснул, под звуки редких выстрелов из темного, старого города, освещаемый огнями пожарищ, свернувшись калачиком как щенок, прямо там, на крыше элеватора. Выспался хорошо, без сновидений.
Спустившись по утру к реке, я оную не обнаружил. Тоненький ручеек, грязный, вонючий, как то хитро извивался среди коряг, камней и ржавого чего-то. Именно из него я и набрал воды. Ну, во всяком случае, оно было жидкое. Нарекаю тебя – водой!
Да я вообще, в свое первое пришествие в Стикс, воду из болота пил, вместе с головастиками. Даже погоняло получил, Водяной.
Организм любого человека, ставшим иммунным, работал на пике энергетического выброса. Отсюда и выносливость, и дикая сила и регенерация тканей. Говорят, можно даже руки или ноги заново отрастить. Врут, конечно. Вообщем, Серый, будет рад такой жидкости. Если он еще конечно человек.
  
Глава 16
 
Открыв, не без труда, кстати, люк колодца, я понял, что старые привычки, никуда не пропадают со временем и даже перемещением в пространстве. В сложной и необычной ситуации, когда требуется мгновенная реакция, я впадаю в ступор. Я просто уставился на ствол автомата, который в свою очередь, уставился в мой лучезарный и светлый лик, с вытаращенными глазами и отвисшей челюстью.
Оставить матерого спецназовца, пусть даже прикованного браслетом к металлической скобе, рядом с ним, баулы с оружием… Это только я могу до такого догадаться.
Какое то время мы оба, в тишине, с интересом смотрели друг на друга. Я на ствол, ствол на меня. Через несколько секунд, я вспомнил, как дышать и сглотнул слюну в пересохшем горле. Отвел взгляд от ствола и увидел налитые кровью, совершенно бешенные глаза.
- Я, те водички принес, - промямлил я. И оцепеневшей рукой скинул внутрь колодца полулитровую баклажку из под лимонада, найденную там же на берегу, с «чистой родниковой водой».
Серега, (мое почтение), не кинулся к ней сразу, а через несколько секунд, в одной руке все так же держа автомат, нацеленный на меня, второй рукой, потянулся, очень медленно, не сбивая прицел с меня, к баклажке, лежащей на земле. Поднял ее, зубами открутил пластиковую пробку, когда то бывшую белой, и только потом, зажмурив глаза от удовольствия, в несколько глубоких глотков, выпил все содержимое. Ствол, он наконец то опустил вниз.
Расселись с ним, по турецки на баулах с оружием, вокруг открытого колодца, друг напротив друга. В открытый колодец, если что, спрыгнуть можно, оттуда отстреливаться от набегающих гостей. По словам Сергея, после того, как он снял браслет и расчехлил автомат из баула, вылез наружу. А тут, такие уроды рядом ходят… Стрелять и поднимать шум не стал, и правильно сделал, а просто вернулся назад, закрыл за собой люк и с нетерпением стал ждать меня. Мысли о моей мучительной и долгой смерти, помогали ему бороться с головной болью и невероятной жаждой.
- Глотни, - протянул ему флягу с живчиком. Но не больше трех раз. Это не жажда у тебя.
По его выпученным глазам, понял, что нектар ему не зашел как то…
- Не вздумай выплевывать. Ты его и раньше пил. Я его с хорошим коньяком бодяжил. А этот почти не разбавленный. Я тебя им с бодуна угощал. (Ну и просто так… постебаться, и в последнее время приготовить надо было к загрузке. А вдруг поможет? Вроде помогло), - подумал я про себя.
- Как это называется, - осипшим голосом спросил он.
- Живчик. Или живец. Или еще как ни будь придумай, он не обидится. Я его здесь с водкой бодяжу.
- Из чего его делают то?
- Я те потом расскажу. Даже покажу. А сейчас слушай меня внимательно. Что не понятно, переспроси лучше сто раз. Ошибки, здесь дорого стоят.
***
Уже под вечер он сидел на голой земле, свесив голову и широко расставив ноги.
- И назад никак? – без особой надежды в голосе поинтересовался он.
Я молча и печально отрицательно покачал головой.
- А если бы смог, захотел? – на этот раз я поинтересовался. Другой ты, первый, оригинал, очнулся с пол дня как в колодце, один. И ничего не понимая, думая, зачем и почему его так по дурацки разыграли, пошел сдаваться ментам. Ну, или свалил в Англию, откуда выдачи нет, - усмехнулся я.
Тебя посодют, всерьез и надолго. Все это время, я буду шастать взад – назад, и таскать твоей семье, все, что добудешь. А именно – золото. Я Валентинычу – золото, он мне – резанную бумагу, я ее твоей жене. А там и ты выйдешь, на свободу с чистой совестью.
Сергей помолчал, мотнул головой: «А Валентиныч в теме всего?». Я усмехнулся. «Были попытки выведать… мною они пресекались на корню. Ни к чему ему все это. И так языком где ни будь растреплет».
Тот согласно покивал головой. «Это да…»
Почему считается, что богатые люди умные? Хитрые, да. Подлые, да. Расчетливые, да. Но ум и мудрость, это не всегда про них. Не всегда.
Тот как то искоса посмотрел на меня. Дерзко, с недоверием. Я интерпретировал этот взгляд по своему.
- Ну не веришь мне… Возьму тебя обратно с собой. Только через двадцать восемь дней ровно. Вот так вот здесь. Скорее всего, будешь мычащим идиотом, или сдохнеш. Не проверял. Не знаю, - отрезал я.
Тот, словно не слыша меня, продолжал смотреть на меня своим странным взглядом.
- Сколько раз, говоришь ты меня убивал? – поинтересовался он вкрадчивым тоном.
Я посмотрел в сторону, разражено сплюнул. Задница от многочасового сидения на мешке с железками, затекла. Я медленно поднялся, не глядя на Сергея, распрямил ноги и помахал ими по очереди. Через открытый настеж люк колодца, шагнул вперед и положил правую руку ему, сидящему на земле на плечо.
- Да, кстати… Для тебя, и все вокруг, зовут меня – Пустой. А тебя, по праву первооткрывателя и твоего "крестного", (я выдержал МХАТовскую паузу), я нарекаю – Сивый!
- Почему Сивый?
- Потому что ты Сивый!
***
Сивый, уже третий раз просил у меня флягу с живчиком. Я на словах объяснил ему, откуда берется споран, и вкус живчика от этого лучше, конечно не стал.
Меня аж передергивало, когда я смотрел на него во время глотка. Тот скривился, затем зажмурился, затем распахнул и выпучил глаза, скривил губы, застонал, покраснел, раздул щеки, опять выпучил глаза, опять застонал, мелко затрясся всем телом… все, кажись проглотил.
Я, неизменно с отвращением смотрел на все это действо. Мне оно напоминало, выдавливание прыща на носу перед зеркалом.
- Ты знаешь, что такое "Живчик" по Украински? Как это переводится? – спросил я.
  
- Как?
- Не как, а як?
- Ммм… - вопросительно промычал он.
- Сперматозоид, - ответил я, на немой вопрос.
Успел кувырком уйти в сторону. Блевал Сивый, дальше, чем видел.
  
Глава 17
 
Три огнемета «Шмель» и два новеньких автомата АК еще в заводской смазке болтались на Сивом. У меня в руках, пулемет ПКМ, уже видавший виды, еще советский, и запас патронов на спине.