Практикант 6 (СИ)
Я невольно зажмурился и напрягся в ожидании двух подряд ослепительных вспышек боли: в солнечном сплетении и в окольцованном большом пальце правой руки. Но отчего-то на сей раз ожидаемой боли не последовало.
Раскрыв глаза, я вдруг увидел, вместо фейерверка слетающихся в одну точку огней, напротив свое тело. Вернее точную иллюзорную копию льеры Вариэль, под которой, из-за продолжающей действовать маскировочной абилки, скрывалась моя настоящая практически голая тушка. Иллюзорная эльфийка продолжала, самозабвенно и очень похоже на оригинал, поливать кровью из рассеченного запястья рубиновый кристалл в земле и бормотать, по птичьи нависая на корточках над «своей прелестью», себе под нос обращенную к кристаллу абракадабру. Мое же, покинувшее отчего-то тело сознание, похоже, теперь оказалось внутри заставшего в стазисе призрачного контура энергосистемы, с дернувшимися было навстречу друг дружке, но так и не слившимися в единое целое, энергетическими узлами-огоньками.
«А че происходит-то⁈» — возмутился я. Вернее попытался возмутиться, потому что говорить в текущем призрачном состоянии оказалось невозможно от слова совсем.
Меж тем, кристалл под струйкой крови иллюзорной эльфийки напротив вдруг с сухим щелчком раскололся напополам, и из него, как из скважины под сильным давлением, вверх выстрелило струей багрового газа-дыма. Саму иллюзорную эльфийку же, одновременно со случившимся выхлопом, толчком отбросило на спину, потому от столкновения с газовой струей ее (мое) тело ничуть не пострадало.
Струя стрельнув на примерно пятиметровую высоту, тут же иссякла и стала оседать вниз густым багровым туманом облаком обратно на землю. Но едва начав развеиваться в окружающих бескрайних воздушных массах, похожий на заставший в воздухе сгусток крови туман вдруг самопроизвольно завертелся на одном месте. И через считанные секунды превратился уже в стремительный трехметровый вихрь, с намертво заякоренным над осколками развалившегося кристалла узким, как бутылочное горлышко, основанием, и широкой полутораметровой, устремленной к небу, воронкой. Затягиваемые неистовой центробежной силой, в воронку тут же стали десятками и сотнями залетать подтягиваемые со всей округи болотные комары и слепни.
По мере энергичного насыщения вихря насекомыми (стайки которых словно мощнейшим пылесосом порой затягивало в воронку аж со стометрового отдаления), насыщенный кровавый цвет вращающегося туманного вихря стремительно бледнел, и внутри него появлялась зернистая структура из все большего количества белесых горошин, в которые, вероятно, трансформировались захваченные вихрем болотные комары и слепни.
И как-то само собой буквально за пару десятков секунд так случилось, что трехметровый и изначально багровый, как пролитая кровь, туманный вихрь весь целиком превратился во вращающиеся в огромной воронке мириады розовато-белых горошин, с тихим шелестом трущихся друг о дружку. Связывавший же ранее эти обособленные кругляши в единое целое туман полностью обесцветился и исчез.
Что горошины эти вовсе уже никакие не горошины, а самые натуральные перламутровые жемчужины, я догадался и сам, без подсказок. Потому как ритуал возрождения Малого Дома Жемчужного Вихря только что у меня на глазах благополучно завершился грандиозным успехом.
Пока туманный вихрь трансформировался в жемчужный, разумеется, я отчаянно пытался вернуться в свое тело, под покровом обманувшей даже систему иллюзии, неуклюже барахтающееся на земле с бессмысленным взглядом. Но, увы, мои потуги оказались тщетны. Скованное стазисом призрачное тело не подчинялось моим мысленным приказам. Я не мог шевельнуться и, соответственно, приблизиться к отвалившемуся оригиналу. И вынужден был дожидаться развязки этого шального выверта собственного таланта, пребывая в невидимой обычным взглядом призрачной тюрьме.
В итоге, увы, дождался на свою беду.
С временно покинутым телом вдруг случилась просто лютая дичь, беспомощным сторонним свидетелем которой мне пришлось стать.
Знакомый огненный клинок, живой молнией вдруг промчавшись по кругу выживших после наводнения боевых товарищей, за считанные секунды всех их обезглавил, и в завершение стремительного забега езе по локоть осек правую руку иллюзорной эльфийке. Отвалившись от культи, прикрытая кожаным рукавом тонкая женская рука еще в полете обернулась голой мужской. Моей рукой! Правой руки! Окольцованной! Без которой активация теневых навыков оказывалась теперь попросту невозможной!.. Но еще больше лишения доступа к теневым абилкам шокировало, что у меня же на глазах, только что мне отсекли практически полруки, и я, к ужасу своему, абсолютно при этом ничего не почувствовал.
Словно в каком-то сюрреалистическом кошмаре деактивировавшая невидимость предательница Линда, оказавшись внутри жуткого кольца только-только начавших безвольно оседать на землю обезглавленных измененных и борков, уже безо всякой спешки спокойно наклонилась и подняла с земли мою отсеченную руку.
— Извини, практикант. Я ничего против тебя не имею, но это, — она продемонстрировала перекошенному от боли кукольному личику иллюзорной эльфийки отрубленную руку, из среза которой, благодаря мгновенному прижиганию раны в момент рубящего удара огнем с клинка, почти не капала кровь, — пропуск к моему возвышению. От которого ты, дурачок, недавно добровольно отказался, — розоволосая стерва спокойно спрятала отсеченный трофей в свой безразмерный карман, и продолжила глумиться над поверженным бывшим напарником: — Но, как говорится, свято место пусто не бывает. Так что, Сереженька, спасибо тебе, голубчик, за все. И не обессудь… Ах, да. Хозяин настоял обязательно тебе передать, что отныне ты полностью свободен от всех взятых на себя перед ним обязательств. Как видишь, все случилось точно так, как вы и договаривались… Рада, что ты оказался разумным человеком, не полез в бессмысленную драку, и мне не пришлось дополнительно калечить тебя. Оно, конечно, оставшись без кольца, в одиночестве, на этом богом забытом болотном острове, ты один фиг обречен. Но убивать тебя Хозяин мне строго-настрого запретил, из-за вашего соглашения. А уродовать сверх необходимого не хочу сама. Все ж таки неплохой ты парень, практикант, и при других обстоятельствах, глядишь, мы смогли б с тобой даже подружиться… Что, так ничего и не скажешь тете Линде на прощанье? Ну ладно, как знаешь. Не стану больше тебе докучать. Прощай. — В очередной раз нагнувшись, Линда сцапала в кулак оба осколка развалившегося напополам рубинового кристалла, и тут же, обернувшись ростовой зеркальной статуей, осыпалась на землю грудой мелких стеклянных осколков.
Лишившийся якоря-основания жемчужный вихрь опасно завибрировал и заметался над островком из стороны в сторону…
Но досмотреть, что же с ним, в итоге, случится, мне не позволили сорвавшиеся вдруг внутри призрачного тела с продолжительной паузы энергетические узлы-огоньки. Через мгновенье все они дружно сошлись в центральной точке. Однако никаких вспышек боли за их столкновением не последовало. А просто из призрачной груди наружу полыхнула одинокая ослепительно-яркая вспышка света в районе солнечного сплетения.
Ослепленный, я на миг зажмурился. А когда снова распахнул глаза, вновь оказался внутри собственного тела.
И…
Интерлюдия 10
Интерлюдия 10
Так плохо ей не было еще никогда в жизни. Пальцы зверски изрезанной левой руку давно перестали шевелиться, напрочь утратив чувствительность. Было б здорово, если б так же отключились и нервные окончания исполосованного в лохмотья запястья, но тогда из вскрытых вен перестанет сочиться кровь, а этого уже допустить она никак не могла. Вернее, смертельно вымотавшаяся, обескровленная и обессиленная юная льера Вариэль, разумеется, с радостью прервала бы немедленно эту затянувшуюся чересчур пытку, но Тень Малого Дома, окончательно воплотившаяся в теле юной эльфийки с началом ритуала, вынуждала идти девушку до конца. И пленница собственного тела продолжала, наперекор собственным чаяньям, побелевшими губами нашептывать приливающий к ранам кровь наговор, провоцируя новые и новые приступы судорожной боли в изрезанном запястье.