Практикант 6 (СИ)

— Не факт, что они к павлинам подошли.
— Да как не к павлинам-то, когда ж с павлинами вон?..
— Это иллюзия, Серёж. Очень качественная и реалистичная иллюзия, — огорошила Линда. — У тебя ж имеется навык, позволяющий видеть сквозь морок. Активируй его, и будет тебе счастье.
Я послушно скастовал «Третий глаз», и в следующую секунду с трудом сдержал рвотный позыв, обнаружив на месте трех прогуливающихся вдоль берега красавцев павлинов три отвратительно вида зубастых безглазых башки, размером с колодезное ведро, беззастенчиво пожирающих тянущихся к ним измененных. Полупризрачных бедолаг, пребывающих в благостной прострации и беспечно приблизившихся к берегу, три ненасытные пасти спокойно, без суеты, кусали за руки, ноги и бока. Причем, в момент укуса монстрами, конечности и участки тел, под нацелившимися на них зубами, заживо пожираемых бедняг на миг обретали реальную плоть, и из разорванных мощным укусом тканей брызгала реальная кровь. Но стоило урвавшей добычу башке отстранится пережевывая и заглатывая лакомый кус кровавого мяса, и изуродованное тело измененного мгновенно возвращалась к начальному полупризрачному виду. Ужасная рана прекращала кровоточить, и очарованная иллюзией жертва, позабыв о короткой вспышке боли, продолжала активно тянуться к той же или соседней зубастой башке, предлагая себя для нового укуса.
  
Хотя здоровенные зубастики и барахтались в прибрежной мути, обособленно друг от дружки, длиннющими питоноподобными шеями они соединялось в единое целое. Их грязно-серая бочкоподобная общая для всех троих туша сейчас, как эдакий гигантский буек, спокойно покачивалась на болотной глади метрах примерно в пяти от берега, от обычных глаз (в моем варианте) благополучно скрываясь под маскировкой того самого распушившего павлиний хвост на отдаленной кочке четвертого персонажа иллюзии.
— Ну суки, ща я вам устрою!.. — прошипел я, сдавленно, все еще борясь с непрекращающимся приступом тошноты. И, выхватив из безразмерного кармана «глок», стал торопливо менять отстреленную обойму на новую.
До пожирающих людей голов монстра с моей позиции было всего метра три, промахнуться с такой смешной дистанции было невозможно. Правда пятен уязвимости на слепых зубастых харях я не заметил. Но, думаю, загнав по пять-шесть разрывных пуль в глотку каждой, по любому обезглавлю этого гребаного болотного дракона. А там уж и добиванием его откляченной туши можно будет вдумчиво заняться… Однако навести заряженный пистолет на ближайшую цель мне неожиданно помешала перехватившая руку Линда.
— Э-э, подруга! Ты че?
— Ничё, — в тон мне фыркнула девушка. — Просто поверь: не стоит этого делать.
— Ты разве не видишь: что там творится⁈ — возмутился я.
— Вижу, — спокойно кивнула розоволосая стерва, не отпуская мой руки.
— И давно ты это видишь?
— Сразу, как иллюзию разгадала, — пожала плечами Линда. — Разумеется, раньше тебя.
— А че ж бездействуешь! — возмутился я. — Эти ж твари… вернее, тварь людей заживо жрет. Наших боевых товарищей жрет!
— Угу, жрет, — снова, как ни в чем не бывало, равнодушно кивнула стерва и вдруг ошарашила неожиданным заключением: — Но, если попытаемся остановить ее головы, уж поверь, станет только хуже.
— Да уж куда хуже-то?.. Согласен, пятен уязвимости на твари разглядеть не выходит, видимо уровень развития солидный, оттого мочить стремно. Но, блин, надо ж хоть попытаться ей помешать!.. Ну ты глянь: здесь же всего три зубастых хари на шеях. Двигаются они, как сонные мухи. Срубить их твоей огненной саблей, уверен, что два пальца об асфальт. Не очкуешь сама мараться, пусти, я сам все сделаю. В лучшем виде отстрелю все три хлебальника за несколько секунд… Не веришь? Так валяй, засекай!
— Не горячись, практикант. Просто выслушай меня, ладно, — попросила Линда, продолжая удерживать руку с пистолетом. — Это не просто какая-то болотная тварь, а гидра. Такой же неприкасаемый падальщик на болотной местности, как небезызвестный тебе бякиш в лесостепной. С бешенной регенерацией и толстокожестью. Короче, практически не убиваемый монстр. Но, в отличии от бякаша, гидра обладает еще дополнительной крайне паршивой способностью множить в бою свои хищные головы.
— Как это?
— Очень просто. На место одной срубленной — или отстрелянной — головы из шейного обрубка у нее мгновенно отрастут две новые. То бишь, срубив эти три — что, ты прав, дело для меня пустяковое — мы тут же получим уже шесть жадных до чужой плоти, вечно голодных пастей. Уничтожив шесть, через секунды поимеем уже двенадцать. Ну и так далее. В итоге, вскоре на нас накинется прорва голов, перерубать/перестрелять которую станет уже физически невозможно. И расплодившиеся до безобразия пасти в итоге и нас с тобой, и всех наших боевых товарищей, вместе, разумеется, с Тенью, схарчат буквально за один присест. Ты этого хочешь?
— Нет конечно. Но…
— Никаких но, практикант. Просто сидим на попе ровно, и ждем завершения ритуала. Благо народа, слава яйцам, на острове еще достаточно осталось. Одних только измененных чавкающей всего в три жала гидре минимум на час еще точно хватит. Потом здоровяки борки с их упитанными ящерами на смену рациона подтянутся. И тут, пожалуй, даже поболее часа их гидре хомячить придется. А там, глядишь, ритуал этот долбанный наконец завершится, и свалим, к хренам, отсюда.
— Да не могу я вот так просто стоять и ждать, когда на моих глазах монстр людей заживо, как чипсы, дербанит! — возмутился я.
— А ты делай, как я, и на эту мерзость вообще не смотри. Деактивируй подавление иллюзии, и наслаждайся видами своих шикарных павлинов. Или, вон, на ритуале Тени нашей сосредоточь внимание. У нее там, видишь, прогресс уже какой-то наконец случился. Вон, кристаллик рубиновый от пролитых ручьев кровищи из земли расти потихоньку начал. Занятно ж, блин, все-таки. Скажи?
Но ответить мне помешал неожиданный слитный залп борков по гидре. Отчего-то белошкурые здоровяки вдруг дружно прозрели и самостоятельно коллективно избавились от воздействия массовой умиротворяющей иллюзии.
Одну из трех голов гидры залп картечи из девяти монструозных стволов превратил в кровавое месиво, из которого, подтверждая линдины страшилки, тут же начали ускоренно отрастать две новые и абсолютно невредимые зубастые головы. Остальные две безглазые пасти чудовища от свинцового дождя пострадали относительно легко, и их редкие сквозные и подкожные раны просто сами собой заросли в течении буквально пары секунд.
— Да твою ж мать! А какой был хороший план! — обреченно закатила глаз розоволосая стерва.
Наблюдая, как прозревшие после выстрела измененные, прекратив сюсюкаться к зубастыми мордами, сами впились отросшими когтями-скальпелями в кожистые шеи, намереваясь жесточайшим образом обезглавить своих недавних крашей.
— Походу, внушение мое в противоречие с навязанной гидрой иллюзией вступило, вот борки и прозрели вдруг на нашу погибель, — продолжила посыпать голову пеплом Линда.
— Так-то у меня имеется за плечами опыт убийства одного бякиша, — откликнулся я, нервно облизывая губы, мигом пересохшие от появления новых и новых пар довольно скалящихся зубастых голов на месте бестолково оторванных совместными отчаянными усилиями измененных.
— Ну флаг те в руки тогда, — нервно хмыкнула Линда.
— Ага. И барабан на шею. И поезд навстречу, — закончил я общеизвестную шутку, в свете творящегося в считанных метрах лавинообразного усиления гидры приобретающую вдруг зловещий смысл.
— Не ссы, практикант, они нас не больно сожрут, — «поддержала» напарница. — Я слышала от знающих людей, что слюна гидры лошадиную доза анестетика содержит. Так что когда нас, с аппетитом, на куски рвать начнут, мы, возможно, и вовсе боли не почувствуем.
— Ладно, хорош тупить. Давай попытаемся хоть что-то сделать.
— Капустин, блин, глаза-то разуй! Перед тобой же прямое доказательство творится того, что любое агрессивное действие против гидры лишь еще больше усугубляет и без того паршивую нашу ситуацию… Сколько там уже у нее голов? Двадцать? Тридцать? Лично я давно уже сбилась со счета.