Игра II (СИ)

Закапал мелкий дождь, но он не шёл ни в какое сравнение с теми ливнями, что пару раз бушевали там у нас в части, поэтому мы не стали обращать на него внимания, продолжив геноцид местного населения. У меня вообще возникла мысль, что нам неплохо бы сделать здесь временный лагерь и набить как можно больше опыта и наноботов. Местные обитатели были нам как раз по плечу и их истребление не требовало от нас расхода дефицитных ресурсов, разве что только топлива для генератора, с помощью которого мы заряжали батареи Тузика. Однако я уже зарёкся делать здесь долго идущие планы, так как игра выдавала слишком много неожиданных поворотов, чтобы попытаться их все предугадать, так что будь что будет, пока поохотимся здесь, а через час, может быть, у меня под ногами откроется портал и я перенесусь куда-нибудь на Марс, подавлять там бунт местных не биологических существ.
  
Нам понадобился почти час, чтобы добраться до квадрокоптеров. Солнце к тому времени уже садилось за горизонт, и мы не стали тянуть, вытаскивая врагов из более отдалённых мест, а подъехали прямо к нашему ковру-вертолёту, после чего я начал перегружать на Тузика нашу добычу: дробовик, крылья и чешую умракеша, огнемёт Зубра. Последний от падения пострадал больше всего: пластиковый кожух треснул, труба согнулась, из сплющенной канистры начал подкапывать бензин, и я уж собрался его выкинуть, но тут мое внимание привлекло странное движение со стороны поверженного крылатого змея. Сгущающиеся сумерки не дали мне рассмотреть подробности, пришлось забираться на Тузика и ехать туда самому. Зря я это сделал. Невероятную вонь, начавшего разлагаться трупа мог перебить разве что только его вид: за прошедший час труп будто осел в два раза, слезшая плоть обнажила мягкий скелет, но самым неприглядным всё же были крупные белёсые личинки, с головы до хвоста покрывшие всё тело монстра, и усиленно пожиравшие разлагающееся тело. Множество спиралевидных скорлупок, валяющихся вокруг гигантского тела, явно показали, что монстра пожирают его же детишки, которых он продолжал плодить, даже уже будучи мёртвым.
— Так, Тузик сдай чуть-чуть назад, нам здесь сегодня ночевать, не хочу, чтобы эти хрени нам в палатку залезли.
Завёл ветродувку и поехал вдоль сломанного тела, заливая его бензиновой пылью. Не успокоился пока от запаха бензина мне не стали уже видеться розовые слоны и бензин в канистре полностью не закончился.
— А теперь домой.
Тузик пошкандыбал малым ходом к роще, а я, не оборачиваясь переломил трубочку факела, швыряя его себе за спину.
Жаль здесь не было камеры, которая могла бы всё это снять, тут бы получился классический уход героя на фоне неистово бурлящего огня. Я не стал оборачиваться, когда вечер превратился в яркий день, но каждой клеточкой тела прочувствовал жар, полыхнувшего сзади огня, заревевшего на останках поверженного монстра. Не знаю, как это делают в фильмах, но в реале такой уход оказался обжигающий жарким, настолько жарким, что у меня волосы на затылке свернулись барашком, но я выдержал, не обернулся, в чём мне помогли сотни посыпавшихся логов об убийстве детёнышей поверженного монстра. За каждую такую личинку опять дали по десятке очков опыта, что удивительно, так как за заражённого, каждый из которых вполне мог убить человека, давали всего одну единичку. Видимо всё дело в редкости монстра и в том, во что в итоге эти заражённые и личинки могут превратиться, иначе я не понимаю логику начисления этих очков.
А логи продолжали и продолжали сыпаться. В середине меж однотипных логов пришло иное оповещение, о том, что я достиг девятнадцатого уровня и получил ещё одну единичку к ловкости.
Долго своим воображаемым героическим образом наслаждаться не пришлось. Тепло выдуманных софитов, как и реальное тепло пылающего огня сошли на нет, возвращая меня под холодный моросящий дождь и быстро сгущающуюся темноту.
— Ну что тут, как дела?
— Нормально всё, — пожал плечами Зубр, — никого не видел, ничего не слышал и тебе бы помочь не смог, если бы что случилось, зря ты так далеко отошёл, как от прикрытия, от меня было ноль толку.
— Надо было артефакты забрать, да и кроты сейчас не кажутся уж больно сложным противником. То ли я немного пообвык, то ли начинают сказываться полученные усиления, но реакции и силы хватает, чтобы держать эти неповоротливые туши на расстоянии, если бы они ещё не вылезали из-под земли, то с ними вообще легче лёгкого можно было бы справляться. Пошли вон туда, там как раз берёзки плотной группой растут, какое-никакое, а прикрытие.
Загнав Тузика с прицепом подальше под деревья, нацепили на берёзы тент, но костёр разжечь не решились, боясь привлечь к себе не нужное внимание. Хорошие спальники у нас есть, в офицерской казарме нашлось даже несколько походных самонадувающихся лежаков, так что не замёрзнем, только вот спальники придётся использовать как одеяла, не хватало нам ещё при внезапном нападении сдохнуть из-за того, что мы запутались в мешке и не успели вовремя из него выбраться.
— Зубр, ты давай спи, я, пока ещё хоть что-то видно, посторожу, а потом тебе с твоим ночным зрением придётся посидеть.
Зубр только устало кивнул и тут же отрубился, едва улёгшись на подстилку. А я, привалившись спиной к берёзе, как и сказал, стал бдить, напряжённо всматриваясь во всё сгущающееся сумерки. Получалось у меня это плохо: стоило лишь на несколько минут остановиться от бесконечной гонки, как в голову начинали лезть разные мысли.
Как там родители, как братья? Как представил себе, что они превратились в кровожадных монстров, так стало совсем гнусно на душе, хотя участь быть сожранным этими чудовищами ни на много лучше. А мысль, что они живы и здоровы и находится в каком-то безопасном месте, после всех наших испытаний, казалась столь наивной, что я не мог принять её всерьёз.
Нет, так дело не пойдёт, надо думать о чём-то позитивном.
Я грустно ухмыльнулся собственно мыслям: что может быть позитивного в ситуации, в которой мы оказались? Это как бесконечный кошмар, который никак не закончится.
Так, стоп, это тоже не позитив, а он, несмотря ни на что, есть. Мы живы и это позитив. Наверное. Мы встретили других людей, мы видели, как они сопротивляются и побеждают. Это позитив. Нам необходимо стать достойными этого времени, чтобы внести свою существенную лепту в неизбежную победу. Человечество должно выжить, а то всё, что нас окружает, все что мы любили, создавали и берегли, станет бесполезным. Для того, чтобы победить и выжить надо быть сильными, а вот с этим у нас как раз проблемы.
Я ещё раз вывел на экран сканирующего браслета все свои показатели, вчитываясь в немногочисленные строчки.
Прокофьев Александр Семенович
Кодовый номер 7.30.13091976
Позывной (Пророк)
Раса: человек.
Ранг: 1.
Уровень 19.
Целостность организма — 97,8%.
Наличие: свободных наноботов — 67.
Расход: стандартный — 1% в сутки.
Улучшения: Сила +2 единицы. Ловкость +2 единицы. Телосложение +1 единица.
Модификации: Встроенное оружие потрошитель, энергетический хлыст. Сопротивление радиации +1 единица.
Импланты: пластина усиления (Раса Арахнидов) Сила +3 единицы. Пластина усиления (Раса Арахнидов) Сила +1 единица, ловкость +1 единица. Пластина усиления (Раса Арахнидов) бодрость +1, энергия +1 единица. Пластина усиления (Раса Арахнидов) сопротивление радиации +2 единицы.
  
Мутации: нет.
Сопряжение развитое на 100% — малые коптеры грузоподъемностью до восьмидесяти килограмм.
Броня: усиленный комплект «Оберег». Встроенные усилители: прочность +10%, сопротивление радиации +2 единицы. Сопротивление огню +1 единица.
Основное вооружение: Автомат Калашникова 20.47, калибра 5.45. Сопряжение с оружием 76%. Усиление бронепробития +5%. (Усиление сопряжения: 2 Нано за 1%)