А после они... (СИ)

В госпитале нас принимают быстро. Отвозят в инвалидном кресле в кабинет травматолога. Можно дождаться переводчика, но я отказываюсь, понадеявшись на свой довольно приличный уровень тайского. Фома от этого явно не в восторге. Понимаю. Такой он человек – ему нужно все контролировать, что, согласитесь, сложно, когда не знаешь языка. Приходится переводить. Перевод усложняется тем, что я не владею медицинской терминологией.
– Ну?! Дальше! Что он говорит?!
– Говорит, что надо сделать рентген, но… – закусываю щеку.
– Но?!
– Но его нельзя делать беременным.
Фома какое-то время тупит, недоумевающе на меня глядя. А потом медленно моргает. Опускает взгляд к моему животу и стремительно возвращается к глазам.
– А ты… беременна?
– Я не знаю, – сипну. – Как раз жду месячные.
– Ясно. Хорошо… – кивает Феоктистов, теребя отросшие волосы. Что ему ясно, я понятия не имею. Он не выглядит как человек, который контролирует ситуацию. Скорее, наоборот. Я буквально вижу, каких ему усилий стоит сохранять спокойствие. – Значит, мы должны выяснить, так?
– Врач предложил сделать тест, – мямлю я.
– Ну так… За ним, что, нужно сгонять в аптеку?
– Нет, тут все есть. Я просто немного волнуюсь.
А если честно, я, блин, в диком ужасе. И, наверное, он это как-то считывает, хотя я тоже старалась держать лицо, потому что тут же, прямо у меня на глазах подбирается и совсем уже другим голосом обещает:
– Все будет хорошо, окей? Ты не одна в любом случае. Если вдруг окажется, что у нас будет ребенок, мы просто сядем, обсудим все как взрослые люди и обо всем договоримся.
Наверное, мне нужно спросить, о чем конкретно. Но это как будто неважно. Главное он уже сказал, да? Я не одна. Вот чего бы мне не хотелось. А там… обо всем действительно можно договориться. В конце концов, я и впрямь готова стать мамой.
– Ладно, – улыбаюсь гораздо увереннее. – Спасибо тебе. Не знаю, откуда взялась эта паника, но ты меня успокоил.
– Тогда давай уже это сделаем.
Ничто в моей жизни не тянулось так долго, как эти тридцать секунд, когда мы ждали результата.
– Ну? Что там? – шепчу, затаив дыхание.
– Вроде отрицательный.
– Отрицательный? – распахиваю глаза. – Точно?!
– Ага. Хочешь, сделаем еще один?
Качаю головой из стороны в сторону.
– Нет. Тут же… все однозначно, да?
– Вроде бы.
– Класс.
Тогда откуда это чувство… потери? Я же не хотела вот так залететь и тем самым вынудить Феоктистова сделать мне предложение! Конечно, нет. Но как будто мне понравилась мысль, что во мне живет наше продолжение. И теперь как-то на душе пусто.
– Значит, все-таки рентген? Едем.
В итоге выясняется, что кость цела. Мне накладывают тугую повязку, выписывают обезболивающее и рекомендуют несколько дней покоя. В смятении смотрю на собственную упакованную в лангету конечность. По-хорошему надо радоваться, что я так легко отделалась, однако я просто опустошена, и все.
– Хочешь, я у тебя переночую? – интересуется Фома, когда мы останавливаемся у моего дома.
– Зачем?
– Подстраховать, – пожимает широкими плечами, – ты даже ходить не можешь толком.
– Позову Диего, – зачем-то брякаю я.
– Твоего мифического любовника?
– Мифического? Ну… как скажешь, – не спорю я, понимая, что этим только сделаю хуже.
– Ой, да брось. Мы же все время вместе. Когда тебе еще по любовникам бегать, Жень? На хрена ты вообще это придумала? Не пойму.
– Да так. Не бери в голову.
– Давай хоть до дивана тебя доведу.
– Сначала душ.
– Как ты собираешься его принимать в повязке?
– Пакет надену. Тоже мне проблема.
– Лучше бы тебе лечь и не испытывать судьбу.
– Я вся в песке! Как ты себе это представляешь?
В итоге моя взяла – я кое-как обмылась. Фома отпустил меня в душ при условии, что я не стану запираться, и все время, пока шумела вода, он ходил туда-сюда у дверей. В общем, поплакать не было никакой возможности. А так хотелось. И нога стала болеть сильнее, и душа ныла. Бог его знает, отчего больше.
Кое-как вытираюсь, натягиваю ночнушку и выхожу. Фома опять подхватывает меня на руки, выходит в коридор, в котором мы и сталкиваемся с Диего!
 
– Диос мио, Женя, прости! Я не знал, что ты не одна, я уйду… – тараторит тот на испанском. За время нашей дружбы я успела его немного освоить, так что без проблем понимаю торопливую речь друга.
– Все нормально. Останься. Я просто повредила ногу. Фома мне помогает.
– Что-то серьезное? Как же так?!
Как и любой испанец, Диего очень… очень экспрессивный парень. С таким же успехом я бы могла сказать, что смертельно больна – его реакция была бы похожей.
– Да нет. Все не так страшно, как кажется.
– М-да, я, похоже, и правда лишний, – хмыкает за моей спиной Феоктистов. – А он ничего. Кажется вполне искренним, – и переходит на английский, – Привет. Я Фома. Женин друг. А ты, стало быть…
– Диего. Спасибо, что помог. Если бы я только знал!
– Ну, теперь знаешь. Передаю нашу пострадавшую с рук в руки. Не буду мешать.
– Фома, – лепечу я.
– Завтра увидимся.
Растерянно смотрю на опустевший коридор.
– Я точно ничему не помешал?
– Нет, – шепчу. – Проводишь меня до спальни? Не знала, что ты вернулся.
– Еще вчера.
– А сегодня уже поругался с Кимом? – из последних сил выдавливаю улыбку. Диего всегда после разборок с другом приходит в мой сад выпустить пар – подрезать кустики и подравнять клумбы.
– Да пошел он, – экспрессивно машет рукой. – Лучше расскажи, как тебя так угораздило?
– Фома вроде все объяснил. Неудачная партия в пляжный волейбол.
– Ох уж этот Фома! Я думал, он на меня бросится, серьезно. Так глянул, что ух… Посмотри, до сих пор дрожат руки. Ох ты ж черт, я их даже не вымыл. Сейчас…
Диего уходит, в кране журчит вода. Стучат шкафчики в кухне – мой испанский друг чувствует себя как дома в моих апартаментах. А потом он возвращается с переносным столиком, на котором накрыт легкий ужин и стоит бутылка вина.
– Пить не буду, – предупреждаю. – Я на обезболах.
– Жаль. Я бы не отказался от компании. Да и пьяненькую тебя хотя бы можно разговорить. Ужас как хочется посплетничать.
– Да я вроде и так не молчунья.
– И я всегда удивлялся этой твоей особенности – говорить, не сказав ни слова важного. Эта ваша северная закрытость обескураживает парней вроде меня.
– А нас обескураживает ваша непосредственность.
– Так проще. Меньше негатива остается внутри. Мы сразу его выплескиваем. Пф… И нет его! – Диего шевелит пальцами в воздухе, подкрепляя свои слова жестами. – А вы все в себе носите. Даже не спорь. Этот твой… друг, – Диего закатывает глаза, демонстрируя тем самым, что ни на минуту не поверил в нашу дружбу, – хотел мне зарядить в челюсть, но не стал. И теперь, я уверен, места себе не находит.
– А если бы зарядил? – смеюсь.
– Уже бы знал, что ко мне тебя ревновать не стоит, – подмигивает. – А так надумает, чего нет… Будет мучиться. Или ты этого и хотела? А, хитрая бестия?
Глава 14
Не знаю… Не могу себе объяснить, какого хрена меня так подорвало. Лежу, гляжу в потолок, по комнате скользят тени, которые разгоняет свет фар проносящихся по улице байков. Живу я в забытом богом месте, и трафик здесь не то чтобы мощный. Зато рев моторов, отражаясь от нависающих над узким проездом домов, звучит, словно в усилителе. Башка лопается. Закрыть бы окно. Но кондер здесь сдох еще, кажется, в прошлом столетии. От жары немного спасает лишь легкий сквозняк. Закупорься я – и тут за полчаса образуется баня. Раньше было плевать. А теперь… Теперь нет. Потому что я, наконец, вроде как согласился, что достоин нормальной жизни. Реши я задержаться в Тае на более длительный срок, уже, наверное, подыскал бы жилье получше. А так, какой смысл?
Открываю чат с Давидом – моим старым приятелем, с которым мы мутили совместные проекты еще в институте. Из всех предложений, которые мне до сих пор поступают, его мне понравилось больше других. Даже чувствую легкий зуд азарта, которого уже не испытывал тысячу лет. Подумываю согласиться. И лишь одно тормозит – тогда мне надо будет уехать. А тут Женька и… Короче, все сложно.