Лекарь Империи 12 (СИ)

Он не договорил. Сглотнул.
— А сейчас — чувствую. Каждый палец. Каждую мышцу. Смотрите!
Он откинул лёгкое одеяло, обнажая ногу. Розовую, здоровую, живую ногу с маленьким белым пластырем на лодыжке и едва заметным следом от хирургического разреза на бедре.
И пошевелил пальцами.
Медленно, неуверенно, как будто заново учился. Большой палец согнулся, потом разогнулся. За ним — остальные. Сгибание, разгибание. Сгибание, разгибание.
  
Мышцы работали. Нервы проводили сигналы. Кровь текла по сосудам.
Всё функционировало.
— Отлично, — я не смог сдержать улыбку. — Отличная динамика. Двигательная функция восстановлена полностью.
— Спасибо, господин лекарь.
Арсений смотрел на меня снизу вверх. В его глазах — молодых, ясных глазах двадцатидвухлетнего парня — было что-то похожее на благоговение. Как смотрят на человека, который совершил чудо.
— Вы… вы вернули мне жизнь. Я не знаю, как вас благодарить. Не знаю, какие слова…
Голос сорвался. Он замолчал, сглатывая комок в горле.
— Я думал, всё кончено, — продолжил он через несколько секунд, справившись с эмоциями. — Думал, что больше никогда не смогу выступать. Что всё, ради чего я работал с пяти лет — все тренировки, все соревнования, все травмы и боль — всё это было впустую. Что я стану инвалидом. Калекой. Обузой.
Он посмотрел на свою ногу — с любовью, с нежностью, как смотрят на что-то бесконечно дорогое.
— А вы… вы её спасли. И меня спасли.
Я положил руку ему на плечо. Осторожно, мягко.
— Ты справился, Арсений. Ты боролся. Не сдавался, когда было страшно. Это главное. Мы только помогли — а победил ты сам.
Он кивнул. Вытер глаза тыльной стороной ладони.
Мы помолчали.
Я проверил показатели на мониторе — всё в норме. Посмотрел назначения в планшете. Антикоагулянты — варфарин, целевой МНО два-три, первый контроль сегодня в обед. Стероиды — преднизолон шестьдесят миллиграмм, постепенное снижение по схеме. Антибиотики — отменены, инфекции нет и не было.
Всё по протоколу. Всё работает.
Состояние стабильное. Острый кризис миновал. Теперь — долгая реабилитация. Месяцы работы с физиотерапевтами. Постепенное восстановление формы.
И… тяжёлый разговор.
О будущем в спорте. О том, что антифосфолипидный синдром — это не грипп, который проходит за неделю. Это хроническое аутоиммунное заболевание, которое останется с ним на всю жизнь.
Ему придётся постоянно принимать антикоагулянты — варфарин или его аналоги. Придётся регулярно сдавать анализы, контролировать свёртываемость. Придётся избегать травм, потому что любая травма на фоне антикоагулянтов — это риск кровотечения.
А профессиональная гимнастика — это травмы. Это нагрузки. Это стресс, который может спровоцировать новые тромбозы.
Возможно, ему придётся выбирать. Между спортом и здоровьем. Между мечтой и жизнью.
Но этот разговор подождёт.
Не сегодня. Не сейчас, когда он только начал приходить в себя. Когда радость от спасённой ноги ещё не успела смениться страхом перед будущим.
— Отдыхай, — сказал я Арсению. — Набирайся сил. Ешь, пей, спи. Медсёстры будут следить за показателями. Если что-то будет беспокоить — сразу говори.
— Хорошо, — он кивнул. Снова улыбнулся. — Спасибо, господин лекарь. За всё.
Я вышел из палаты.
Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком.
И на секунду — на одну короткую секунду — я почувствовал что-то похожее на покой.
Удовлетворение от хорошо сделанной работы. Радость от спасённой жизни. Тёплое чувство, которое приходит, когда знаешь — ты сделал всё правильно.
Может, всё не так плохо.
Может, всё наладится.
Вероника ответит на сообщения. Серебряный перезвонит. Мышкин найдёт информацию об отце.
Может быть…
Я шёл к ординаторской по коридору хирургического отделения, когда почувствовал знакомое покалывание на плече. Лёгкое, почти незаметное — как будто кто-то коснулся кожи пёрышком.
Фырк.
Он материализовался прямо на ходу. Не постепенно, как обычно, а резко — раз, и он уже здесь. Взъерошенный, взволнованный, с торчащей во все стороны шерстью и горящими глазами.
— Двуногий! — его мысленный голос был громким, возбуждённым. — Нашёл! Я её нашёл!
Я остановился посреди коридора.
Мимо прошла медсестра — молодая девушка с папкой историй болезни в руках. Бросила на меня удивлённый взгляд — я стоял столбом посреди прохода и смотрел в пустоту.
— Извините, — пробормотал я и отошёл к стене, делая вид, что проверяю что-то в телефоне.
— Где она? — спросил я мысленно. — С ней всё в порядке?
— Она… — Фырк замялся, подбирая слова. — Она в своей старой квартире. Ну, той, где она жила до переезда к тебе. Помнишь?
Старая квартира.
Да, помню. Маленькая однокомнатная квартира на окраине Мурома, в спальном районе. Пятиэтажка древней постройки, второй этаж. Вероника жила там до того, как мы начали встречаться. До того, как она переехала ко мне.
— Что она там делает? — спросил я.
— Не знаю. Я проследил за ней от больницы. Она вышла рано утром с дежурства на скорой. Поймала такси и поехала. Я летел за машиной, как привязанный. Она зашла в подъезд час назад и до сих пор не выходила.
Час.
Целый час в пустой квартире.
Что она там делает? Почему туда поехала? Почему не домой, не ко мне?
— Отлично, — сказал я. — Залезай внутрь. Посмотри, что происходит. Она одна? С кем-то разговаривает? Что делает?
Фырк замолчал.
Это было необычно. Фырк никогда не молчал, когда его просили что-то сделать. Он ворчал, отпускал саркастические комментарии, торговался за награду в виде вкусняшек — но делал. Всегда делал.
— Фырк? — я насторожился. — Что такое?
— Не могу, — его голос был виноватым. Смущённым даже. Как у школьника, который не выполнил домашнее задание.
— Что значит «не могу»⁈ — я едва не произнёс это вслух. — Ты же дух! Ты проходишь сквозь стены, как нож сквозь масло!
— Я же тебе уже говорил, двуногий! — Фырк обиженно фыркнул, оправдывая своё имя. — Частное жилище — это другое! Не больница, где я могу шастать где хочу. Там астральная защита. Помнишь мы не могли в твою квартиру попасть?
— Какая защита? — я нахмурился. — Раньше ты туда заходил без проблем. Ты влетал и вылетал, как к себе домой вместе со мной.
— Раньше защиты не было! А сейчас — есть! Появилась.
Его голос стал громче, взволнованнее.
— Я попробовал. Сунулся в стену, как обычно — ну, просто влететь, посмотреть, что внутри. И меня… меня как током ударило!
Он передёрнулся всем телом, как будто вспоминая неприятные ощущения.
— Отбросило на три метра! Чуть шерсть не опалил! Больно, между прочим!
Барьер.
Магическая защита.
— Опиши подробнее, — попросил я. — Что именно ты почувствовал?
— Ну… — Фырк наморщил мордочку, подбирая слова. — Сначала — как стена. Невидимая, но плотная. Как желе. Я попытался продавить, думал — просто старая защита, слабая. А потом — удар. Как молния, только изнутри. Обжигает, выталкивает, отбрасывает.
Он потёр лапкой бок.
— Барьер слабый, любительский. Я видел и посерьёзнее. Но он есть. Специально от духов и фамильяров. Кто-то его поставил. Недавно — энергия свежая, не успела «устояться».
Недавно.
Кто-то поставил магическую защиту на квартиру Вероники. Недавно. Специально, чтобы духи не могли войти.
— Кто мог это сделать? — спросил я.
— Да кто угодно с базовыми знаниями защитной магии. Любой адепт третьего-четвёртого круга справится. Или можно купить готовый амулет — они продаются в специализированных лавках. Не дёшево, но и не заоблачно.
Вероника? Нет. Она не маг, никогда не проявляла способностей к Искре.
Её отец? Сергей Орлов? Возможно. Если он жив. Если он как-то связан с магическими кругами.
  
Или кто-то другой. Кто-то, кто хочет скрыть Веронику от астрального наблюдения. Кто-то, кто знает, что у меня есть фамильяр.
Я стоял посреди коридора, и мысли неслись в голове, как бешеные лошади.