The absence of the eye of God (СИ)

Тарталья мог быть холоднокровным и даже жестоким по отношению ко всем, кроме детей. Наверное так получилось из-за того, что он старший ребёнок в семье, и у него есть младшие братья и сёстры, которых он невольно ассоциирует с другими детишками. В том числе с Итэром и Люмин. И когда он думает о том, что ему надо рассказать всю правду об организации, ему кажется, что перед ним сидит не Люмин, а Тевкр, который думает, что его старший братик работает продавцом игрушек. А рассказывать Тевкру такую жестокую реальность он точно не хочет.
«Было бы проще, будь она такой же, как Итэр» — пронеслось в голове Предвестника, когда в очередной раз удар на себя приняла девушка. Да, может он пока что не мог убить живое существо или драться в полную силу, но он способен выполнять приказы Царицы, как никто другой. Потому что ему это неинтересно, его не заботит, что ему нужно сделать, лишь бы у него потом появилось свободное время от всякой рутины. Его не будут волновать чужие интриги и он будет оставаться верен Снежной, пока ему дают делать то, что ему действительно интересно. Сейчас это подростковые забавы, но в будущем это сменится на, что-нибудь другое и совсем не важно что. Единственное из-за чего может сломаться такой человек, как Итэр, если на его руках будет лежать слишком много крови, но до этого так далеко, что беспокоиться об этом сейчас нет смысла.
У Тартальи сейчас совершенно другая проблема. И чтобы её не решать он тренирует подростков до глубокой ночи, наблюдая потом за тем, как каждый из них заваливается спать на кровать без задних ног. В отличии от них, у Чайльда оставалось достаточно сил, чтобы заняться своими делами — всё-таки не он дрался в полную силу. И как бы ему не хотелось сейчас просто лечь спать, мужчина быстро умывается в уборной, мимолётно сталкиваясь со взглядом давно умерших глаз, и покидает дом через окно, чтобы не создавать лишнего шума.
Буквально через несколько минут он оказывается на крыше банка, спрыгивая перед главным входом и немного пугая охранницу у входа.
— Доброй ночи, господин Одиннадцатый. — поклонившись, пробормотала Надя, стараясь унять застучавшее сердце от испуга. Не каждый день чуть ли не с неба спрыгивает один из Предвестников.
Мужчина только кивнул, проходя вовнутрь банка. За стойкой, как и в прошлый его визит, стояла Екатерина, слегка уставшая, что было видно даже с учётом того, что половина её лица была скрыта маской. На лестнице и где-то сбоку мельтешили Фатуи низкого ранга, на которых Тарталья даже не удосужился посмотреть. Как только дверь за ним закрылась, издавая не слишком громкий звук, Чайльд почувствовал себя расслабленно, будто он попал в свою тарелку. Не нужно было делать вид, что ты не такой уж и плохой (хотя его никто и не просил, он сам создал такой образ), можно было на ком-нибудь отыграться или наконец-таки заняться делами. К слову о последнем, именно за этим в такой поздний час пришёл сюда Тарталья.
— Из всех задолжавших в этом месяце, удалось выбить долг? — с порога спросил мужчина, подходя к стойке. Его мало волновало состояние секретарши или время, в которое он явился, ему нужно было разобраться с этим, пока его новые ученики спали и не могли услышать того, что ему ещё пришлось бы объяснять.
— Да, господин Чайльд, но… — голос Екатерины звучал крайне уставшим, будто она не спала несколько суток. Однако единственное за что она любила Предвестника, это за то, что он всегда начинает с дела. Нет никаких глупых вопросов про дела или самочувствие или денежный оборот в банке, что называется спросить для вида или прелюдией. — Во время возвращения последнего долга был сильно ранен один из ваших подчинённых, и по словам нанёсших ему увечья, в следующем месяце мы не дождёмся от них ни одной копейки.
— Это была кучка похитителей сокровищ, основавшихся сразу за горой Тяньхэн? — в ответ девушка кивнула, после чего мужчина развернулся и направился к выходу из здания, ему уже нечего было тут делать. Екатерина ничего больше не сказала, понимая, куда он направился и с какой целью. — От Царицы или других Предвестников не было писем? — на что Екатерина отрицательно покачала головой. Уже наполовину выйдя из здания, мужчина немного повысил голос, чтобы его услышали, — И кстати, можешь сделать заказ местной еды на арендованный дом, часов в десять утра?
 
Ответа он конечно же дожидаться не стал.
Чайльд направлялся к тому месту, где должен был быть разбит лагерь похитителей сокровищ, которые позволили себе такую наглость. Не то, чтобы его волновала жизнь подчинённого, которого он даже в лицо не знает, дело было совсем не в этом. Нужно было поставить на место тех, кто посчитал, что могут угрожать и ставить условия Фатуи. И Тарталья уверен, что ночное появление одного из Предвестников будет более чем достаточно.
***
Закончив с похитителями сокровищ, Чайльд не спешил возвращаться в дом, хотя усталость уже начинала давать о себе знать. К сожалению, одного появления им не хватило, из-за чего Предвестнику пришлось прибегнуть нескольким жертвам, в виде самых наглых мужиков. Сейчас Тарталья даже не уверен в том, что на его костюме ни где не осталось крови, к тому же, кого он может встретить такой поздней ночью, кроме миллелитов, от которых скрыться было проще, чем от трёхлетнего ребёнка. И кого вообще Цисин набирает в охрану региона?
Решив немного передохнуть и посмотреть на красоты Ли Юэ (или просто найти самое безлюдное место), Тарталья забирается на одну из крыш торгового здания на окраине города. Оказалось, что это одно из самых высоких зданий, что действительно делало, открывшийся пейзаж, невероятно красивым. Но ему все равно не до этого, в голове крутились мысли на счёт ученицы и завтрашнего опроса. Или допроса, мужчина уже не знал. Однако подумать ему не успел дать уже достаточно знакомый голос, прозвучавший непонятно откуда: — У меня есть несколько вопросов.
Обернувшись, Тарталья увидел Люмин, которая стояла на толстой ветви дерева, благодаря которому забралась на крышу одного из самых высоких зданий в Ли Юэ. Над их головами расстилалась ночная гладь, покрытая яркими созвездиями. Но голубые глаза смотрели не на них, а на девушку, будто не веря, что она действительно сейчас здесь.
— Как ты меня нашла? — спросил мужчина, поднимаясь на ноги и подходя к толстому дереву, проросшему рядом со зданием. Он был в шоке, хотел, чтобы это оказалось галлюцинацией, но на его лице ничего такого и близко не было видно. Оказавшись напротив ветви, на которой стояла сейчас Люмин, Чайльд протянул свою руку, тем самым предложил свою помощь — всё-таки расстояние было приличным. Девушка покорно подала свою руку, хотя на самом деле с лёгкостью преодолела это расстояние между ними самостоятельно, и слегка сдавив крупную ладонь в своей хватке, переступила через обрыв, оказываясь на крыше. — Ты замёрзла.
Рука девушки была очень холодной, несмотря на то, что на улице было достаточно тепло, по крайне мере для Тартальи. Это не была забота или, что-то подобное — просто констатация факта. Люмин на это лишь пожала плечами и прошла мимо Предвестника, усаживаясь рядом с тем местом, где пару минут назад сидел сам Чайльд. Решив дождаться следующих слов от ученицы, мужчина медленно подошёл к ней, усаживаясь рядом.
И всё-таки хотелось бы услышать ответ на свой вопрос, ведь когда он уходил из дому, он был уверен, что она и её брат спали в своих комнатах. По дороге сюда Тарталья не оставил ни где ни одного элементарного следа, по которому его можно было бы почувствовать, единственные следы, которые можно было заметить оставались за горой в лагере похитителей сокровищ, но никак не рядом с этим местом. Мужчина был уверен, что даже при желании никто из его подчинённых и учеников не найдёт, но несмотря на совокупность этих факторов, Люмин сейчас сидит сбоку от него и смотрит на вид, открывшийся ей с этого места.
— Не знаю. — будто услышав его мысли, произнесла девушка, равнодушно осматривая открывшийся ей вид. Но прожигающий взгляд голубых глаз требовал хоть какого-то объяснения от неё, поэтому она продолжила, — Я проснулась случайно, и обнаружила, что вас нет дома, и подумала, что это хорошая возможность поговорить с вами наедине. Оказавшись на улице, я не знала куда мне идти, но взглянув на звёзды, — в этот момент Люмин подняла свои золотые глаза на небо, — Я почувствовала, как ноги сами меня несут сюда.