Биография нечисти (СИ)
К счастью в Красных Бережках мы столкнулись только с телепатами третьего уровня. Но существуют и более могущественные создания, чья сила на порядок выше. Пока они прячутся и ведут себя тихо. Вот только на долго ли? Если подобные мутанты однажды выползут из своих катакомб и решат, что их место среди людей человечеству придёт конец».
1
То что когда-то служило мирным целям и было опорой для дорожных указателей, теперь превратилось в объект устрашения. На ржавой п-образной арке, прямо над дорогой висели четыре трупа. Судя по смраду и высокой степени разложения мертвецы болтались здесь уже не первый день. Почерневшие, вздувшиеся от летней жары, они тихонечко раскачивались на ветру, а рядом кружилось вороньё. Самые активные уже пытались рвать гниющее мясо примостившись на плечах у повешенных.
— Вот и казни начались, — процедил Зотов. — Наверное лазутчики или диверсанты. У «эдемовцев» с такими разговор короткий — без суда и в расход по законам военного времени.
Скверный запах, злющие птицы, которые завидев людей подняли невероятный шум и красноречивое предупреждение «не снимать» в виде растяжки с несколькими гранатами Ф-1 на виселице, начисто отбили желание подходить ближе.
— Кого ж это они приговорили? — спросил Сеня Галич.
Остановились как по команде. На крайнем в ряду висела фанерная табличка с корявой надписью: «Собаке собачья смерть».
— Догадайтесь с трёх попыток, — предложил Паха.
— Да понятно уже, — хмыкнул Зотов. — «Чёрные псы» давно глаз положили на эту территорию. Первыми сюда прорвались первыми кормом и стали.
Зловещую конструкцию решили обойти стороной, благо у дороги была достаточно широкая обочина из песка и пыли. Но делали это с предельной осторожностью ведь существовала вероятность, что организаторы импровизированного эшафота могли ради шутки заминировать и всё вокруг.
Несколько дней назад здесь и в самом деле кипели не шуточные страсти. Под откосами дороги, то там то здесь виднелись беспорядочно сваленные трупы бандитов. По-видимому «эдемовцы» забрали только своих, а погребение врагов в их планы не входило.
— Они так и будут здесь валяться? — спросил Макс.
— Может в «Эдеме» и озаботятся их судьбой, — пожал плечами Паха. — Но только в тот момент когда до местных боссов ветер донесёт вонь от разложения.
Дальнейший путь проделали молча. Воробьёв всё больше отставал — покалеченная «скреллингом» нога разболелась невыносимо. Он подозревал, что причиной тому стала съехавшая набок повязка, которая свернулась и теперь давила на рану. Но останавливаться не хотелось, в конце концов ему нужно была попасть на территорию базы, а сделать это он мог только с парнями, которые там уже бывали.
Вскоре стало понятно, что на подступах к «Эдему» организованы серьёзные фильтры через которые практически невозможно было просочиться на территорию. Забор из колючей проволоки, несколько смотровых вышек вынесенных в поле и блокпост на дороге с десятком бойцов за мешками с песком и замаскированным камуфляжной сеткой Т-55.
— Братки, не стреляйте! — поднимая руки, закричал Зотов. — Мы свои…
Через минуту из-за бетонных блоков к ним вышли два бойца.
— Все мы братья, пока это выгодно, — отозвался выдвинувшийся вперёд мужик. — Но как только поменяется конъюнктура, так и не братья мы вовсе, а так… просто мимо проходили…
— Складывайте стволы на асфальт и выворачивайте рюкзаки, — приказал второй. — Оружие мы заберём. Взамен выдадим талоны. Когда задумаете свалить, предъявите их на выходе и получите свои железки назад.
— Вот так! — поглядывая на Макса, покачал головой Паха. — У них здесь не забалуешь.
Досматривали с пристрастием. Вывернули не только рюкзаки, но и карманы; личные вещи пришлось собирать в радиусе нескольких метров. Больше всего Макса беспокоило чрезмерное внимание к планшету из Радонска, который один из «эдемовцев» долго и с интересом вертел в руках. Впрочем, опасения журналиста оказались напрасными, вскоре его драгоценность оказалась на асфальте вместе с остальным барахлом.
— Эй ты! Полегче нельзя? — возмутился Макс.
— Собирай давай свой хлам! — огрызнулся вояка. — А станешь бухтеть, заверну назад. Будешь другое пристанище искать.
— Ладно командир, не кипятись! — вмешался Сержант. — Сейчас все на взводе, видал что в мире творится?
2
В «Эдем» они вошли через высоченные обмотанные колючкой ворота. Это несколько контрастировало с названием убежища, но иронизировать на данную тему Макс не стал. Не было ни настроения, ни сил. Про себя он отметил, что очередная база мало чем отличается от всех остальных, которые ему довелось видеть. Та же хаотичная планировка с постройками времянками, нагромождением контейнеров, гаражей и сараев сделанных из подручных средств. Над всем этим хаосом, словно замок в средневековом городе, возвышалось титаническое здание бывшего гипермаркета.
— Ну и как тебе местечко? — спросил Паха.
— Впечатляет, — выдавливая кислую улыбку, отозвался Макс. — Заработать тут можно?
— Заработать можно везде. Вопрос только в том на что ты готов пойти ради денег.
Паха хлопнул приятеля по плечу и двинулся за Сеней и Зотовым.
— Подходи сегодня вечером в ресторанчик «На отшибе», — добавил он. — Потолкуем, может и найдётся тебе работа.
Паха ушёл. Несколько минут Макс мог наблюдать в толпе его фигуру.
«Ну что же начнём приспосабливаться, — подумал Воробьёв. — В сухом остатке куча впечатлений и пять с половиной тысяч наличности. А цены тут по-видимому заоблачные, так что не разгуляешься».
Огляделся, разыскал одинокое дерево, к которому и направился. Оставаться на солнцепёке было невмоготу, да и в целом организм требовал основательной передышки. Устроившись под раскидистым клёном, Макс достал флягу, выпил остатки воды и, расслабляясь, закрыл глаза.
«Нужно отсюда выбираться, — промелькнула мысль. — Должно быть я оказался не таким железным как себя раньше представлял. Не тяну. Силёнок не рассчитал. А все эти неразгаданные тайны… Так и останутся тайнами. Конечно информация на тех видео будоражит воображение, но видать придётся пока обо всём этом забыть. Может ещё и вернусь сюда, когда немного оклемаюсь…».
— Эй, приятель! — послышался голос. — На бухло мелочь не найдётся?
Макс открыл глаза и уставился на потёртого забулдыгу, который стоял над ним и безбожно дышал перегаром.
— Позвонить здесь где-нибудь можно!? — в ответ поинтересовался Макс.
— Ну так иди к вышке и звони, — пробурчал забулдыга. — Так что там с мелочью?
3
Вышка располагалась на бывшей парковке перед зданием гипермаркета. Метров двадцать в высоту, с широченными рекламными щитами, она напоминала со стороны гигантскую корабельную мачту с парусом. На щитах всё ещё читались некогда цветастые надписи с названиями магазинчиков и бутиков, но нынешнее предназначение этого сооружения конечно было иным. Озабоченные безопасностью «Эдемовцы» превратили его в наблюдательный пункт, а предприимчивые дельцы в антенну для связи с «большой землёй». Каким образом функционировала эта связь оставалось только догадываться, ведь по слухам в этих глухих местах устойчивый приём был фактически невозможен. Сама «Зона» была одной сплошной глушилкой: с аномалиями, электромагнитными выбросами и отсутствующими ретрансляторами.
Прежде чем отдавать свои кровные Макс украдкой включил телефон — в душе теплилась надежда, что у подножия мачты ему удастся бесплатно связаться с родными, но увы чуда не произошло.
— Бесполезно! — хмыкнул толстяк пузом охранявший лестницу наверх. — Думаешь ты один такой умный? Станция включается вручную, после того как платишь бабки.
— И сколько нужно заплатить?
— Тысяча за минуту.
Макс присвистнул, но покорно отсчитал три.
— Куда идти-то?
— Двигай на самую макушку, — оскалился толстяк. — Всего двадцать пролётов и ты на высоте.
4
От сердца отлегло, когда он услышал родной голос. Со вчерашнего дня мать и отец просто не находили себя места. Причиной этому были странные звуки, которые мама услышала в динамик трубки. Ей почудилось, что её сын попал на какое-то экстремальное сафари с гиенами и львами, хотя ни о каких предполагаемых сафари, перед отпуском он не говорил. Они подняли на уши редакцию журнала, где работал Воробьёв, сообщили о своих опасениях невесте Макса и та, позабыв о разладе, взбаламутила всех приятелей, которые в свою очередь развили активную деятельность по поиску несчастного Максимки.