Двадцатые (СИ)

Annotation
После страшной междоусобной войны пятеро 20-летних мальчишек-ветеранов, выживших в кровавой купели, встретились в стенах первой Академии новой Империи.
Они пришли сюда научиться чему-нибудь, кроме как убивать. И это у них получилось.
Первый будет словами плавить человеческие сердца, заставлять людей смеяться и плакать.
Второй научится искать спрятанные сокровища.
Третий станет повелителем стали и будет ковать Оружие Победы.
Специализацией Четвертого станет управление людьми.
Наконец, Пятый станет одним из тех, кто создаст страшное оружие, отменившее Третью Великую Войну.
Они пройдут жизнь плечом к плечу, но что за Фатум свел их вместе, и какой Рок забрал так рано?
________
Если серьезно, то это самое важное из того, что я делал в последние годы. И - да, это полноценный роман. Роман-мозаика в лицах.
Двинулись земли низы. Том 1. Двадцатые
Уведомление автора
Введение
Завхоз
Студенты
Писатель
Должник
Писатель
Геолог
Ядерщик
Металлург
Управленец
Вождь
Управленец
Математик и другие
Мажор
Внук Киже
Отец и сын
Писатель
Два "Товарища"
Студенты
Валькирия
Детективщик
Валькирия
Возвращенец
Валькирия
Основатели
Призрак
Основатели
Очкарик
Основатели
Звездочет
Академик-террорист
Звездочет
Здание
Основатели
Кухаркин сын
Вольный художник
Кухаркин сын
Профессор-боевик
Дважды пленный
Основатели
Отец и дочь
Основатели
Прапорщик
Основатели
Студенты
"Колумб"
Избиратели
Основатели
Гидравлик
Физик
Основатели
Ректор
"Охотники"
Ректор
Управленец
Ректор
Офицеры
Новый друг
Юбилей
Младшие. Чтец
Младшие. Тектонист
Младший. Металловед
Академик без диплома
Преподаватели
Первый
Троцкисты
Староста
Латыш
Эпилог
 Двинулись земли низы. Том 1. Двадцатые 
 Уведомление автора 
Моей Родине – Союзу Советских 
Социалистических республик
В этой книге нет ни одного выдуманного персонажа. Ну, кроме Кныша, конечно. Но тут моя совесть чиста – Кныша придумал не я.
Все персонажи, действующие в этой книге – реальные люди с фамилиями-именами-отчествами, имевшие паспорта, прописку и должностные обязанности.
Все события этой книги – действительно происходили в реальной истории, о чем имеются подтверждающие документы или хотя бы воспоминания.
Я ничего не придумывал – я только собрал все эти факты вместе. Я искал их в архивах, выуживал из документов, воспоминаний, статей и очерков. Я занимался этим несколько лет, вновь и вновь складывая эту мозаику.
Я ничего не придумывал, за исключением моих героев.
Да, вы не ослышались. Несмотря на сказанное выше, хочу официально предупредить: герои моей книги – не реальные люди, они придуманы, или, точнее, восстановлены мною.
Сейчас объясню, что я имею в виду.
Когда ты начинаешь изучать биографию человека – ты обычно в курсе, кто он, но совсем не знаешь, какой он.
Добрый или злой? Хитрый или простодушный? Смелый или трусоватый? Любил ли он выпить, или был трезвенником?
Ты начинаешь изучать биографию, узнаешь различные факты из его жизни, получаешь информацию, как он поступал в тех или иных обстоятельствах – и постепенно у тебя начинает формироваться образ. Безликий персонаж обретает плоть и кровь, оживает, становится человеком.
Это завораживающий процесс, но ему нельзя поддаваться. Необходимо отдавать себе отчет, что это – не реальный человек, живший когда-то на этой грешной Земле.
Этот образ сформирован тобой, на основе имеющейся у тебя информации. А информация эта наверняка не полна, ты мог не докопаться до важных деталей или просто пропустить мимо ушей что-то определяющее. Поэтому сложившийся образ может быть далек от реальности.
Поэтому еще раз: персонажи, действующие в этой книге – будь то писатель Фадеев, нарком Тевосян или давно забытый горный инженер Селиховкин – по большому счету плод моего ума, и в этом смысле мало отличаются от выдуманных литературных героев вроде князя Болконского или Волшебника Изумрудного Города.
 
Но есть одно важное отличие – я не придумывал своих героев. Я их восстанавливал на основе поступков, которые они совершали, и при этом честно старался следовать главной задаче историка – сложить на основе имеющихся данных внутренне непротиворечивую картину.
Не скрою, это было непросто – XX век был одним из сложнейших периодов нашей истории. Это была эпоха крайностей, время глобальных идей и поражающих воображение поступков, предельно светлых мечтаний и невероятных трагедий. Нам, из нашего тихого и безопасного сегодня, некоторые вещи понять очень трудно, если не невозможно – вот мы никак и не можем определиться с отношением к этому периоду, кидаясь из крайности в крайность.
Могу сказать одно - я честно старался нарисовать своих героев (а через них - век и страну) такими, какими я их увидел. Без ретуши и вранья, не подсуживая и не подыгрывая никому.
Не уверен, что моих способностей хватило на то, чтобы адекватно понять наблюдаемое мною в документах, но картина, которую я там увидел, оказалась настолько завораживающей, что я решил поделиться ею.
При этом я прекрасно понимал, что первая половина двадцатого века – истертое от постоянного употребления время.
Время, заюзанное в лохмотья.
О нем столько сказано, написано, снято; излито, исповедано, наврано и приврано, что еще и мне залезать на табуреточку и призывать: «Граждане, послушайте меня!» - как минимум очень самонадеянно.
Но тут вот какое дело – чем больше я копался в истории создания рядового, в общем-то, технического вуза, тем больше находил ответов на вопросы, которые мучали меня много лет.
Поэтому я решил не писать ни трактатов, ни романов – а просто рассказать вам о людях, которые встретились мне на этом пути. Самых разных – известных всему миру и забытых даже родственниками, великих и незначительных, героях и подлецах, библиотекаршах и министрах.
Написать, так сказать, "роман-мозаику в лицах".
Я до сих пор не знаю, получилось ли у меня сложить из этих пазлов человеческих судеб единую картину о людях в прекрасном и яростном мире, или не удалось.
Судить вам.
Я же, уходя с авансцены перед началом спектакля, могу только повторить за Бенедиктом Спинозой: «Я добросовестно старался не смеяться над поступками людей, не оплакивать их и не ненавидеть; я пытался понять их».
 Введение 
Очень люблю работать со списками. Ни один охотник, вставший на след; ни один рыбак, выводящий крупного жереха; ни один сыщик, расследующий преступление века… Все они не знают и сотой доли того азарта, который возникает у историка при работе со списками давно ушедших людей.
Они где-то там, в темноте. Неисчислимые, невидимые, неслышимые и безмолвные. Забытые практически всеми жителями Земли. У счастливчиков есть родственник, в наш дурацкий суетливый век зачем-то озаботившийся генеалогическим древом. У большинства нет даже этого.
Ты входишь туда, в эту непроглядную черноту, один, и понятия не имеешь, куда идти. Всё, что у тебя есть – фамилия и инициалы. Жалкое имущество, если честно. Особенно если фамилия – Кузнецов или Смирнов. «Иметь в Германии фамилию Мюллер…», ага, ага. Но ты идешь, просто потому, что бываешь здесь частенько, и на ощупь знаешь расхожие тропки, где можно зацепить какой-то хвостик, унюхать какой-то след. Ты не знаешь, сколько ты будешь бродить, и понятия не имеешь, как ты выйдешь – с пустыми руками, или выведешь на свет человека.