Найду тебя во тьме (СИ)
Бехтерев беззастенчиво положил руку на плечи студента и сказал:
- А вот с этого места поподробнее.
И Степан стал рассказывать. Сват слушал молча, не вставляя комментариев, не ёрничая, не напрягаясь. Студент чувствовал тепло его руки и прижатого бока, и говорил, говорил... Ни капли влаги не скатилось по его лицу. Рассказав всё, Морзе устало посетовал сам себе. Он ведь так и не выполнил обещание. Не превратил Валерку в Его Сиятельство. Лишь Светлостью сделал. Один фингал - не два, на Сиятельство не тянет. Студент окунулся в странный тёплый покой и ещё теснее прижался к Свату, даже не заметив этого. Он был готов просидеть так всю оставшуюся жизнь. Степан почему-то знал, что сейчас его фотограф хочет того же.
========== 14.Фишка начинает и выигрывает ==========
Среда не задалась с самого утра. Шёл уже десятый день практики. И всё бы ничего, да вот только Стёпа всё сильнее переживал, что из дома так и не было ни единого звонка, хоть мама и обещала всё наладить. После понедельника, когда как-то само собой всё рассказалось Бехтереву, был вторник, странный и пустой, но такой... Студент улыбнулся, отгоняя на секунду тревогу из сердца.
Вчера он как будто дома оказался. Всё было настолько "собственное" и "ежедневное": пробуждение, приборка местами, болтовня ни о чём со Сватом, вездесущая Фишка под ногами, прогулки, поход в продуктовый. А вечером они вместе слушали аудиокнигу, какую-то мистическую фантастику в неплохом исполнении. Словно прожили под одной крышей не чуть больше недели, а годы. Это был уют, которого Степану так не хватало дома. И совсем не хотелось сбежать или там нагрубить, защищая себя от поползновений родителей влезть в мозг, чтобы опять навалить нотаций о том, как надо правильно жить. Правда, мама редко себе позволяла такое, и в основном - по делу, чего греха таить. А вот отец... Для него это, наверное, был своеобразный спорт. И каждый раз он старался перекрыть предыдущий рекорд, выясняя, как надолго хватит сына в этот раз. Но всё равно Стёпа даже предположить не мог, что получится такой бред, как в понедельник.
Мрачность навалилась на него к вечеру вторника, когда он понял, что звонка не будет. Они со Сватом в итоге опять поцапались, не сильно, больше для уверенности, что оба живы и всё также где-то рядом. Степан вообще пребывал в некотором удивлении последние дни. То, что Бехтерев рядом, что-то ворчит, просто живёт, стало уже частью его существования. Как такое могло произойти за какие-то десять дней? Стёпа то поражался этому, то забывал, что могло быть и по-другому. Он уже не мог вообразить, что недавно не знал этого самоуверенного хама. Вот, не мог, и всё...
Но то, что мать так и не позвонила, удручало Морзе с каждым часом всё больше. Этим утром он первым делом проверил сотовый, но сообщений и пропущенных вызовов не было. И сейчас студент маялся на кухне, пытаясь оттереть пластик с кухонного стола. Когда над ухом раздался голос Свата, парень чуть не подпрыгнул:
- Это творение бытхимпрома весьма устойчиво к трению, ты знал?
- Тем лучше, - отозвался Стёпа, пытаясь унять бешено забившееся от стресса сердце. - А ты, будешь так подкрадываться, получишь тряпкой! И я даже не извинюсь, вот.
- Ты разбиваешь мне сердце, парень, - вздохнул Сват. - Так что придётся тебе его склеивать обратно.
- Хрен тебе не сладкий, - твёрдо сказал Степан. - Пусть вон Фишка залижет. Так и срастётся.
- Ты меня совсем не любишь, - грустно протянул Бехтерев. Степан чуть не выронил тряпку, которой протирал столешницу, прищурился и спросил:
- А должен?
- Ты никому ничего не должен, - наставительно ответил Сват. - Но, если вдруг решишь, что это не так, то я постараюсь оказаться рядом. И попасть под раздачу... Вдруг повезёт?
Стёпа хмуро вздохнул, на что Бехтерев тут же отреагировал серьёзней: