Найду тебя во тьме (СИ)
Сват криво улыбнулся. Его рука выверенным движением коснулась портрета в рамке на стене. Хоть он теперь и не мог видеть, но память услужливо нарисовала поле подсолнухов под синим небом, а на переднем плане голый Митька, с огромным сельскохозяйственным цветком на причинном месте и улыбкой во все зубы на веснушастом лице. Они тогда всё лето куролесили по Кубани, выполняя заказ какой-то фирмы по производству подсолнечного масла и прочей чепухи. Кадр получился очень насыщенный, солнечный, весёлый и добрый. Когда же это было-то? Бехтерев сунул руки в карманы костюмных брюк. Лет пять назад? Нет, четыре. Точно, наступившей потом осенью Макаров укатил на ПМЖ в США. Сват фыркнул и тряхнул давно не стриженными волосами. Благозвучие-то какое: на ПМЖ в США... А к Новому Году Святослав расписался с Любочкой Лелеевой. Она даже фамилию менять не стала - амбиций воз и маленькая тележка. До сих пор Бехтерев не мог понять - на хрена он это сделал?! Гей, твою мать, практически стопроцентный, открытый, можно сказать, ломанулся искать утешения в объятиях подвернувшейся охотницы до чужого добра. Фотограф засмеялся ещё раз, ловя лицом ласковое тепло солнца. В одном из любимых костюмов было, конечно, жарковато, но Сват привычкам никогда не изменял. С его точки зрения, костюм всегда был самой стильной и уместной одеждой. В нём хоть на бал в администрацию, хоть в кабак на приезжую старлетку, хоть в осенний лес за настроением можно было тащиться. И после аварии ничего не изменилось. Теперь, когда приходилось шариться по улице с белой тростью, как её обозвала одна из бывших приходящих соцработниц, и с Фишкой на поводке, костюм тем более был к месту.
Сват задумчиво повернул голову в сторону кухни, прислушиваясь. Так и есть - бодрое чавканье и бряцанье миски донесли до него истину момента - их лохматое высочество изволят поправлять здоровье. Бехтерев скомандовал:
- Фишка, ко мне!
Дробный топот когтей по ламинату, счастливый скулёж, и мощные лапы ткнулись в грудь фотографа. Он обхватил ладонями лохматую голову лабрадорши и ткнулся носом в мокрое сосредоточие собачьей нюхалки. Псину готовили для него целый год, прежде чем вручили поводок и начали тренировать уже вместе. Вот уже два месяца, как они жили в квартире Свата вместе. Бехтерев прошептал:
- Ты ж моя радость лохматая... Ты ведь не Любовь, правда? Ты-то меня не предашь. И не Митька, чтобы свалить на "поможите" в Штаты...
Фишка радостно облизала хозяйские щёки, ещё раз взвизгнула от избытка чувств и умчалась обратно на кухню, доедать дорогущий сухой корм. Забирая псину из питомника, Сват обстоятельно выяснил, чем надо кормить такое сокровище, бесконечно доброе и слюнявое, и теперь строго держал новую подругу на привычной диете. Благо, финансы позволяли. При мысли о деньгах Сват поморщился. Всё-таки звонок бывшей жены, выгнанной им из дома через полгода после аварии, испортил настроение, и без того не очень-то ровное с утра. Тогда Сват окончательно понял, что творит глупость. Любовью к нему со стороны этой беспринципной карьеристки и не пахло. Да и он всё-таки предпочитал парней. Правда, попав в этот тёмный мир, Бехтерев замкнулся в себе и не позволил никому больше войти в его жизнь достаточно близко. Не хрен, ещё жалеть начнут. А ему это соплячество ни к чему. Он даже Митьку послал на хуй, когда тот позвонил однажды, намекая на возвращение под крылышко... Типа "мы с тобой весь мир перевернём, ты да я да мы стобой!"
После развода бывшая жена начала планомерную атаку на состояние Свата, но не тут-то было. Брачный договор, составленный как-то раз под влиянием коньяка и шампанского, а потом заверенный у сватовского нотариуса, не оставил шансов. Что не помешало ей затеять уже третий судебный процесс. Но Бехтерев предпочитал заплатить адвокату - дешевле получалось. Намного дешевле и проще.
Сват подошёл к окну, привычно проверяя пространство вокруг руками, потянул за ручку и распахнул одну из створок рамы. В квартиру ворвался ветерок. С детской площадки под домом донеслись вопли детворы. Судя по активности, глухим шлёпающим ударам и сбитому дыханию орущих - гоняли полусдутый футбольный мяч. Правой рукой Сват нащупал фотоаппарат, висевший на специальном крюке возле окна, прицелился объективом на звуки и нажал затвор. Серия сухих щелчков отозвалась в сердце упоительной музыкой. Бехтерев улыбнулся этим ощущениям. После чего прикинул, сколько ещё на матрице осталось места под фотографии... Судя по всему, маловато, вот-вот кончится. Бехтерев поджал губы. Опять придётся просить Славку или Бекета слить фотки в комп на вечное хранение. А потом слушать охи и ахи, вплоть до придушенных восхищений. Будто он не знает, что слепой не может взять не то, что хороший, даже нормальный кадр. Сват повесил фотоаппарат на место и замер у окна, впитывая летнее тепло.
Вновь зазвонил телефон, теперь стационарный. Бехтерев раздражённо поморщился и нехотя двинулся по привычному маршруту. Переносная трубка валялась на журнальном столике посреди зала. Там он её и нашёл.
- Алло, это городской морг. Доктор Иванов не может подойти, он делает вскрытие и завтракает...