Поцелуй любви для зануды (СИ)

— Думаете? — Альфред насмешливо вздергивает бровь. — Это легко проверить. Вон видите официанта, это ваш старший брат, сбежавший из дома пару лет назад. Вы его так долго искали, через столько всего прошли, а он тут стоит, улыбается и доволен жизнью. Ваша мама поседела от горя, когда он сбежал, сколько слез вы с ней вдвоем выплакали. Но брату совершенно нет до этого дела! Идите, окликните Рона, выскажите ему все, вам сразу же станет легче.
Меня снова накрывает теплом, как тогда, в библиотеке. Но в тот раз это было просто легкое, едва заметное, касание, а сейчас — я словно сижу на солнцепеке летом. Голова немного кружится, хочется пить. А еще в мозгах красной строкой бегут яростные мысли. «Гадкий Рон, бросил нас с мамой! Мне пришлось идти работать вместо того, чтобы учиться! Мы чуть не умерли с голоду!»
Я уже поднимаюсь с кресла, полная совершенно чужого, но очень острого негодования, когда перед глазами пролетает мое воспоминание из детства. Мне одиннадцать лет, мы сидим с папой в коридоре больницы. Посторонние и равнодушные люди снуют туда-сюда мимо нас, а я едва могу сдержать слезы, да и папа выглядит так, словно его пропустили через мясорубку.
— Понимаешь, солнышко, иногда так бывает. Ну…, что ребенок не хочет появляться на свет. Знаю, мы все очень хотели этого малыша, но сейчас здоровье мамы важнее. Врач сказал, что это был мальчик, — зачем-то говорит папа, и едва слышный всхлип срывается с его плотно сжатых губ.
Отец замолкает на несколько долгих, жутких секунд, во время которых мне кажется, что мое сердце вот-вот остановится, ведь не может так сильно болеть в груди, если с ним все в порядке.
— Так что, у меня теперь не будет братика? — выдавливаю из себя сквозь невыносимую боль и тяжесть.
— Прости, котенок, — следует ответ.
И я с ужасом вижу как по бледной, осунувшейся папиной щеке, течет одинокая слезинка. 
Соленая слеза, которая скатывается в уголок моего рта, напоминая вкус горечи от той потери, служит мне возвратом в нынешний момент. Сажусь назад в кресло. Пристально смотрю на Альфреда. Я понимаю, для чего он это сделал, но реально, в данный момент времени, мне хочется схватить вилку со стола и вонзить ему в руку. Чтобы и он почувствовал боль, которую мне пришлось только что снова пережить.
— Теперь мы оба знаем, что у вас отличная сопротивляемость внушению. Да, вначале вы поддаетесь, но потом происходит что-то такое, что вас отрезвляет. Я никогда ничего подобного не видел.
Официант приносит наш заказ, выставляет блюда и уходит. Альфред принимается за еду, а я гоняю ложку по поверхности супа, все еще в тех старых и давно забытых переживаниях.
Мой собеседник отвлекается от обеда и пристально смотрит на меня, а потом говорит.
— Лаурисса, если я причинил вам боль своими попытками доказать, что ваш потенциал огромен, то прошу прощения. Иногда я забываюсь, слишком увлекаясь чем-то интересным. А ваш случай — очень интересный.
— Нет, все в порядке, господин Риз, — отвечаю холодно, продолжая топить ложку в супе.
— Знаете, почему я оказался в вашей библиотеке? — меняет тему разговора Альфред.
— Почему? — спрашиваю, но без особого интереса.
— Потому что на вас поступило несколько жалоб.
— Что?? — даже рот открываю от удивления.
— Да. На вашу работу и, цитирую: «подозрительную личность».
— Это те посетители, которым я отказала в артефактах? Так пусть не нарушают правила! Сказано — не давать без документов, вот и не даю! И нечего меня запугивать!
— Вы удивитесь, Лаурисса, но нет, жалобы были от ваших коллег.
— Что?? — второй раз за вечер я сижу с некрасиво открытым ртом, видя, как горят энтузиазмом голубые «фонарики» Альфреда.
— Да-да. И, кстати, последняя жалоба включала в себя еще и тот факт, что вы испортили имущество библиотеки, и наверняка, повредили очень ценный артефакт.
— Вообще не имею никакого отношения ко всему этому, — отвечаю категорически, все-таки решив поесть, а то мало ли, загребут сейчас в отделение полиции, посадят на нары, а баланда — не самая питательная еда, лучше быть плотно поевшей. На всякий случай.
  
— Сделаю вид, что поверил, потому что очень заинтересован в вас, как в сотруднике для моего отделения. Хотите знать условия работы? Мы очень ценим наших сотрудников.
В этот момент звякает входной колокольчик и в ресторан заходят Тео с Кианом. Бодро маршируют в противоположную от нас сторону и занимают такой столик, чтобы мы друг друга хорошо видели. Ну, что за ерунда? Я смотрю, они все дружно всерьез вознамерились испортить мне аппетит! А Альфред продолжает говорить, потом замолкает. Перевожу на него взгляд, а он явно ждет от меня ответа.
— Я прошу прощения. Мне нужно наведаться в дамскую комнату. Договорим, когда я вернусь, — и, не тратя даром времени, быстренько сбегаю в туалет.
Открыв умывальник, мою руки душистым мылом, раздумывая, что говорить Альфреду, когда за моей спиной открывается входная дверь и в ДАМСКУЮ комнату заходит Киан! Какого такого?
— Вообще-то, это — женский туалет! — шиплю на него, резко отвернувшись от зеркала и встречая нахала лицом к лицу.
— Я в курсе, — отвечает блондин, бесшабашно ухмыляясь. — Знаю уже твои повадки, чуть что — сбегать в дамскую комнату.
  
Глава 19
 
— Никуда я не сбегала! Я тут… по надобности, — нагло вру и не краснею.
— Надобности в отдельных кабинках принято справлять, а не в… — Киан делает шаг ко мне и заглядывает за плечо, — умывальник.
— Что, правда?! — преувеличено шокировано хлопаю глазами. — А я-то думаю, почему ни ступенек нет, ни стульчика. Высоко же, неудобно.
Киан на секунду замирает, глядя на меня с неописуемым выражением лица. Видимо, пытаясь понять, шучу я, или серьезно. А потом усмехается уже знакомой мне ленивой улыбкой.
— У нас в парке, в искусственном озере, плавает маленькая, но очень зубастая рыбка. Только вчера думал, кого же она мне напоминает. Сходим с тобой на выходных, покажу. Ты посмотришь, а я — сравню.
— Если заодно покажешь мне большого, мохнатого и наглого зверя, который только и делает, что ест да рычит на посетителей.
— Договорились, — еще шире улыбается Киан, но внезапно его улыбка резко пропадает с лица. — Лаурисса, скажи мне, как другу, зачем ты пошла в ресторан с этим господином?
Делаю шаг назад, упираясь поясницей в умывальник, только сейчас заметив, что мы с блондином слишком близко стоим, нарушая личные пространства друг друга.
— А мы разве друзья? — удивленно спрашиваю.
— Конечно, — без паузы отвечает Киан. — Ты выручила меня в трудный момент, а теперь я хочу помочь тебе.
— А ничего, что я не просила помощи?
— А ничего, что когда ты попросишь, будет уже поздно? — в тон мне отвечает блондин.
— В каком смысле? — настороженно уточняю, отчего-то, безусловно доверяя словам Киана.
— Тот господин, с которым ты сейчас обедаешь, очень сильный маг-менталист, вполне возможно, что он применил к тебе воздействие.
— Зачем ему это?
— Не знаю. Возможно…, — тут Киан как-то странно замолкает, бросает на меня косой взгляд, а потом выдает буквально на одном дыхании, — он имеет на тебя какие-то… мужские виды.
— В смысле? — серьезно, я не подкалываю, я действительно не понимаю, что он сейчас имеет в виду.
— Что в смысле? На тебе явно магическое воздействие, мозги вон совсем не варят. Говорю, ты симпатичная, может, ему нравятся такие… мелкие…, тощие…, с невинным выражением лица, которых хочется…
Тут Киан, наконец, обращает внимание на то самое выражение лица, которое прямо сейчас изображает крайнюю степень офигения, потому резко умолкает, а потом заканчивает свое предложение весьма неожиданно:
— Да, которых хочется… придушить!
— Спасибо, ДРУГ, — особо выделяю слово «друг». — Твоя помощь просто неоценима. Но вообще-то я знаю, что Альфред — менталист.
— И ты все равно пошла с ним, зная, что это может быть опасно?? А дальше что? Заведешь ядовитых змей вместо домашних питомцев?