Уничтожить нежить (СИ)
— Так ты же говорила, что он выживет и побьёт?
Огонёк магии уже изрядно потускнел, что позволило девушке отпустить руки от лица. И сейчас она смотрела широко раскрытыми глазами на старуху.
— Когда я это тебе говорила? Я сказала, что его не разорвут, пока… Так что, ты успеешь.
— Ммм, а какое оружие? У нас же ничего нет из него, одни клыки и когти?
— Вот коготь ему и передашь.
— Какой коготь? — девушка часто-часто захлопала короткими, но густыми тёмно-рыжими ресницами.
— Увидишь! Токмо передать ему это надобно скрытно, да улучив момент. И не перекидывайся при ём, не поймёт, внимание ослабнет, и погибнет. Коготь подкинешь ему, и внимание на себя отвлечёшь, сообразит. Он с нечистью дело уже имел, потому не удивится так, как если девку перед собой увидит, да голую…
Роса фыркнула да подбоченилась, отставив бедро и выпятив при этом грудь.
— Прикройся, — недовольно сказала старуха, — вон лисья шкура лежит.
Сложенная на лавке шкура тут же подскочила, словно живая, и прыгнула в руки девушке. Старуха, покряхтев, сунулась по тёмным углам, скрести по сусекам. Сусеки явили ей замшелый сундук, спрятанный в углу и забросанный старым хламьём.
— Тэкс, что тут у нас? — сунула в него свой длинный нос старуха, и вверх полетело всё добро, накопленное за долгую жизнь.
Копалась старуха долго. Сундук оказался бездонным, а нужной вещи всё никак не находилось. Вековая пыль, да паутина обмазали ей весь нос, отчего она расчихалась, как су… как собака, в общем.
— Ну, где же ты, где? Мне ещё бабка о нём сказывала и показывала, когда мне годочков было, как тебе, Роса. Такой чёрненький, узенький, сухой.
— Какашка, что ли, засушенная? — поинтересовалась Роса.
— Я тебе дам, какашка! Коготь же! Дура ты бессовестная. Эх, мать твоя гулящая, прижила себе оборотня на мою голову и сбежала тут же. И вот пойми, кто ты, то ли лиса, то ли рысь, то ли человек, то ли оборотень.
— Я оборотень, — вежливо, стараясь сдерживаться, сказала Роса.
— Оборотни ипостась свою звериную меняют лишь в полнолуние, да и то не всегда, и токмо ночью могут али вечером поздним, а тебе всё едино: полная луна аль ущербная, день аль ночь. Так что молчи, отродье человеческое.
— Так ты же сама человек, — насмешливо прокомментировала девушка.
— Я⁈ — старуха аж подпрыгнула от ярости. — Я ведьма потомственная, с хозяином договор кровью заключившая. Племя мы забытое, что ни к людям, ни к зверям причислить нельзя. Мы нелюди! Ни звери, ни нечисть, ни духи, ни падшие, мы третье колено пятой ветви. Вот мы кто, а ты, девка полоумная, наполовину оборотень, наполовину человек. Ты даже детей можешь рожать от людей.
— Так и мать моя могла.
— Мать твоя… мать твою… твою мать… твоя мать… — и дальше пошёл поток несвязных ругательств, часть из которых Роксолана не то что не поняла, а и отродясь не слыхала.
— Мать твоя… момент подгадала, что раз в сотню лет бывает, да не везде и не всегда. Всё не терпелось ей сбежать со старого леса, и ведь выискала же, сука, в какой-то книге о том. Вычитала, обдумала и воплотила. Эх, мать твоя, твоя мать…
— А где мой отец?
— Не знаю я, где твой отец, и кто твой отец. Сгинул, должно быть. Ага, вот он! — старуха отвлеклась от разговора и бросилась от сундука в противоположный угол, попутно смахивая со своего длинного носа пыльные пряди древней паутины. От её резкого движения любопытные пауки, прятавшиеся по углам, прыснули в стороны, скрываясь в темноте, а магический огонёк погас.
Старуха ругнулась, щёлкнула пальцами, и огонёк снова загорелся в полную силу. Бабка достала из ниоткуда свёрток, замотанный в шкуры, и развернула его. На свет был явлен чёрный, как уголь, и изогнутый углом коготь.
— Вот он! Вот он! А я уж думала, что позабыла совсем, где он. На, держи, и беги к дураку этому.
— А как он работает? — Роса удивлённо подняла тонкие еле заметные брови.
— Всё просто, отдаёшь ему, он капает на него своею кровью, делая привязку к себе и бросает. Коготь летит, сбивает цель и снова возвращается ему в руки. Отобрать или украсть коготь уже невозможно. Бьёт он наповал, если кинуть сильно. Да, чем интереснее человек, тем коготь острее. На то и расчёт: этот, которого леший нашёл, явно не прост. Так что, иди и смотри, а увидишь нужный момент, кидай ему коготь и убегай. А там, как Велес поможет.
Роса кивнула, схватила шкуру, коготь и была такова, только громко хлопнула дверь, закрываясь за ней. Старуха покачала головой и забормотала про себя что-то неприличное.
Выскочив из избушки на дубовой ножке, Роса буквально за секунду обратилась в лису и тут же кубарем полетела вниз. То, что она не кошка, Роса сообразила слишком поздно, пришлось выкручиваться в воздухе. Но всё обошлось. Приземлившись на все четыре лапы, она жадно обнюхала воздух, почуяла нужное направление и побежала вперёд. Коготь лежал на её спине, как приклеенный, и упасть не мог, на то он и древний коготь. Смешно взбрыкивая задними лапами, Роса устремилась к своей цели.
Глава 10 Бой.
Белозёрцев лежал в своём шалаше, готовясь погрузиться в крепкий сон. Спать хотелось, но сон не шёл: что-то тревожило. Неведомое существо сбежало, огонь горел, отбрасывая свет на деревья, но на душе было неспокойно. Казалось, все проблемы решены, и пора бы отправляться в царство Морфея, но не спалось.
Он чувствовал, что его ждут очередные неприятности. Нет, не вселенское зло и не демоническая сущность. Просто какой-то очередной нехороший мертвяк или нечисть решит зайти на огонёк. А ещё было интересно, зачем нечисти золото? Вот пропала одна золотая монета, что ушла к лешему за охрану. Леший охранник? Уже смешно, но, тем не менее, той ночью Вадим отлично выспался. И что они тут все на золоте помешались? Далось оно им… Странно это. На что будут тратить деньги леший с кикиморой? На обновки или на покупку маленьких детей, чтобы вырастить из них новых кикимор? Неизвестно…
Вадиму эти жёлтые кругляши были нужны только как расчётное средство. Сами по себе монеты вызывали у него совсем вялый интерес, и складировать их в сундуки он в любом случае не собирался. Мысли с золота постепенно переключились на стоящую в лесу тишину, лишь треск горящих поленьев нарушал её.
Стало как-то тихо, неестественно тихо. Ночной лес обычно полон звуков: то мыши шуршат и резвятся так, что думаешь, будто это олени бегают, то птицы, чем-то испуганные, начинают бить крыльями. А то и зверь ночной осторожно подходит, чёрной тенью мелькая на грани зрения. Так вот, ничего этого не было, лес словно вымер.
Вадим приподнялся на лапнике и попытался что-нибудь увидеть в зареве огня. Сейчас он оказался в выгодной позиции. Шалаш стоял поодаль и не попадал в круг света, не ослепил глаза своим пламенем. Наоборот, Вадим отлично видел всё вокруг, оставаясь в тени.
Что-то происходило. По краю светового круга мелькали неясные тени, время от времени сверкая глазами ночных хищников. К нему пришли гости. Нет, это не был леший или непонятное пушистое существо, похожее одновременно и на рысь, и на лису. Нет, это оказались шакалы или весьма на них похожие хищники. А может и волки, но маленькие.
Высунув голову из шалаша, Вадим неожиданно встретился взглядом с одним из них и на миг оцепенел. Светящиеся инфернальным блеском глаза словно парализовали, приковывая всё внимание к себе. Белозёрцев дёрнулся и спрятался в шалаш. В ту же секунду шакал завыл. Весь лес мгновенно ожил, и из темноты к шалашу со всех сторон бросились хищные звери.
Отскочив вглубь, Вадим как дверью закрыл вход щитом, сплетённым из веток. Сильный удар сотряс шалаш, когда в щит с размаху ударился зверь, затем второй, но уже слева, третий. Нападающий был не один, сюда примчалась целая кодла. Лес наполнился глухим рычанием и треском разгрызаемых стволов. Когда в образовавшуюся прореху сунулась когтистая лапа, Вадим решил, что на этом всё, конец.
Животные бились в истерике, стараясь добраться до вожделенной добычи, пугая Вадима своим зловонным дыханием. Оно проникало даже сквозь устойчивый запах хвои и еловой смолы, вызывая горловой спазм.