Уничтожить нежить (СИ)

Комната оказалась довольно большой и с единственным выходом, дверь которого сейчас была настежь распахнута. За ней виднелась лестница, ведущая вниз, на которой что-то темнело. Вадим быстро взглянул на это пятно. Оказалось, это были чьи-то останки, ниже по лестнице темнели ещё несколько костяков.
Видимо здесь разыгралось нешуточное сражение, и мужчина, кто бы это ни был, оказался умелым воином и вступил в неравный бой. Итог боя оказался предрешённым, но солдат или офицер бился до конца, о чём и свидетельствовали молчаливые кости погибших. Нужно было здесь всё обыскать, пока не показались зомби, и Вадим поспешил так и сделать.
Беглый осмотр ничего не дал, нашёлся ещё один кошель, плотно набитый серебряными монетами и ещё один, с медными. Но металл жрать не будешь и кидаться монетами в зомбаков тоже. А вот оружие явно было где-то рядом, но ни в комнате, ни на лестнице его не нашлось.
Вадим кинулся снова на лестницу и тут же столкнулся с очередным мертвяком, что шустро взбежал по ней одним из первых. Остальные медленно втягивались в помещение и толпились внизу. Так что подкрепление было рядом, но пока немного — всего трое.
Судя по росту и остаткам длинных, а сейчас истрёпанных и измочаленных волос, перед ним была женщина. Но Вадим уже не рефлексировал. Зомби потеряли всякую половую принадлежность и в принципе не рассматривались им в качестве людей. Так что, какая разница, кто перед ним?
«Дама» кинулась вперёд и вцепилась в его подставленную руку со специально намотанным на неё тряпьём.
— Грххх, грхх! — рычала любительница человеческой плоти. И откуда столько силы взялось в представительнице слабого пола? И не столько силы, сколько ярости! Не иначе, на своём муже натренировалась, пока не переродилась. Вадим не стал с ней возиться, а вышвырнул с лестницы вместе с тряпьём. Ножом бить было неудобно, а время уже поджимало. Зомби рухнула на своих коллег по чёрному промыслу, чем внесла сумятицу в ряды наступающих, но ненадолго.
Вадим, пользуясь свободными мгновениями, быстро спустился вниз и обшарил костяки. Ничего! Он взбежал на пролёт выше и случайно задел останки того, кто оборонялся наверху лестницы, что-то звякнуло. Возможно, что под грудой одежды и костей лежало оружие. Но в темноте разобрать что это, оказалось невозможно.
Вадим нагнулся и схватил железяку, после чего рванул к открытой двери в комнату и с треском захлопнул её. Тяжёлый засов лёг в пазы, и дверь надёжно закрыла его от атакующих мертвяков.
— Фух! — хрюкнул он и опустился на кровать, по-прежнему сжимая в руках железяку. В дверь застучали, сначала робко, а потом всё более настойчиво и, наконец, так, что дверь пошла ходуном, а засов запрыгал в пазах, как больной лихорадкой.
— Подождите, я ещё не оделся! — громко крикнул Вадим. Дверь ещё больше затряслась от сильных ударов. К сожалению, мертвяки не оценили его завуалированный юмор. А зря! Придётся самому смеяться над собственными шутками.
Пока дверь сотрясалась под ударами, Вадим наскоро осмотрел находку. Ну, что сказать? В его руках лежал палаш с почти чёрным, слегка изъеденным кровью зомби клинком, но по-прежнему смертоносный и опасный. Самое интересное,палаш был с волнистым клинком.
Собственно, Вадим принял его сначала за меч, потом за шпагу, но это был именно палаш. С плоским волнистым лезвием, довольно широким у гарды, он сужался на конце. Таким можно и рубить, и колоть. Рукоять его была обмотана металлической проволокой, со вставками из акульей кожи. Но Вадим думал, что ему досталась шпага, и название её он никак не мог вспомнить. Хоть это и был фламберг.
В дверь ломились. Подхватив мешок, Вадим решил в последний раз заглянуть во все имеющиеся дыры в комнате. Но кроме хорошей одежды и сапог, сапог… Ничего он не нашёл. Клинок был хорошим, а добыча мала. Вадим чувствовал, что здесь ещё есть чем поживиться. Однако ему нужно было пробираться в Калугу и дальше, в Москву. А вот открывать дверь — не вариант, поэтому парень бросился к окну.
Выскочив на крышу пристройки, он поначалу направился вдоль неё, в сторону других комнат, но все остальные оконца оказались столь малы, что ни влезть, ни вылезти через них было бы невозможно.
 
Вадим заметался, не зная, что делать, наконец, он решился соскочить с пристройки, перемахнуть через забор и бежать в лес.
Но тут дверь окончательно сдалась, с ужасным грохотом она распахнулась, ударилась о стену и повисла на одной петле. Целая орава зомби, сбивая друг друга с ног, стремительной лавиной стала наполнять комнату.
Поднялся дикий вой, рычание и мычание. Один за другим зомби вставали и шли в сторону выломанного окна, где маячила фигура живого человека. Вадиму ничего не оставалось, как принять бой. Первого фламберг разрубил играючи, второго, третьего. Отступив от окна, Вадим выманил мертвяков на крышу и упокаивал ударом в голову. Один из них рухнул, и с его одежды оторвался ремень с ножнами, заскользив по крыше.
Мельком глянув на него, Вадим схватил ножны с коротким клинком, ударил следующего фламбергом и пнул его тело в окно. На какое-то время в оконном проёме возник затор, что позволило спуститься по лестнице и добежать с ней до забора. Перебежав забор по приставной лестнице, он спрыгнул на землю и припустил во весь дух по Посаду.
Через пять минут интенсивного бега он оставил позади мертвяков, а ещё через столько же и вовсе вырвался из пригорода Козельска. Здесь Вадим перевёл дух, проверил мешок, набрал на огородах овощей и отправился в сторону леса. Войдя под его зелёную сень, он быстро исчез среди деревьев, что одобрительно гудели в вышине своими кронами.
  
Глава 7 Болотников.
 
Здоровый казачина, одетый в польский жупан, богатую шапку и красивые польской выделки сапоги, расхаживал по походному шатру. Венгерская карабела в изукрашенных ножнах билась на его боку, указывая на высокий статус владельца. Здоровяк с явным нетерпением и с такой же явной опаской ждал своего бывшего хозяина и покровителя.
Казачиной был не кто иной, как Иван Болотников. Ждал же он своего благодетеля, которого всегда звал — Хрипуном. Когда-то ему пришлось наняться к нему боевым холопом. С той поры много времени прошло, и многое быльем поросло. Пришёл опыт, уважение, а страх и зависимость от старого хозяина остались.
Внезапно полог шатра распахнулся, и туда зашёл тот, кого давно ждал Иван Болотников. Сильный порыв ветра проник следом, всколыхнув пламя нескольких свечей. Те вздрогнули синим пламенем, чудом не потухнув, потом вспыхнули ярче, затрещали и снова стали гореть мерно, как и раньше.
— Здоров ли ты, Иван⁈ Смотрю, заматерел и загорел, — сразу с места в карьер начал разговор пришедший.
— Да, и тебе не хворать, Хрипун. И ты стал совсем другим, не таким, как прежде, — не остался в долгу и Болотников. — Постарел…
— Ну, про то не тебе судить, Ваня, — с мягкой издевкой ответил гость. — Ты и в Турции побывал, и в Венеции за это время. На иноземцев посмотрел и себя показал. Ну, наверное. Как смог показал. А ведь я тебе говорил, Ваня… Поучал уму-разуму. Да только ты не слушал меня. Да что я о тебе всё, да о тебе. От зависти, наверное. Я вот всё тут, всё на Руси маюсь. К иноземцам не езжу, воеводой службу несу, не гуляю, приключений себе не ищу. Вот так…
Болотников молчал, не зная, в каком тоне вести неприятный для него разговор. Сначала он хотел было сразу послать бывшего хозяина туда, куда Макар телят не гонял, но пока поостерегся. Мало ли что, и мало ли как дело пойдёт. Здесь спешка не нужна, от спешки кони даже дохнут, не то что люди. А уж люди, так и вовсе… Как дальше пойдёт разговор, так и будет видно-то. А Хрипун продолжал свои поучения, как будто бы копил их всё это время.
— Говорил я тебе, Иван: мне служи, и всегда в достатке будешь, и приключениями Бог тебя не обидит, и тоской-кручиной по Родине исходить не будешь. Ведь так?
Болотников кивнул, хмуро рассматривая своего бывшего хозяина.
— То так, Хрипун, то правда твоя.