Ищу мужа после развода (СИ)

— Нет, — мой голос дрожит, я сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь хоть как-то совладать с эмоциями.
Сосед кивает, словно этого ответа достаточно.
— Тогда ты всё слышал, — говорит он, снова поворачиваясь к Олегу. — Вали отсюда.
Олег тяжело дышит, его взгляд мечется между мной и соседом. Он явно оценивает ситуацию, взвешивает шансы. А они не в его пользу. Сосед выглядит как чемпион бокса в тяжелом весе, а Олег — как легкоатлет, которому лучше не ввязываться в драку.
  
Челюсти мужа сжимаются, он расправляет плечи, будто пытаясь сохранить достоинство, и медленно пятится назад.
— Ты ещё пожалеешь об этом, Лена, — бросает он зло. Голос полон угрозы, но в нём слышится и что-то ещё — нотка поражения. Он кидает на соседа злобный взгляд, потом снова на меня. — Мы ещё поговорим.
Дверь хлопает.
Только после этого я понимаю, что больше не сдерживаю дыхание. Резко выдыхаю, прислоняясь спиной к стене. Меня накрывает волна истощения, ноги слабеют, и если бы не опора, я бы, наверное, осела прямо на пол.
В комнате повисает напряжённая тишина.
Сосед стоит напротив, скрестив руки на груди, и изучает меня взглядом. В его глазах нет сочувствия, только спокойствие.
— Всё нормально? — спрашивает он сухо.
Я поднимаю на него взгляд и усмехаюсь. Нормально?
— Ничего не нормально, — произношу хрипло.
Но внутри всё же становится легче. Хотя бы потому, что в этот раз меня было кому защитить.
Сосед кивает в сторону двери, за которой только что исчез Олег. А я только сейчас понимаю, что не знаю его имени. Но и спросить как-то неудобно.
— Ну, если что — обращайся.
Он не ждёт ответа, просто разворачивается и уходит, оставляя меня одну в прихожей. Я медленно опускаюсь на низкую обувную полку, пытаясь отдышаться.
И в этот момент подо мной раздаётся громкий треск.
Я даже не успеваю вскрикнуть — старая полка ломается под моим весом, и я с глухим ударом падаю на пол. Боль пронзает ягодицы.
Секундная тишина.
Я сижу среди обломков, глядя в потолок, и что-то внутри меня рвётся окончательно.
Последняя капля.
Меня накрывает волна истерики, которую я больше не в силах сдерживать. Я рыдаю. Громко, безудержно, до дрожи, до сжатого от боли горла.
Как же я любила Олега. Он был всем моим миром. Я отдала ему всю себя — каждую эмоцию, каждую мысль, всю свою жизнь. Я жила им, верила в него, смотрела на него с восхищением, с безграничной любовью.
А он вот так.
Я сжимаю руками лицо, но слёзы текут без остановки.
Меня предали.
Меня выбросили как ненужную вещь и я не знаю, как с этим жить дальше.
Я не знаю, сколько времени проходит. Я все еще сижу на полу, уставившись в потолок, пока боль раскатывается внутри волнами, смывая остатки сил.
И тут вдруг раздаётся звонок в дверь.
Я вздрагиваю от неожиданности, резко замолкаю, прислушиваясь. Вдруг Олег вернулся?
Снова звонок.
А потом глухой, низкий голос:
— Это ваш сосед.
Я моргаю, медленно сажусь, чувствуя, как ломит тело.
— Сейчас, — отвечаю громко, хотя голос всё ещё дрожит. Никого видеть не хочется, но я не могу быть настолько неблагодарной, чтобы прогнать его. Все же он не должен был мне ничего, но несмотря на это пришел на помощь.
Бросаю на себя взгляд в зеркало. Господи, какой ужас. Глаза красные, лицо опухшее, волосы торчат в разные стороны, будто я лично вступила в схватку с торнадо и проиграла. Пытаюсь привести себя в порядок — провожу руками по щекам, стирая следы слёз, приглаживаю волосы, надеясь, что хотя бы на пять процентов стану менее похожей на печальную опоссума.
Глубокий вдох.
Я открываю дверь. На пороге стоит мой сосед. В руках у него бутылка виски. Мои брови взлетают вверх.
— Решил, что вам это нужнее, — говорит он спокойно, протягивая бутылку.
Я удивлённо смотрю на бутылку, потом на мужчину.
Потом снова на бутылку.
Он слегка ухмыляется.
— Стены тонкие.
Я замираю. Понимаю, что он все слышал. Ох, замечательно. Просто чудесно. То есть он всё слышал. Как я ревела, как всхлипывала, как в какой-то момент, возможно, даже вслух посоветовала себе "взять себя в руки, тряпка".
Позор.
Я сглатываю, опускаю взгляд.
— Простите, — выдыхаю я, опуская взгляд. Как же стыдно-то! — И… спасибо.
Тянусь к бутылке, надеясь, что он быстро уйдёт и мне не придётся терпеть эту неловкость перед ним.
Но тут, конечно, Вселенная решает, что мне слишком хорошо живётся.
Резкий хлопок. В коридоре и во всей моей квартире гаснет свет.
Полная темнота.
Мы оба застываем.
— Скорее всего, предохранитель выбило, — спокойно говорит сосед, щурясь в темноте.
Ага. Или это судьба тонко намекает, что дно, на которое я опустилась, оказалось ещё глубже.
— Почему? — хмурюсь я, пытаясь разглядеть его выражение в темноте.
— Пару месяцев назад в подъезде перегорела проводка, — поясняет он. — Вместо того чтобы нормально заменить её, аварийная служба просто перекинула всех на одну фазу. Теперь система не выдерживает нагрузки, и по вечерам выбивает свет.
— Ясно, — я устало вздыхаю. — И что делать?
— Дайте мне стул, — он делает шаг вперёд, и я непроизвольно отступаю. — Щиток находится над дверью моей квартиры.
Я достаю телефон, включаю фонарик, освещаю себе путь до кухни. Там, наощупь, ставлю бутылку виски на стол и хватаю первую попавшуюся табуретку.
Возвращаюсь в коридор и протягиваю её соседу.
Он забирает, ставит под дверь и без лишних слов взбирается наверх.
Я поднимаю руку с телефоном, направляя свет на него, пока он щёлкает чем-то в щитке. Через секунду в коридоре и квартире вспыхивает свет.
Он поворачивается ко мне, ухмыляется.
— Я же говорил, что…
Договорить он не успевает. С глухим треском старая табуретка под ним разваливается.
Он не успевает сориентироваться, падает вниз вместе с ней. Я вскрикиваю, отскакивая в сторону, все происходит как-то слишком быстро и неожиданно.
Грохот, удар.
Он падает прямо передо мной на спину, коротко выдыхает сквозь сжатые зубы и остаётся лежать, прикрыв глаза.
— Чёрт… — пробормотал он, стиснув зубы.
Я зависаю на секунду, силясь переварить произошедшее, потом кидаюсь к нему, опускаясь на колени рядом.
— Вы в порядке?!
Господи, как же неловко! Он ведь на моей табуретке чуть не убился!
Он открывает один глаз, смотрит на меня, потом глубоко вздыхает.
— Вроде да… Но табуретка точно нет.
Я нервно хихикаю, но тут же наклоняюсь ближе.
— Вы точно ничего не сломали? Встать сможете?
— Только свою гордость, — сухо отвечает он, потирая затылок. — И давайте на «ты».
Я протягиваю руку, он ловит её и легко поднимается на ноги.
И вот теперь, когда мы стоим так близко, я впервые осознаю, насколько он высокий.
Огромный.
Притягательный.
Опасный.
Его взгляд скользит по моему лицу, а я внезапно осознаю, что задыхаюсь. Не из-за паники. Не из-за неловкости. А просто потому, что рядом с ним воздух становится гуще, насыщеннее, почти осязаемым.
  
Глава 7
 
Он морщится, потирая затылок, а я вдруг замечаю тёмное пятно на его белой футболке.
— Ты поцарапался! — ахаю я, когда понимаю, что это кровь.
Он бросает на меня взгляд, потом смотрит на своё плечо и пожимает плечами.
— Пустяки.
— Это не пустяки, рану нужно обработать, — твёрдо заявляю я со знанием дела.
Он хмыкает, явно не привык к такому беспокойству, но спорить не собирается.
— Ладно, — кивает он.
Так он оказывается у меня в квартире.
— Садись, — указываю я на стул.
Он скептически на него смотрит.
— Ты уверена, что этот выдержит?
  
Я смеюсь, впервые за долгое время.
— Этот точно надёжный.
Он садится, и я автоматически тянусь к полке, но застываю, когда открываю дверцу.
Чёрт.