Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

Я отчетливо понимаю, кто мне написал, и я точно знаю, почему мой телохранитель в ярости.
—Женя, мне так страшно, — шепчу ему, понимая, что слова выкручиваются в непонятное нечто. Язык заплетается, а губы немеют. Мне кажется, что может схватить инсульт по меньшей мере.
Он играет желваками и смотрит на меня сверху вниз, совсем как на несмышленыша. При этом очень старается придать лицу нейтральный вид, вот только в глазах периодически вспыхивает огонь нечитаемых эмоций. Он не может сдержаться, он в шаге такого же взрыва, который случился за нашей спиной.
—Это он, да? Он написал? — сиплю, едва ли дыша при этом. Мне сложно даже моргать. Женя же молчит, но в глазах я вижу ответ, мне даже можно его не произносить…Женя.
Он надежный. Он сильный. Он меня защитит. Папа ему доверяет, значит, все должно быть хорошо. Все ведь будет хорошо? Обязательно будет, иначе просто и быть не может.
Вот только я понимаю, что если сообщения вызвали у отца панику, то сейчас ситуация вышла за все мыслимые и немыслимые пределы. Теперь просто сменой номера не обойтись. Это новый уровень, способный лишить меня жизни за полсекунды, ведь мой сталкер решился на покушение. Хотя нет, он по факту решился на убийство, но что-то пошло не так, вмешалась судьба.
Женя слегка наклоняется. Мой пульс начинает грохотать сильнее, и уши плавно закладываются от нарастающего давления. Бам. Бам. Я облизываю огненную кожу обветренных и потрескавшихся губ. Жилка на шее у мужчины начинает сокращаться сильнее, кадык поднимается вверх и опускается вниз. Я вижу, как ему тяжело, чувствую его звериный гнев, чьи огненные вибрации отходят от мускулистого тела.
Женя тихо шепчет у самых губ:
—Ничего не бойся. Я рядом. Я его убью, но ему тебя не отдам. Никогда.
Последнее слово звучит жестче, захват рук усиливается, мы сталкиваемся грудными клетками до вырывающегося из моего горла полустона.
Он стена. Он мой жилет. И страха больше нет.
На улицу выбегают люди, кто-то достает камеры и начинает снимать, ведь это такое событие, достойное социальных сетей. Прикусываю губу, цепляясь мокрой ладошкой в руку Жени, он сжимает меня и тянет куда-то в сторону. Нам навстречу бегут Слава, Яна и Ася. Богдан с Мексом последние, осматривают цепким взглядом и достают телефон
—Света, господи! — меня хватают за лицо, я слышу крики, но до конца их не осознаю. Слава что-то кричит мне, но все сливает в один сплошной гул. Только лица меняются.
—Спокойно, езжайте домой, — командует Женя, ведя меня куда-то в сторону.
—Рус в курсе? — кричит Яна вдогонку, но ответа от нас нет. Я оборачиваюсь и цепляю своих близких, в шоке взирающих нам вслед. И только одно лицо не смотрит на меня, а смотрит на полыхающий огонь…девушка Славы, Валя, словно любуется пламенем, а потом переводит нечитаемый взгляд на меня. Я хмурюсь, не до конца понимая, что же на самом деле происходит.
—Быстрее, — злится Женя, подхватывая меня на руки, потому чтоя медлено перебираю ногами, не успевая за его широким шагом. Без понятия, куда мы так несемся, но калейдоскоп вирадей вокруг меня подвешивает за воображаемую веревку вверх ногами. Я цепляюсь за шею и смотрю на группку людей, столпившихся вокруг пылающего автомобиля моего отца. Тошнота подкатывает к горлу, и кажется, что все внутренности мои сейчас вывернутся наружу. Носом прижимаюсь к плечу своего телохранителя, старая ь дышать ровно, но не получается. Никак.
—Женя, мне плохо, — сиплю, прикрывая дрожащей рукой рот. Чувства навыворот, ощущения такие, словно я после трехчасового катания на карусели. Женя не останавливается,
—Света…
—Я сейчас вырву! — отчаянно кричу, и он отпускает меня возле кустов, удерживая волосы на затылке, пока я выворачиваюсь наизнанку. Все конечности дрожат, а мысли хаотично скачут в голове. Мне кажется, именно так и развивается посттравматический шок.
Нас только что чуть не убили, как я должно реагировать? Я не могу как он. Не могу просто идти и делать что-то. Прикладываю руку ко лбу и прикрываю глаза.
—Все?
—Я не знаю, — без сил оседаю на асфальт, но меня тут же подхватывают. Прижимаю к груди и ведут пальцем по щеке, огненными касаниями стараясь меня отвлечь. Но я лишь сильнее готова упасть в пропасть.
 
—Послушай меня, нам надо добраться до моего дома, сесть в машину и уехать. Мы с твоим отцом проработали все варианты, разобрав даже такой плохой.
Я не дышу и может даже не существую, слушая спокойный голос мужчины, словно ничего не случилось. Будто бы это абсолютная рутина. От смеха меня пополам сгибает, и я понимаю, что это нездоровая реакция.
—Нас могло не стать, — хриплю, мутным взглядом рассматривая собственные ноги и грязь под туфлями. Мужчина шипит и ругается громко, выдыхая в меня чистый гнев. Он ударяется множественными ударами тока о кожу.
Женя грубо разворачивает меня и цепляется за подбородок, принуждая смотреть на него. Большой палец ложится мне на нижнюю губу, сдавив плоть до боли. Сердце скачет вперед как ненормальное, отдавая во мне ударами молота о наковальню.
—Выкинь это из головы. С тобой ничего не случится, — жесткий взгляд рубит кожу, вспарывая и оголяя меня. Снимая все защитные механизмы. Я плачу, окончательно теряясь в пережитом, отчего Женя грубо встряхивает меня, продолжая:
—Соберись. Мы выжили, все остальное я решу сам. Тебе бояться нечего, твоя задача сейчас собраться и довериться мне, потому что я буду убивать, но тебя под удар не отдам.
  
Глава 29
 
ЖЕНЯ
Ощущение, что мой мозг сейчас вытечет в трубу. Именно покушения мы с Белым подсознательно и опасались, но по факту наивно надеясь, что на самом деле ситуация из-под контроля не выйдет, но она, сука, вышла, да шарахнула по голове, оглушив буквально.
Я думал, что меня на части порвет, когда я упирался в Свету в надежде, что ее не зацепит. Не зацепило, но прошло по касательной, поддев нервную систему моей девочки. Держу ее в руках, дрожащую как осиновый лист, и понимаю, что она вообще не для этого создана. Не для нервов, не для страха, ее любить надо, холить, лелеять и заботиться, как это делали ее родители двадцать три года подряд.
Привал делаем возле местной библиотеки в закромах.
Из сумки девчонки выуживаю телефон, достаю симку и ломаю ее пополам. Телефон вырубаю, по-хорошему нам бы и от него избавиться, потому и спрашиваю:
—Что-то ценное есть?
—Все синхронизировано с облаком.
Я тут же роняю его на пол и раздавливаю ногой. Слышится противный скрежет и тихий всхлип Светы.
—Куплю тебе новый, — но ее это мало заботит, она лишь поджимает губы и опускает взгляд.
Нас бы не стало в момент, будь мы в машине. Нас бы просто не стало, и Света абсолютно права, вещая мне неприглядную истину, от которой волосы на голове встают дыбом. Адреналин продолжает поступать в кровь, и я двигаюсь резковато, словно вместо суставов — шарниры, раскачивающие тело в разные стороны.
Пишу короткое сообщение Белому, без конца оборачиваясь по сторонам. Мы уходим через дворы, сворачивая в произвольном порядке, выжидая, пока наконец-то я не убеждаюсь в отсутствии хвоста. Никто за нами не следует, абсолютно никто.
—Я замерзла, — неживым голосом шепчет Света, цепляясь в мою руку стальной хваткой. При других обстоятельствах я бы точно испытывал восторг, но сейчас мои инстинкты слишком обострены, а тело настроено на другое.
Дурак я, вообще не думал об этом, а сейчас осматриваю подрагивающую фигурку, синюшные губы и бледноватую кожу, пока стягиваю с себя пиджак. Укутываю и прижимаю хрупкую к себе, выдыхая куда-то в макушку, выходит так, словно испытываю сейчас облегчение. Она в целости, в безопасности. Особый трепет меня накрывает от осознания того, что моя одежда смотрится на ней в разы лучше, чем на мне.
Света обхватывает меня, упираясь лицом в шею. От умиротворения в данный конкретный момент мне рвет крышу, и я слегка успокаиваюсь, закрывая эмоции от взрыва в своей голове.