Монстры под лестницей
Надо вернуться туда, где все началось. В место, куда я попадаю в каждом ветке времени и мира. Я обязан еще раз пробраться в гнездо Паучихи.
Я сжался в клубок, обхватил колени и уткнулся в них лбом. Я слишком мал для таких приключений!
Глава 21
Вездесущие усы
Я не знаю, как часто дети умирают во сне от кошмаров, но что-то подсказывает, что крайне редко. Иного объяснения своей живучести я не нахожу.
И вот я проснулся вновь. Солнце отчаянно рвалось в палату. Пылинки кружили в столбе яркого янтарного луча. В голове поселился пчелиный рой сомнений. Они гудели, и я почти чувствовал, как трещит череп, не в силах уместить все: тот мир и этот, реальность и Изнанку, прошлое и настоящее, переходы меж временами и ключи от дверей, ведущими в прошлое. И иногда я продолжаю сомневаться. А вдруг того мира вовсе и не было? Это лишь сон, фантазия, иллюзия? А если нет? И все было на самом деле? И между бесконечным множеством миров ползают ужасные твари-слазени. Ищут, охотятся, подстерегают. Ждут, как бы напасть и выжрать тебя изнутри. Занять твое место, натянуть твою шкуру, как костюм, и незамеченными бродить среди живых. Пока не износится тело. Пока не проснется голод…
Они охотятся за теми, кто владеет ключами, за путешественниками, а иногда приходят в дни пустоты на Черную ночь. Вдруг тогда я, кто был рожден в момент перекрытия миров, между полутенью и полумирьем, с самого рождения ношу в себя потустороннего монстра. Слазеня.
Я поднял руку. Свет обогнул пальцы. Моя рука светилась, как у заправского мага. Тогда я снял с шеи подвеску и подставил солнцу синий крылатый ключ. Лучи лизали грани металла и пускали робких зайчиков по стене.
Вдруг мое желание сбылось? И все обратилось в сон. Остался лишь ключ. Никаких подкроватных и заоконных монстров, никаких ночных кошмаров и зловещих домов. Обычная скучная жизнь. Я прислушался к себе. Но ответа не было. Может, это нормально.
Я ущипнул себя и с облегчением почувствовал боль. Обвел взглядом палату. Белая дверь безразличным прямоугольником тихо висела на стене. Я не хотел, чтобы она стала синей.
Спустил ноги и прикоснулся босыми пальцами к полу. Прохладный. Не обуваясь, я подошел к окну и провел рукой по подоконнику. Никаких следов Слазеня. Даже царапин нет. Взялся за ручку и потянул. Утренний ветерок ворвался в палату и взъерошил мне волосы. Он принес свежесть и запах надежды.
Я смотрел на мир по ту сторону стекла. Моя палата была на третьем этаже. Внизу серый квадрат парковки, зажатый со всех сторон буйной зеленью. Асфальт плавно вытекал из-под пары машин и заворачивал за угол, убегая из поля моего зрения.
Я оглянулся на цветы. Букеты еще даже не увяли. Свежие. И мертвые. Кто-то даже принес плюшевого медведя. Бежевого, мягкого, нелепого. Я покрутил игрушку в руках и кинул в мусорное ведро. Это больше напоминало панихиду, чем пожелание выздоровления. Пальцы легли на ярко-алую герберу. Бархатные лепестки, чуть прохладные, дрогнули, и я, раскрыв ладонь, взглянул на смятый цветок в моей руке.
Я хотел выкинуть их все, но урна была слишком маленькой. Когда я запихивал в нее второй букет, пришла медсестра.
Она ничего не сказала, но по взгляду я понял, что она и не такое тут видела.
Через какое-то время пожаловал доктор. Он улыбался, механически спросил о моем самочувствии, что-то отметил на планшете и ушел. Процедуры я не проходил. Повязок не накладывали. На руке был след от капельницы. Мама сказала, это витамины. Все ж я два дня провел невесть где, и организму требовалось восстановление. У меня ничего не болело. Наверное, со мной был полный порядок. Ну, или им так казалось. Я не собирался их разубеждать.
Я лег и уставился в потолок. Я хотел бы сказать, что не видел ничего, но это было бы враньем.
Стоило закрыть глаза, и на обратной стороне век всплывали лица Мухи, Корва, Незалса, шелковые руки-пауки старухи, латунная морда льва, безымянные лица с портретов, у которых вместо носа были клювы, и черные птицы с человечьими лицами… А еще иногда я видел тень, это был Серый человек. Но он больше не говорил со мной. Или я не хотел слушать.
Не знаю, сколько я так лежал, но, когда дверь открылась в очередной раз, я увидел Кэр. Я вернул маме улыбку.
– Доброе утро, малыш! Готов вернуться домой? – ее глаза сияли счастьем.
– Прекрати уже называть меня так, – заворчал я и осекся. За спиной Кэр стоял Усач.
Уши словно перцем посыпало. Я злился, что Кэр сюсюкается при чужих. А Усач был не просто чужим. Он мне не нравился.
«Неужели он что-то знает о вчерашнем?» – подумал я и испугался.
Наши взгляды встретились. Его синие глаза жгли холодом. Он изучал меня. Словно прощупывал. Будто сканировал и просвечивал.
Кэр перехватила мой взгляд, обернулась на «допросителя» и вновь, улыбаясь, посмотрела на меня.
– Моя машина все-таки сломалась. Мистер Войник любезно предложил свою помощь.
– Привет, Макс, – криво усмехнулся Усач. – Как твое самочувствие? Вспомнил новое?
Кэр встрепенулась:
– Вы же обещали, – укоризненно и даже немного свирепо (что не могло меня не порадовать). – Никаких вопросов о произошедшем, пока он не вернется домой.
– Прошу прощения.
Я ждал, что он предложит подождать нас в машине, но нет. Этот верзила скрестил руки на груди (каждая толще моей ноги!) и привалился к стене. Как только стена выдержала.
Кэр посмотрела на ободранные букеты, потом на меня, хотела что-то сказать, но передумала.
– Необычная подвеска, – Усач кивнул мне. – И что открывает этот ключ?
Я нахмурился и спрятал ключ под футболку.
– Ничего, – буркнул я.
– Наверное, нашел в нашем подвале, – пожала плечами Кэр и посмотрела на Усача. – В этом доме чего только нет.
Слишком подозрительно: с чего бы Усачу нам помогать. Что он вынюхивает? Вдруг ему тоже нужен ключ? Но ведь открыто не спросишь?
Собирать мне было особо нечего. Но время тянулось как резиновое. Усач глаз с меня не спускал. Я затылком чувствовал, как шевелятся его усы. Словно вибриссы у котов – ощупывают пространство, следят, подмечают, улавливают малейшие колебания воздуха.
– Пора вернуться домой, – Кэр погладила мне плечи. – Пойдем?
Я кивнул.
Потом мы шли по коридору, и я не увидел на стене тех самых часов, и стола охранника не было.
Так же молча я уселся на заднее сиденье синего пикапа и уставился в окно, ожидая, когда пейзажи начнут от меня убегать. Я должен был спросить у ма о блокноте деда. Вдруг все-таки она увезла его домой. Но не мог этого сделать при Усаче.
Мы выехали на дорогу. Больница стояла где-то на отшибе. Потом, позднее, я узнал, что она обслуживала несколько мелких городков типа Амбертона.
А вдруг ма отдала записки деда Усачу как улику! От этой мысли испарина выступила на лбу. То-то он так подозрительно косится и так премерзко ухмыляется.
Мимо мелькали луга и деревья, пару раз мы пересекали ртутную змейку реки. Когда впереди показались крыши домов, я выпалил:
– Я бы хотел навестить мистера Незалса!
Усач бросил на меня взгляд через зеркало, а Кэр развернулась и расплылась в улыбке:
– А ведь это отличная идея, Макс! Мы ведь не успели поблагодарить его. Но только не с пустыми руками. Вы не знаете, – обратилась она к Усачу, – где можно купить пиццу или пирог? Если, конечно, это не слишком большое злоупотребление вашей добротой.
– Не слишком, – рассмеялся Усач. – Я знаю отличное место, где можно перекусить и взять пирог на вынос. Вы ведь явно не успели позавтракать?
Какой же он заботливый. До тошноты. Я поерзал. Хорошо, что ма была рядом со мной, а не на переднем сиденье с этим напыщенным медведем.
* * *И вот, десять минут спустя, мы уже сидим в забегаловке. Втроем. И меня это ужасно бесит! Я шумно втягиваю молочный коктейль. Кэр удивленно смотрит на меня – я так не делал лет с четырех. А Усач уже все усы себе проулыбал, пялясь на мою маму. И мне это не кажется!
