Репетитор для оторвы
Пятница: соревнования у парней со скейт-парка, где будет представитель из спортивной федерации. Узнать условия для спортсменов!
После пятницы мое многомесячное расписание заканчивается, просто потому, что дальнейшее будущее зависит от результатов этой недели. Как же хочется куда-то пройти, что-то выиграть, чтобы мама увидела – я чего-то стою, а не просто так дурью маюсь!
После завершения школы мы с мамой сбежали и начали переезды, а экзамены я почти все завалила к тому времени.
Нам было просто не до этого.
Наша жизнь с отцом походила на историю из какого-нибудь шоу «Они разговаривают» или «Женщины-мужчины». Затем была долгая череда скитаний, но после прибытия в этот город прошло уже больше года, и, как ни странно, здесь нам удалось осесть подольше. Сначала мне казалось, что это хорошо, но, как только мама начала говорить о поступлении в университет, мое мнение изменилось. Для мамы существует неоспоримый стереотип: высшее образование – прямая дорога в светлое будущее. Для меня же существует другой стереотип: путь в светлое будущее выкладываем мы сами, пусть даже и извилистый.
Летом мама настаивает на подаче документов в вуз на факультет физической культуры, а здесь, как назло, физика! Я понимаю, что сидеть на ее шее вечно я не могу, но мне бы еще чуть-чуть времени, и все задуманное получится! Я уверена, что меня возьмут хоть куда-то!
В дверь раздаются тактичный стук и доброжелательный голос мамы:
– Мия, подойди к нам, пожалуйста, на кухню.
Продолжаю сидеть на полу, глядя в стену, где развешаны плакаты со спортсменами и постеры из любимых фильмов. И почему я не героиня фильма? Там у них все так слаженно и гладко получается: череда счастливых совпадений, неожиданных знакомств и встреч… Бац! И вот уже они звезды, любимцы народа!
– Мия, пожалуйста. – Мама снова стучит в дверь. – Ты ставишь меня в неловкое положение…
– А ты меня нет? – усмехаюсь я.
– Мия, прошу… Я же знаю, что знай ты заранее – сбежала бы, – вздыхает она.
Да, сбежала бы. Нашла бы причину, чтобы в этот день не присутствовать дома и быть вне зоны доступа.
Повторюсь: я люблю маму, уважаю и благодарна ей за то, что она для меня делает, но эта ситуация…
Все же мне удается перебороть внутреннее недовольство: встаю и открываю дверь. Встречаюсь с благодарным взглядом мамы и иду за ней следом на кухню.
За столом сидит «господин репетитор», неторопливо помешивая ложкой чай. На его месте я бы отказалась со мной заниматься, особенно после услышанного. Это же ужасно – знать, что человек тебя ненавидит, а все равно с ним общаться! Но либо он не такой параноик, как я, либо ему слишком хорошо платят.
Сажусь напротив него и придвигаю к себе чашку с чаем, репетитор с интересом разглядывает мое лицо и вопросительно приподнимает брови, как только наши взгляды встречаются.
Чего-то ждет? Не извинений ли?
– Мия, я уже говорила, что Вячеслав Олегович – преподаватель из университета и мне его порекомендовала хорошая подруга, – начинает говорить мама и садится рядом с ним. – Поскольку мы решили, что попытаемся поступить на факультет физкультуры в этом городе, нам просто необходимо подтянуть твои знания. И… как вы сказали? – Мама поворачивается к Оленьевичу.
– Перед началом занятий мне необходимо узнать общий уровень знаний вашей дочери, – отвечает он, – чтобы составить подходящий план и работать исключительно на заполнение пробелов. Я планировал сейчас дать Мии небольшой тест, включающий в себя основные положения экзаменационных работ. Согласится ли она пройти его? – Оленьевич улыбается и смотрит на меня.
Улыбка у него такая искренне любезная и добрая, любая бы улыбнулась в ответ, вот как моя мама сейчас расплылась, но это обращение: «Согласится ли она пройти его» – намеренно сказано так, словно меня здесь нет. Или он таким образом делает акцент на том, что я здесь ничего не решаю?
– Мы же сейчас сможем пройти небольшой тест? – обращается ко мне мама и нервно заправляет за ухо прядь волос.
– От моего ответа что-то зависит? – спрашиваю я и тянусь к сахарнице. Снимаю крышку и насыпаю себе в чай две ложки с горкой, после чего возвращаю крышку на место, повернув ее так, чтобы рисунок на ней совпал с рисунком на самой емкости.
– Давай хотя бы попробуем, – просит мама. – Если Вячеслав Олегович скажет, что мы безнадежны, то мы пересмотрим свои планы.
Попробуем, пересмотрим, мы…
Каждый раз, когда мама боится меня обидеть и намекнуть на отсутствие у меня каких-либо знаний, она вместо «попробуешь», «у тебя» и «ты» использует это абстрактное «мы» или «у нас». Эти попытки сгладить углы очень похвальны, но я же не пятилетний ребенок и прекрасно понимаю, что она хотела сказать на самом деле.
Пересмотрим планы, говоришь? А что, это идея.
– Да, давайте я попробую решить тест, – смотрю на репетитора и невинно улыбаюсь.
– Отлично, – кивает он с выражением лица, диаметрально противоположным его «отлично».
Оленьевич выходит из-за стола и направляется в прихожую, где оставил сумку, достает из нее какие-то листы и вновь возвращается на кухню. Вот видно же, что ему здесь находиться совсем не в радость, но зачем тогда себя мучить?! И меня за компанию…
– Вот здесь базовые вопросы и задачи с вариантами ответа, где просто нужно выбрать один верный, – говорит он и кладет листы рядом со мной на стол. – Время на выполнение этого теста подразумевает двадцать минут.
– Я могу сделать его в своей комнате? – спрашиваю я и отпиваю чай из чашки.
Наши взгляды с Оленьевичем встречаются, и я замечаю в его голубых глазах странный блеск, ехидный такой, а затем он с уже знакомой мне добренькой улыбкой отвечает:
– Конечно, можете.
Ставлю чашку на стол и, захватив листы, ухожу к себе в комнату. А чего церемониться-то? Как мама сказала: «Если мы безнадежны, то мы пересмотрим свои планы»? Значит, нужно показать свою неисправимую безнадежность!
Я, конечно, могу нагуглить ответы на каждый вопрос, выставить себя умницей в физике и продемонстрировать маме, что репетитор мне не нужен, но она же знает мои школьные оценки и видела аттестат. Скачок с нарисованной учителем тройки до пятерки будет слишком сказочным, равно как и провал на перспективных вступительных. Поэтому куда логичнее завалить тест, чтобы этот Оленьевич испугался и не взял меня, глупенькую, заниматься, а мама пересмотрела свои желания относительно меня и вуза.
Приступим.
Сажусь за стол и выдвигаю ящик, где лежат уложенные по цветам рядами карандаши и ручки – это просто мой персональный эстетический кайф. Беру одну из ручек и читаю заголовок на выданных репетитором листах: «Контрольный входной тест по общей физике, первый курс».
Ничего себе! Он мне еще и задания для первокурсников втюхал?!
Замечаю, что листы на углу скреплены скобой степлера, и все бы ничего, но один из листов во время скрепления явно выехал из общей стопки и торчит дальше остальных.
Господи, как же это раздражает!
Стискиваю зубы и недовольно выдыхаю, пробегаюсь по текстам заданий взглядом и перелистываю страницы – почти пятьдесят вопросов, это очень много. Но какая ж разница, если мне ставить просто наугад, да?
Читаю первый вопрос: «Верно ли суждение: материальная точка обладает массой».
– Откуда я знаю? Ну пусть не обладает массой, – шиплю себе под нос и отмечаю вариант под буквой «б» – неверно.
Угол.
Бесит.
Качаю головой и читаю следующий вопрос, а взгляд так и цепляется за проклятый выехавший угол. Пытаюсь перебороть это дикое чувство, но у меня не выходит. Хватаю ножницы, отгибаю и вытаскиваю чертову скобу, после чего беру степлер, выровняв листы вместе идеально ровно и так, чтобы дырки в бумаге совпали, скрепляю их заново. Облегченно выдыхаю и убираю степлер на место.
Словно гора с плеч упала.
Беру ручку и начинаю заполнять тест. Медленно читаю каждый вопрос, и даже если знаю правильный ответ, то ставлю другой, гарантированно неверный. Периодически поглядываю на часы, чтобы уложиться ровно в двадцать минут, тем самым показав, что я старалась и думала, а не просто обводила буквы.