Ни шанса на сомнения (СИ)
— Да какой талант… просто нравится.
— Ты слишком много себя ему отдала, — Валя прикусила губу подбирая слова. — Он перестал тобой дорожить, видеть в тебе ранимую девчонку, беречь, как хрупкую хрустальную вазу. Сколько себя помню, ты всегда была смелой, можно даже сказать, воинственной, и уверенной в себе. Всегда была для меня примером, — манерно откинув волосы назад, приосанилась. — Плечики развернула, носик задрала, подбородок вздернула — и пошла, пошла, пошла… С грацией королевы….
— Королевы? Ну ты даешь! — я расхохоталась, вспомнив себя такой. — Я же махровый баран, забыла? В моей интерпретации это выглядело по-другому: выпрямила спину, сжала зубы и улыбаешься всем назло. За нас! — чокнулась своим бокалом об ее и сделала большой глоток. С удовлетворением ощущая, как бархатистый вкус вина бежит холодным сгустком вглубь. Кайф!
— Вик, что происходит? — Валя осторожно коснулась моего запястья и заглянула в глаза.
— Ты о чем вообще?
С полминуты мы смотрели друг на друга в упор, как будто играли в гляделки: кто кого.
— Будем бодаться? — она прищурилась. Это дотошное выражение лица я отлично знала. — Хорошо, скажу прямо… Ты очень красивая женщина, и выглядишь, как обычно на все сто — прическа, макияж, одета с иголочки — тут не подкопаешься, но ты не выглядишь счастливой, Вик. Как будто утратила ориентиры и потеряла якорь.
— Ух ты, как высокопарно, — я тихо огрызнулась, уже почти сдаваясь, чтобы поделиться наболевшим, но одернула себя, включив заученную мантру. — Успокойся, все у меня хорошо!
Какой смысл изливать душу, если я сама не могу в себе разобраться. Как объяснить-то, что хочу журавля, но и синицу боюсь отпустить. Осторожничаю?
Чего греха таить, мне страшно разворачивать свою жизнь на сто восемьдесят градусов, ведь ничего драматичного в ней, по сути, не происходит. Мне скоро двадцать семь. У меня нет времени на сказки и фантазии. И с каждым прожитым годом, хочется чувствовать себя увереннее и значимее. А я ощущаю себя незаслуженно задвинутой и недооцененной. Казалось бы, обычная ситуация, когда в семье — один лидер, другой — ведомый, уже привыкнуть должна…но почему-то сейчас очень обидно.
И что впереди?
Роль домохозяйки? Но я не вижу себя в этой роли, и никогда к ней не стремилась.
Или перезагрузка со сменой декораций и непонятными перспективами?
В бытовом плане я полный ноль, меня никогда не касались ни обслуживание Мухи, ни покупка техники или, — не дай Бог! — ремонт, — всем этим всегда занимался Алексей. Мое дело, было сказать или напомнить.
Но ведь жила же как-то Валя?! И не жаловалась никогда. Значит и я смогу. И снова встает вопрос, а надо ли оно мне?!
— Оно и видно! — Валя скорчила печальную рожицу, сдвинув бровки домиком. — Ладно, захочешь выговориться — мои уши в твоем распоряжении. Обещаю не раздавать советы, и быть немой, как могила, — жестом застегнула рот на замок.
— Я подумаю, — официант поставил передо мной оджахури. — Может в чем-то ты и права, я, действительно, разбаловала Свиридова и посадила себе на шею…надо с этим что-то делать. Искать какой-то компромисс. Если честно, — я никак не могла развернуть салфетку, чтобы расстелить на коленки. Накрахмаленная и отутюженная, она слиплась, и меня все-таки прорвало, — мне не хватает решимости вот так обидеть его и сказать, что не хочу переезжать, и становиться зависимой от него. Он всегда старался для нас, я это понимаю. Искал возможности подняться выше. Улучшить качество жизни. Но сейчас его целеустремленность воспринимается почему-то, как принуждение. Как представлю: хмурое небо, пронизывающий ветер почти круглый год и себя в четырех серых стенах, — от тоски не хочется просыпаться.
— Не обольщайся, старался он всегда для себя? — презрительно хмыкнула и успокаивающе выставила перед собой руки раскрытыми ладонями вперед. — Но не будем больше о грустном, — уловив мое захромавшее настроение, Валя подняла бокал, обвела глазами наполнившейся едой стол и остановила на мне взгляд. — Я хочу, чтоб ты была счастлива! Как я, и даже больше. За тебя!
— Нет, давай за Наташку!
Абрамова в понедельник родила мальчика, о чем сообщила всем смс-кой «Обмойте ножки Андрюшке! У нас все хорошо! Всех люблю!» Я позвонила ей вчера — еще раз поздравить и немножко поболтать после выписки. Несмотря на темные круги под глазами, что были заметны на коротких видюшках, она выглядела красоткой рядом с малюсеньким сынишкой.
— За Андрей Сергееча! — торжественно произнесла Валя.
Осушив бокалы, мы накинулись на еду и переключились на обсуждение подарка для новорожденного. Перебрав варианты, остановились на кресле-качалке. Позвонили самой опытной маме в нашей компании. Маринка одобрила и посоветовала, при выборе ориентироваться на регулируемую спинку и наличие ручки — переноски.
— Думаю, Андрей Сергеечу цвет не очень принципиален, — листаю в телефоне модели детского девайса. — Главное, чтобы удобное было и крепкое. Как считаешь?
— Да фиг знает, — Валя пожала плечами, — надо отзывы почитать. Может еще на что стоит внимание обратить.
Я сосредоточенно изучала характеристики, когда в руках зазвонил телефон.
— Привет, Фике. Мне нужна твоя помощь, — выдохнул, будто собираясь с духом Линц.
— Что случилось?
Всю неделю я избегала с ним встреч. Иногда, действительно, нужно сделать паузу, чтобы прислушаться к себе, а затем сделать осознанный выбор. Мозг, в его присутствии превращался в кисель, переставал адекватно воспринимать происходящее, и генерировал единственный импульс — пометить и присвоить. Короче, просыпался первобытный инстинкт, озабоченной самки.
Проанализировать коктейль эмоций, вызванный его голосом, я не успела. Валя выразительно посмотрела на меня. «Рыжий» — проартикулировала ей.
— Привет передавай! — оживились ее глаза, и она навострила уши.
— Мне нужно уехать на неделю, может дней на десять. Пришло оборудование. Помнишь, я говорил? В понедельник начинается монтаж. Сможешь присмотреть за Жориком? Не хочу его на передержку отдавать.
Как он это представляет? Привезет его мне? К нему же, наверное, в комплекте целый набор какой-нибудь хрени прилагается? Клетка, корм, наполнитель для туалета, или что там еще свинкам надо. Да ну нет…он же знает, что у Свиридова аллергия…да и вообще. Нет, ко мне точно не привезет! По крайней мере вот прям щас…
— Смогу наверное. Если только он не кусается.
Совсем дура, да?
Точно. Совсем.
— Да ты что! Жорик — парень добрейшей души. Брюшко ему почешешь, и он сделает брям-с… а вкусняшку дашь — встанет на задние лапки и будет благодарно тыкаться тепленьким носом в ладошку. Только не перекармливай.
— Хорошо, — ляпнула неожиданно для самой себя.
Валя разлила по бокалам вино, и подхватив свой, с издевательской улыбкой начала кивать головой. Вместо ответа, я подняла вверх указательный палец, типа сейчас-сейчас, нужно договорить. Она ехидно прищурилась и показала мне язык.
— Ты дома?
— Нет. Мы с Валей в грузинском ресторанчике. Пятница. Привет, тебе, кстати от нее.
— Далеко? — в голосе Виктора послышалось сожаление. — Ей от меня тоже, пламенный!
— Помнишь, где ночью вино покупал? В соседнем доме, — прикрывая динамик, транслирую сестре. — Тебе тоже!
Беззвучно открывая рот, сестра передразнивает меня. Дирижируя одной рукой, другой — тянется к моему бокалу, звонко дзынькается и призывает грозным взглядом наконец-то выпить. Шикнув на нее, отпиваю пару глотков. Довольная, с дурацким выражением лица, она начинает смешно пританцовывать в такт музыки, и осушает свой бокал.
Я просто не узнаю свою Валю…Сто лет ее такой не видела. Жизнь так и плещется в ней, брызгается, проскальзывает во всем: движениях, улыбке, счастливых морщинках в уголках глаз. Веселая, раскованная, дурачится… Тьфу- тьфу! Не сглазить бы…
— Я тогда сейчас заскочу, ключи отдам.
— Какие ключи? — не поняла я.
Продолжая пантомиму Валя вылупила глаза, и начала хлопать ресницами.