Королевский библиотекарь

– Ты не обязана это делать, – возразила Софи, хотя предложение было ей приятно. В присутствии Рут она не сломается, да и Ханна, возможно, тоже будет лучше держаться.
– Все в порядке. Я и сама подумываю отправиться в путешествие.
Софи собиралась спросить Рут, что она имеет в виду, но тут проснулась Ханна, и все силы пришлось сосредоточить на ней. Она попыталась представить, что бы сказала в такой ситуации их мама, и потерпела неудачу: уж слишком неправдоподобным был этот сценарий.
  
– Пойду в уборную, – бросила Рут, взяла с крючка ключ и направилась к двери. Будь это кто-то другой, Софи бы приняла это за проявление тактичности.
Она смотрела, как Ханна одевается, и ее лицо не выдавало ни капли ее чувств.
– Тебе заплести волосы? – предложила она, хотя заплетала косички вовсе не так искусно, как Ингрид.
– Я справлюсь, – мотнула головой Ханна, и Софи передала ей щетку для волос. Пора было прекращать нянчиться с сестрой: скоро ей придется ухаживать за собой самостоятельно.
– Подумай вот о чем: остальные дети этим утром готовятся и нервничают так же, как и ты, – напомнила она. – Поначалу все будет непривычно, но я уверена, что ты быстро найдешь друзей.
Вот бы у нее было время подготовиться к этой внезапной разлуке! Она порылась в рюкзаке, ища любое другое напоминание о доме, которое Ханна могла бы взять с собой. И тут ее пальцы коснулись ножа и вилки, которые она, повинуясь какому-то неведомому импульсу, стащила с кухонного стола под носом у пары, вышвырнувшей ее и Ханну из их же квартиры.
– Возьми это. – Она положила столовые приборы в наволочку сестры. – Обещай, что не забудешь блюда, которые мы ели вместе.
Позавтракав одним яблоком на двоих и выпив стакан молока, они сели в автобус и поехали на вокзал. Рут взяла свою скрипку; Софи предполагала, что позже она попытает счастья и попробует что-то заработать. Ханна молчала и не опускала голову на плечо Софи; она сидела с прямой спиной и смотрела в окно, положив на колени наволочку с вещами. Вена сверкала в утреннем свете, но сердце Софи было настроено против нее. Какой смысл городу быть таким красивым, если его жители ведут себя как твари? Бесконечные окна, террасы и статуи замка Бельведер за окном вызывали у нее тошноту. Это был мир ее отца, мир культуры и истории, но в конечном счете он ничего не значил; дворцы и памятники строились из тщеславия и создавали лишь иллюзию цивилизации. Она бы с радостью покинула этот город.
– Все к лучшему, – пробормотала она, обращаясь скорее к самое себе.
– Знаю, – кивнула Ханна, и Софи вдруг увидела, какой молодой женщиной она станет. Она взяла руку сестры и сжала ее, и Ханна не отстранилась.
Несмотря на раннее утро, движение уже было плотным, и их автобус надолго задержали на контрольно-пропускном пункте. Двое вооруженных винтовками немецких солдат вошли в автобус и целую вечность осматривали пассажиров и проверяли их билеты. Софи дрожащей рукой протянула свой и опустила глаза, но мужчина лишь мельком взглянул на нее, а потом улыбнулся и погладил сестру по голове. Светловолосая и голубоглазая Ханна была счастливым талисманом. Софи взяла Рут за запястье, чтобы взглянуть на часы, и ее сердце заколотилось: минуты утекали, и при таком раскладе они рисковали опоздать на поезд. Наконец солдаты вышли, и автобус медленно отъехал.
«Ну же, ну же!» – бормотала про себя Софи, впиваясь ногтями в вспотевшие ладони.
К тому времени, как они добрались до вокзала, на крыльце уже собралась толпа детей и их родителей. Эсме Слейтер, едва заметив их, вырвалась вперед.
– Слава богу! – воскликнула она. – Я уже испугалась, что ты передумала. Времени осталось совсем мало. Ханна, подойди и познакомься с мистером и миссис Абрахамс. – Она потянула ее за собой, и Софи последовала за ними.
По крою одежды, белизне зубов и какой-то неуловимой уверенности в себе, излучаемой ими, в Абрахамсах можно было моментально узнать иностранцев. Мистер Абрахамс оказался приятным мужчиной средних лет, широкоплечим, с правильными чертами лица, его жена – чуть моложе, в соломенной шляпке и голубом платье, усыпанном пунцовыми розами. Вид у нее был скорее гламурный, нежели материнско-заботливый, и Софи вдруг стало стыдно за свою драную коричневую юбку и изношенную блузку. Она затаила дыхание, когда миссис Слейтер отозвала миссис Абрахамс в сторону, стала с ней разговаривать и подтолкнула Ханну вперед. Американка улыбнулась, наклонилась, приподняла подбородок девочки и заглянула ей в лицо. Ханна улыбнулась в ответ, и у Софи сжалось сердце, потому что она поняла, каких усилий стоило ее сестре не заплакать. Рядом с ними маленький мальчик лет пяти цеплялся обеими руками за ногу матери, пока отец пытался его оттащить. Смотреть на это было мучительно, и Софи поспешно отвела взгляд.
Миссис Слейтер подвела Ханну обратно к Софи.
– Пора прощаться, – предупредила она их. – Я бы посоветовала расстаться быстро и по-доброму.
Софи собралась с духом, присела рядом с сестрой и крепко ее обняла.
– Будь счастлива и много работай, – прошептала она. – Умей за себя постоять и не забывай обо мне. Я за тобой приеду, обещаю. А прежде напишу тебе, как только устроюсь, и сообщу, где нахожусь.
Ханна молча смотрела на нее. Она побледнела, но не плакала.
– Молодец, – бодро произнесла миссис Слейтер. – А теперь пойдем со мной, дитя. Я нашла милую девчушку, которая будет сидеть рядом с тобой в поезде. Ее зовут Лотти, и я уверена, что вы отлично поладите.
Ханну увели. На прощание она бросила последний взгляд на Софи через плечо.
«Я осталась совсем одна», – подумала Софи, и эта мысль одновременно и пугала, и освобождала. Взрыв пара и хлопанье дверей возвестили о том, что поезд готов к посадке; родители вместе со своими детьми прошли через билетный барьер и стояли на платформе, до последней минуты стараясь держать их в поле зрения. Самые маленькие, на вид лет четырех-пяти, сжимали в руках кукол и плюшевые игрушки. Были здесь и подростки: длинноногие девочки и мальчики, у которых уже начали ломаться голоса. Несколько детей волновались, размахивали чемоданами, высовывались из окон поезда и звали родителей, но большинство выглядели попросту растерянными.
Софи потеряла Ханну из виду и не хотела расстраивать ее, проталкиваясь на платформу и поднимая шумиху. Она обернулась в поисках Рут и увидела идущих к поезду Абрахамсов.
– Огромное вам спасибо, – молвила она, поспешив к миссис Абрахамс, и в волнении сжала ее ладонь. – Да благословит вас Господь.
Миссис Абрахамс выглядела ошеломленной, но сумела улыбнуться.
– И вас. Удачи, и не сдавайтесь. – Она была моложе, чем поначалу решила Софи, но при этом сдержанна и уверена в себе. Она явно была выдающейся личностью: должно быть, требовалось немало мужества и фантазии, чтобы оказаться здесь и забрать этих детей.
– Расскажите всем, что с нами делают нацисты, – попросила Софи и еще крепче сжала ее руку. – Пожалуйста, миссис Абрахамс. Мир должен знать.
– Я сделаю все, что в моих силах. – Миссис Абрахамс убрала руку. – Но мы не можем заставить людей слушать, если они не хотят.
Миссис Слейтер возникла из ниоткуда и уставилась на Софи.
– Надеюсь, ты не доставляешь неудобства?
К ним подбежала Рут.
– У меня билет! – Она помахала им в воздухе – но обращалась не к Софи, а к мистеру Абрахамсу.
– Молодец, – похвалил ее он. – Только до Берлина, помнишь? А после я ничего не обещаю.
– Да, спасибо. – Рут поудобнее устроила футляр со скрипкой на спине. Я играю очень хорошую музыку, вам нравится.
Миссис Абрахамс посмотрела на мужа и покачала головой.
  
– Ты серьезно, Сет? Еще один?
– Особой разницы не почувствуется, – ответил он, обнял ее за плечи и ушел прочь.
– Рут? – зашипела Софи, оттаскивая ее назад. – Что ты делаешь?
– Еду с ними в Берлин, по дороге буду помогать присматривать за детьми, – объяснила Рут. – И завораживать их своей игрой на скрипке. Миссис Слейтер сказала мне, что они музыкальные. Он поможет мне найти спонсора, хотя сам пока не уверен. – Она отстранилась. – А сейчас мне пора бежать. Можешь пожить несколько дней в моей комнате, но арендная плата просрочена, так что будь осторожна. – Она поспешила за Абрахамсами и, обернувшись, крикнула: – Помнишь, что я тебе сказала? Будь тверже! – И тут же исчезла.