Мой парень – демон

– А-а-а, гори оно все синим пламенем, все равно умру молодой! Несколькими месяцами позже, несколькими раньше – делов-то.
Окинув взглядом здание, в котором затаились преступники, Рай быстро поняла: оно не жилое, внутри, скорее всего, скопление всяких офисов – мелких фирм, предоставляющих разные услуги или торгующих всякой всячиной. Главный вход в здание находился с другой стороны, и Рай, посчитав окна – нужное ей окно было третьим слева, – двинулась в обход.
  
На парковке возле здания, в тени деревьев, выстроившись рядком, мирно ожидали своих хозяев машины. Место было нелюдное: за рулем одного авто сидел молодой парень и дергал головой, слушая какую-то музыку; из только что припарковавшейся машины вышел похожий на менеджера коротышка в очках – и больше ни одного человека поблизости. Рай это, конечно, не понравилось, но отступать от принятого решения, особенно когда на кону жизнь невинного малыша – как-то уж слишком малодушно.
Оказавшись в холле, Рай свернула направо – комната похитителей находилась в этой стороне. Медленно двигаясь по коридору, она пыталась определить, какая дверь ей нужна. Но как тут угадаешь? К сожалению, количество окон не всегда равно количеству дверей – в комнате может быть одно окно, два или даже три. Придется заглядывать наугад.
На ходу Рай читала таблички на дверях или рядом с ними, предполагая, что это может ей помочь. Взгляд выхватил надпись «Ксерокс» возле приоткрытой двери, потом скользнул дальше: «Услуги юриста». Ну, ей это вряд ли понадобится, а вот похитителям – вполне возможно. Она услышала, как где-то впереди открылась дверь, и посмотрела в ту сторону.
Из комнаты ближе к концу коридора вышли двое амбалов. Рай заинтересованно моргнула, но тут же отвела взгляд – не стоит пялиться и привлекать к себе внимание. Когда они почти поравнялись с Рай, она все-таки не удержалась и глянула. Да так и застыла с широко распахнутыми глазами.
Она, конечно, издалека видела, что ей на встречу движутся настоящие мордовороты, но вблизи зрелище оказалось не для слабонервных. Тяжелые подбородки у обоих выдавались вперед так сильно, что, казалось, на них можно что-нибудь положить – так лежать и останется. На фоне этих грандиозных подбородков даже нависающие над маленькими впавшими глазками мохнатые кустистые брови уже совершенно не производили впечатления.
«Ну и физиономии», – подумала она с сочувствием, и тут один из них, тот, что пониже, глянул прямо на нее.
От неожиданности Рай неуклюже стала на пятку, каблук под ней пошатнулся и подвернулась нога. Взмахнув по-птичьи руками, Рай устояла на своих двоих и, заметив, что теперь уже на нее пялятся оба амбала, не нашла ничего лучше, как приветливо им улыбнуться и миновать их с самым естественным видом.
Пройдя несколько шагов, она услышала:
– Видал, какая милашка?
Рай стоило огромного труда не повернуться – она только что узнала голос жалобщика!
– А давай…
– Иди давай, – грозным басом отклонил невысказанное предложение его спутник.
«Это же они! Похитители! – мысленно завопила Рай и снова посочувствовала: – Надеюсь, этих «близнецов» родители из-за их уродства в младенчестве не бросили, и похищение ребенка – не месть за трудное детство».
Дети, брошенные родителями, всегда вызывали у нее живое сопереживание. По той простой причине, что Рай и сама росла без родителей. Однако. Это же не причина похищать маленьких детей. Они ведь не виноваты, что кому-то не повезло с отцом, или матерью, или обоими.
Рай продолжала медленно дефилировать по коридору, пока шаги мордоворотов не затихли. Обернулась – в коридоре их уже не было. Нашла взглядом комнату, из которой они вышли, и направилась к ней, стараясь на всякий случай делать вид, что она вообще не туда, в ту сторону не смотрит и просто проходит мимо. А уже поравнявшись с нужной дверью, бросила быстрый взгляд в противоположный конец коридора, где скрылись амбалы и, надеясь, что они не появятся в самый неподходящий момент, потянула на себя дверную ручку.
– А-а-а… простите-извините, – начала причитать Рай на случай, если у одинаковых с лица амбалов есть еще и третий сообщник, – я, наверное, дверью ошиблась, а не подскажете, где здесь агентство… по раздаче слонов.
В комнате было пусто. Никакого третьего сообщника. Рай сделала глубокий вдох и вошла. Среди обычной офисной мебели она тотчас увидела на столе возле окна большую и продолговатую плетеную корзину. Переноска для младенца?
Осторожно приблизившись к ней, Рай заглянула внутрь и увидела крупный сверток. По размерам он как раз походил на новорожденного ребенка, и Рай ужаснулась: малышу же нечем дышать! Всего с ног до головы спеленали, никакого просвета не оставили, изверги! Вон лежит неподвижно, может, уже задохнулся и умер!
Рай наклонилась над корзиной и осторожно отвернула простынку. Когда на нее глянуло большеглазое личико, Рай не сразу поняла, что не так. А когда все-таки поняла, недоверчиво застыла с открытым ртом.
Из белых пеленок на нее смотрела… кукла. Кукла-младенец, размером с настоящего грудного ребенка, но тем не менее… кукла.
Рай растерялась. Что происходит? Где ребенок? Она на всякий случай осмотрела комнату, проверила ящики и шкафы, где мог быть спрятать настоящий младенец, но почти сразу стало очевидно, что в комнате, кроме нее и куклы, больше никого нет.
Вернувшись к корзине, Рай склонилась над ней еще раз. Несколько секунд она смотрела в широко распахнутые ярко-голубые глаза куклы и пыталась понять ситуацию. Зачем похитителям кукла? О каком наследнике шла речь? Кому придет в голову давать выкуп за куклу? Где настоящий ребенок? И что вообще, черт возьми, происходит в этом безумном мире?
Рискуя своей шеей, она пробралась в эту комнату, чтобы спасти ребенка от похитителей, а вместо этого нашла большого резинового пупса. Такое могло произойти только с ней. Может, это розыгрыш? И сейчас в комнату вбегут люди из ток-шоу «Снимаем скрытой камерой»? А потом ее позор покажут по телевидению…
– Ну и как долго ты будешь глазеть?
Рай моргнула. Быстро оглянулась назад, испугавшись, что ее застукали за проникновением в чужой офис, но дверь в комнату была закрыта.
– Я с тобой разговариваю, – снова обратились к ней.
Рай медленно повернула голову к корзине. Посмотрела на куклу дергающимся от нервного тика глазом. Сглотнула.
Неужели… с ней разговаривает…
– Ну и чего ты опять таращишься?
Рай завизжала. С ней разговаривала кукла! В этом не было никаких сомнений – голос шел из корзины.
– Не ори, идиотка! – раздался из корзины гневный шепот. – Хочешь, чтобы тебя здесь застали?
Рай, с открытым ртом пялясь на куклу, мотнула головой.
«И правда, чего я ору, вдруг кто войдет? – машинально оборачиваясь на дверь, подумала она. – Стоп. Почему меня интересует, что кто-то войдет, если здесь…»
И продолжила свою мысль уже вслух:
– Говорящая кукла?
– Сама ты кукла, – грубым тоном огрызнулся резиновый младенец. – Безмозглая.
Рай вдруг поймала себя на мысли, что голос куклы – между прочим, мужской и довольно молодой, – ее сильно раздражает.
– Они сейчас вернутся, – решительно сообщила ей кукла.
Рай обратила внимание, что пухлый резиновый ротик куклы оставался все это время сомкнутым, да и сама она не шевелилась. Лежала себе неподвижно и пялилась в потолок большими голубыми глазами. На вид – кукла как кукла. Ничего необычного. Только разговаривает.
– Если так и будешь стоять столбом, нам обоим не поздоровится. Видела тех двоих? Низшие хормы. Слабые, но физической силы у них до одури много. Сотрут тебя в порошок вмиг – следа не оставят. Родственники будут искать – не найдут. Даже трупа. Хоронить нечего будет. Ты меня понимаешь?
  
Рай впервые слышала такое оскорбление – низшие хормы. Сленг? И опять-таки не совсем поняла, как тех, у кого до одури много физической силы, можно назвать слабыми. Однако живо закивала. Отчего же не поверить, что те два мордоворота ее в порошок сотрут? Легко можно поверить!