Они должны умереть. Такова любовь. Нерешительный

— А может быть, Барлоу, — предположил Хейвз.
— Кто? Томми? Нелепо!
— Почему же?
— Потому что они собирались пожениться. Вот почему! К чему было кому-либо из них открывать газ? Или оставлять в квартире эту глупую записку? «Нет выхода». Чепуха! Они уже нашли выход.
— Позвольте мне, миссис Томлинсон, уточнить один вопрос, — вмешался Карелла. — Вы знали, что ваша дочь встречается с Томми Барлоу?
— Знала, конечно.
— И вы не пытались препятствовать ей?
— Препятствовать? Какого черта? С какой стати?
— Ну… ведь она была замужем, миссис Томлинсон.
— Замужем! За этим занудой! Ну и замужество. Ха! — она возмущенно тряхнула головой. — Она вышла замуж за Майкла, когда ей было восемнадцать. Что знает о любви восемнадцатилетняя девушка?!
— А сколько ей сейчас, миссис Томлинсон?
— Почти двадцать один. Женщина, способная принять самостоятельное решение. — Она коротко кивнула. — И она его приняла — оставить Майкла и выйти замуж за Томми. Все так просто. Так зачем ей было убивать себя?.
— Вам известно, миссис Томлинсон, что в день смерти Маргарет сказала мужу, что собирается навестить вас.
— Да. '
— И она часто так поступала?
— Да.
— Собственно, вы обеспечивали ей алиби. Верно?
— Алиби?! Я бы не назвала это так.
— А как?
— Я бы выразилась иначе: две чуткие, нежные женщины объединились друг с другом против грубияна.
— Вот вы все называете мистера Тейера грубияном. Он хоть раз ударил вашу дочь?
— Только бы посмел! Я бы переломала ему все кости!
— Ну, может быть, угрожал ей?
— Нет, никогда. Он любит командовать — только и всего. Поверьте, я была рада, что она решила уйти от него.
Карелла откашлялся. В присутствии этой огромной женщины, которая сама считала себя маленькой, он чувствовал неловкость. Ему было не по себе от матери, которая поощряла прелюбодейство дочери.
— Мне бы хотелось кое-что уточнить, миссис Томлинсон.
— Что именно?
— Майкл Тейер сказал нам, что позвонил вам после того, как увидел фотографию вашей дочери в газете, и…
— Совершенно верно.
— …и спросил, была ли она у вас?
— Верно.
— Миссис Томлинсон, если вы так одобряли связь вашей дочери с Барлоу и так неприязненно относились к Майклу, почему же вы сказали ему, что ее у вас не было.
— Потому, что это так и было.
— Но вы же знали, что она была с Томми!
— Ну и что из этого?
— Миссис Томлинсон, вы хотели, чтобы Майкл узнал, что происходит?
— Конечно, нет.
— Тогда почему вы сказали ему правду?
— Позвольте! А что мне было делать? Солгать и сказать, что она у меня? А если бы он попросил ее к телефону?
— Ну, могли бы что-нибудь придумать. Сказали бы, например, что она вышла на минуту.
— С какой стати мне лгать этому хаму? Он и так должен был получить то, что заслужил.
— Что вы имеете в виду?
— Развод, конечно. Ведь Маргарет собиралась оставить его.
— А он знал об этом?
— Нет.
— Она еще кому-нибудь говорила о предстоящем разводе?
— Конечно. Она об этом беседовала с адвокатом.
— Кто он?
— Я думаю, это ее дело.
— Вашей дочери нет в живых, — напомнил Карелла.
— Я знаю, — отозвалась миссис Томлинсон.
И тогда, без всякой на то причины, Карелла еще раз повторил:
— Она мертва.
Наступила тишина. Каждый слышал только биение собственного сердца. До самого последнего момента, даже несмотря на то, что они застали миссис Томлинсон в разгар приготовления к похоронам дочери и что разговор все время шел об обстоятельствах ее гибели, Карелла испытывал странное чувство, что и миссис Томлинсон, и Хейвз, и он сам не помнили о том, что говорили о человеке, который уже умер. Подсознательно, неопределенно, но постоянно и настойчиво ощущалось ее присутствие и, несмотря на разговор о ней в прошедшем времени, на упоминание о самоубийстве, — все они думали о живой Маргарет Ирэн Тейер, девушке, которая действительно собиралась уйти от мужа через месяц и начать новую жизнь. Так оно и было. И тихо Карелла повторил: «Она мертва». Все в комнате замолчали, и все вдруг стало на свои места.
 
— Она была моей единственной дочерью, — проронила миссис Томлинсон. Она, грузная женщина с плоскими ступнями, большими руками, блестящими глазами, поблекшими рыжими волосами, сидела на кушетке, которая была для нее слишком мала, и вдруг Карелла понял, что на самом деле, по сути своей, она была крошечной, что мебель, которой она себя окружила, была куплена для маленькой, испуганной женщины, скрывающейся где- то внутри этого огромного тела, женщины, которой и в самом деле нужна была нежность и ласка.
— Мы очень вам сочувствуем, — сказал он, — пожалуйста, поверьте!
— Да. Да. Я знаю. Но вы не можете вернуть ее мне. Верно? Этог& вы никак не можете сделать.
— Вы правы, миссис Томлинсон. Не можем.
— Вчера я рассматривала все ее старые фотографии, — продолжала она. — Жаль, что нет у меня фотографии Томми. У меня много фотографий Маргарет, но нет ни одной его.
Она тяжело вздохнула.
— Мне, наверное, много придется принять таблеток сегодня вечером, не засну.
В тишине гостиной маленькие фарфоровые часы, очень тонкой работы, стоящие на красивом инкрустированном приставном столике, начали отбивать время. Не произнося ни слова, Карелла считал удары: один, два, три, четыре. Звуки замерли, опять стало тихо. Хейвз заерзал в своем неудобном плетеном кресле.
— Я составила список, — снова заговорила миссис Томлинсон, — записала сотню дел, которые нужно сделать. Майкл — не помощник, знаете ли! Все приходится делать самой. Если бы только Маргарет была жива, она… — произнесла она и запнулась, абсурдность слов, готовых сорваться с губ, поразила даже ее: «Если бы Маргарет была жива и могла помочь на своих собственных похоронах»— вот что она подумала и чуть было не сказала. И в этой маленькой комнате все сразу же остро ощутили присутствие смерти. Миссис Томлинсон всю передернуло. Оцепенев, в гнетущей тишине она вглядывалась в Кареллу и Хейвза. Где-то на улице женщина позвала своего ребёнка. Молчание затягивалось.
— Вы… вы хотели знать имя адвоката, — внезапно донеслось до них.
— Да.
— Артур Патерсон. Я не знаю его адреса.
— Он живет в этом городе?
— Да, — миссис Томлинсон опять вздрогнула. — Послушайте! Я говорю вам правду. Маргарет действительно намеревалась развестись с ним. .
— Я вам верю, миссис Томлинсон, — успокоил Карелла. Он внезапно поднялся и пересек комнату. Мягко и нежно он взял ее огромную руку, сжал в своих ладонях и добавил — Мы ценим вашу помощь. Если мы что-то можем сделать для вас, звоните, пожалуйста.
Миссис Томлинсон взглянула в лицо высокого человека, стоящего перед кушеткой, и едва слышно произнесла: «Спасибо».
 ГЛАВА VI 
Артуру Патерсону было лет тридцать пять, и, видимо, совсем недавно он сбрил усы. Ни Карелла, ни Хейвз не знали, что он произвел эту с позволения сказать усо- эктомию всего лишь два дня назад, но будь они повнимательнее, наверняка бы заметили, что Патерсон то и дело дотрагивается до места над верхней губой. Место это было ничем не примечательно, такое же, как у всех мужчин, но он думал иначе. Ему оно казалось очень большим и очень голым. Ему было не по себе, когда он разговаривал с двумя детективами из полицейского участка о Маргарет Ирэн Тейер. Если он бросал взгляд вниз, на краешек носа, видна была собственная верхняя губа, выпяченная, припухшая, голая. Он чувствовал, что вид у него был очень глупый и что детективы смеются над его наготой. Он опять дотронулся до кожи над верхней губой, затем поспешно отдернул руку.
— Да, — подтвердил он. — Ирэн Тейер приходила ко мне по поводу своего развода.
— Вы когда-нибудь до этого вели ее судебные дела, мистер Патерсон? — поинтересовался Карелла.
— Я составлял завещание. И только.