Они должны умереть. Такова любовь. Нерешительный

— Я не понимаю, что ты хочешь сказать, — произнес Карелла.
— Портрет, — повторил Мирандо. — Например, у полиции свое представление обо мне, — он засмеялся. — Люди с улицы представляют меня по-другому. У ребят свое представление обо мне. И у вас тоже. И все эти портреты не похожи друг на друга и нет среди них настоящего Пепе Мирандо.
— Так какой же он? — удивился Карелла.
— Сам не знаю.
— На твоей совести человеческие жизни, Пепе.
— Да. Знаю. — Он пожал плечами, но так, что в этом движении не чувствовалось безразличия, это движение не означало: «Да, я убивал людей, но что из этого?» Если бы это было так, Карелла сразу же почувствовал себя полицейским. Но это было не так. Такое пожатие плечами скорее говорит: «Да, я убивал, но сам не знаю, почему», и Карелла почувствовал себя человеком, который пришел просто поговорить с Мирандо, выслушать его, а не причинять никакого вреда.
— В любом случае, мне необходимо выбраться отсюда, — сказал Мирандо.
— Только потому, что этого ожидают от тебя прохожие?
— Нет, наверное, не так…
— Тогда почему?
Тяжело вздохнув, Мирандо продолжал:
— Просто… у меня нет выбора, отец.
— Тогда сдавайся.
— Чтобы попасть в тюрьму? А если к тому же эта женщина умерла, меня ждет электрический стул. Разве непонятно? Мне нечего терять.
Он вдруг понял, что Мирандо был абсолютно прав. Больше того, если бы Карелла очутился на его месте, в этой комнате, окруженный полицейскими, с перспективой приговора к пожизненному заключению или смерти на электрическом стуле, он, без сомнения, реагировал бы точно так же, как и Мирандо. Он постарался бы выбраться из этой квартиры во что бы то ни стало и в любом случае попытался бы бежать.
— Да… — промолвил он и затем замолчал.
Оба поглядели друг другу в глаза.
— Вы меня понимаете, отец?
В комнате воцарилась тишина.
— Поэтому… поэтому я вынужден использовать вас в качестве прикрытия. Они не посмеют стрелять, если вы будете стоять передо мной.
— Предположим, они откажутся…
— Нет. Они даже не будут пытаться. Я предупрежу их, что, если будет сделана хоть одна попытка к выстрелу, я убью вас.
— Ну, а если они все же попытаются? Ты выстрелишь в меня?
Пепе нахмурился.
— Ну так как, Пепе?
После продолжительного молчания он произнес:
— Я должен выбраться отсюда, отец. Я должен.
По обеим сторонам крыльца притаились по два полицейских. Выбрав четырех самых метких стрелков, капитан Фрик направил их к лейтенанту Бирнсу для получения инструкций. Инструкции были самые простые: стрелять так, чтобы убить.
И вот сейчас самые меткие стрелки с оружием наготове ждали, что же произойдет дальше.
Из окна донесся голос Мирандо.
— Лейтенант!
— Да?
— Это Мирандо. Священник у меня. Я выхожу.
— Как тебя понимать? Ты сдаешься?
— Как бы не так! Чего захотели! Со мной выходит священник. Если в коридоре расставлены полицейские — побыстрее уберите их оттуда! Вы слышите меня?
— Кажется, сработало, — зашептал Паркер Бирнсу.
— В коридоре нет никого!
— И не пытайтесь что-либо предпринять. Священник будет со мной все это время. Если кому-нибудь взбредет в голову укокошить меня, я подставлю под пули священника.
— Но ведь ты обещал, Мирандо!
— Не смеши. Я выхожу.
Опустив мегафон, Бирнс быстро вытащил револьвер. Он немного повернулся так, чтобы тот не был виден. Паркер тоже достал оружие, осматриваясь в поисках места, с которого было бы удобно стрелять. Может быть, из-за патрульной машины? Нет. Нет. Вот удачное место! Деревянный ящик. Расталкивая локтями стоявших кругом людей, он добрался до ящика и взгромоздился на него. Проверив патронник кольта, вытер верхнюю губу и повернулся лицом к входной двери. Над улицей нависла тишина. Где-то неподалеку хлопнула дверь.
— В коридоре есть полицейские? — крикнул Мирандо.
Ответа не последовало. Устремив взгляд в сторону входной двери и наблюдая за полицейскими, которые притаились у лестницы, Бирнс размышлял: «Стоит ему только повернуть голову, и он сразу же заметит полицейских. Тогда Стиву не избежать пули. Неужели он повернет голову?» Еле сдерживая себя, Бирнс затаил дыхание.
 
— Со мной священник, поэтому ничего не пытайтесь делать, слышите? — донесся голос Мирандо из коридора.
Взгляд толпы был устремлен к входной двери. В коридоре было темно — яркие солнечные лучи не достигли самой высокой ступеньки лестницы.
— Освободите дорогу, — продолжал кричать Мирандо. — Освободите дорогу или я буду стрелять в толпу. Мне наплевать, кого я застрелю!
Скоро в коридоре стали вырисовываться две фигуры. Благодаря черной рясе, священник сливался с темной бездной помещения, зато Мирандо — невысокий худой мужчина в белой майке, был виден очень хорошо. Немного помедлив, он выглянул из-за плеча Кареллы и посмотрел на улицу.
Расталкивая локтями людей, сквозь толпу пробирались Зип и Кух. В воздухе стояла зловещая тишина, и Зипу не терпелось узнать, что же случилось. Он был зол, потому что не удалось отыскать Чайну, потому что не были закончены дела с Альфредо Гомесом. Он злился потому, что все шло не так, как хотелось бы ему. Но любопытство взяло верх. Тишина заинтриговала его. Он пробрался к заграждению как раз в тот момент, когда из дома вышли Карелла и Мирандо.
Мирандо окинул улицу одним взглядом. Он был частично прикрыт священником, так что если в него начнут стрелять, риск будет небольшим. Вот только…
Мирандо повернул голову налево.
Карелла был готов. Он ждал этого движения головы с того момента, как они вышли из квартиры. Представив себя на месте Мирандо, он сразу же догадался, что нелегко ожидать выстрела с противоположной стороны улицы. Ловушка может быть только где-то поблизости, а стрелять, вероятно, будут из-за спины.
Итак, Карелла знал, о чем думает Мирандо и ожидал этого движения головы, справедливо рассудив, что тот начнет стрелять сразу же, как только увидит засаду по обеим сторонам лестницы.
Зип заметил полицейских одновременно с Мирандо. Предупреждать его было уже поздно.
Карелла интуитивно почувствовал, что Мирандо повернул голову налево.
«Гоп», — скомандовал он себе и прыгнул вниз.
Никто не произнес ни слова. Мирандо повернулся к Карелле в ту же секунду, когда тот спрыгнул в пролет лестницы плашмя вниз.
А затем прозвучал выстрел.
 ГЛАВА XVII 
— Пепе! — что было мочи закричал Зип. — Пепе! — Но было уже поздно.
Это был настоящий перекрестный огонь. Под градом пуль Мирацдо кружился словно волчок. Едва успев повернуть влево, пули встретили его со свистом с правой стороны крыльца. Резко отскочив к поручню, он выстрелил в полицейского, который, казалось, находился к нему ближе всех. Неожиданно раздались выстрелы слева, и теперь Мирандо стало ясно, что он находится под сплошным перекрестным огнем. Скатившись с лестницы, он оказался у того места, где, распластавшись на земле, лежал Карелла. С противоположной стороны начал стрелять Бирнс. С деревянного ящика метился Паркер. Казалось, все полицейские только и ждали своего момента, чтобы открыть огонь. Пули со свистом отскакивали в грязь, оглушительные звуки буквально сотрясали все кругом.
Он истекал кровью от многочисленных ран. Из-под белой майки сочилась алая кровь. Кровь текла по лицу, струилась в глаза. Он сделал выстрел, но тот оказался холостым; затем протянул руку к толпе, как бы ища там спасения, но не знал, от кого конкретно ждать помощи.
Держа в дрожащей руке револьвер, Паркер спрыгнул с ящика… Полицейские на крыше и те, что находились у Мирандо за спиной, разом прекратили огонь. Как слепой, спотыкаясь, он двигался навстречу Паркеру, который тоже шел к нему. Словно магнитные фигуры на длинном столе, они неумолимо двигались- навстречу друг другу. Ослепленный кровью Мирандо и Паркер, движимый какой-то необъяснимой и неведомой ему силой.