Кодекс Охотника. Книга VIII (СИ)

Да и зачем они ему нужны? Оторвать врагу пятку, чтобы он упал, и крот смог высосать глаз бедолаге — это в стиле Одина, и плевать, что будет ощущать человек, главное нужный результат.
На всякий случай, я дал ему доступ к существам посильнее, чем давал раньше, но к моему удивлению, он их почти не трогал. Лишь двенадцать волков призвал, а это явно не самое сильное, что он мог выбрать. Блин... Я даже к новым змеям дал ему доступ, но он не ищет легких путей, а может просто не знает, как с ними взаимодействовать.
— Впередил блок-пост! — сообщил мне водитель, и нервно посмотрел на меня, ожидая приказа.
Пффф... Шестеро слабых монголов?
— Идем на таран! — не вижу причины объезжать или останавливаться.
Их транспорт явно слабее нашего, да и устарел на поколения так два. Если на него чихнет крабовый шершень, то тот развалится на кусочки. Правда, про воздушные способности этого шершня не хочу даже вспоминать.
В момент удара я дважды шарахнул молнией, а затем мои бойцы открыли огонь. Никто из врагов не выжил, они даже не смогли передать по рации о нападении и чужаках. А все почему? А потому что рация… вот она! Ха-ха-ха! Спасибо Шнырьке за такой подгон.
— Боец, смотри, что в салон залетело, — кидаю одному из парней рацию в руки.
— Так это же... — он не может поверить такой удаче, и странно, но восхищенно смотрит на меня.
— Да-да, это их рация, и теперь вы можете слушать их волну, и быть в курсе.
Они так и сделали, вот только в эфире не происходило ровным счетом ничего. Я отдал им ее на всякий случай, а то вижу, как все напряжены перед боем, да только рано еще. Пока никакой опасности я не вижу, ведь остальные блокпосты и точки проверки транспорта, где стояли вооруженные армейцы, мы объехали, и сейчас проселочными дорогами мчимся на аэродром. Что нас там ожидает, я не знаю, но очень скоро узнаю, ведь Шнырька рано или поздно доберется туда первым.
Думаю, там не будет слишком много врагов, да и сильных Одарённых тоже не предвидится. Этот аэродром «подскока» находится, согласно расчетов монголов, между тыловым крупным аэродромом и главным Северным — где расположена вся авиация Ханства, в случае войны способная сразу напасть на Империю.
Я больше переживал о том, как мы пересечем границу, чтобы наше ПВО нас не сбило. На принятие решения понадобилось всего лишь пятнадцать минут, за которые я составил план. Очень помог Дима, который за пять минут дал мне весь расклад по пограничным гарнизонам, находящихся с двух сторон границы. Я улыбнулся. И монгольский он знает лучше меня. Вот как Империя могла так просто отпустить таких ребят?!
Думаю, если монголы не узнают о нападении и похищении техники, то и проблем у нас не будет. Есть, минимум, два места, где на бреющем мы проскочим точки ПВО, и перехватить нас смогут только истребители Империи уже над своей территорией. Ну, а дальнейший план война покажет!
Почему-то мне на секунду даже стало жаль монголов, и я представил их доклад.
Хан, у нас украли самолет!!!
Когда?
Три дня назад...
Как мы будем штурмовать аэродром, я не представляю, а как они будут оправдываться за потерю техники… очень даже. Всего лишь нужно, чтобы Шнырька повредил все возможные системы связи, ну или спер — тоже вариант. Но лучше первое и второе, так сказать, комбинированный вариант.
Когда мы подъехали поближе, я сразу дал команду готовиться и сам был готов.
Шнырька мне показывал что там, и теперь я размышлял, откуда там мог взяться Черный Коршун... Это же Имперская птичка, из последних моделей, и очень недешевых. А главное — стоит в полуразрушенном ангаре, на котором висит, кажется, с десятка три табличек об аварийности здания и опасности присутствия рядом с ним.
Очень любопытно…
Но как ни крути, Черного Коршуна изуродовали знатно. Если раньше он был черного цвета, как крыло ворона, то теперь его перекрасили в мутный серый цвет, который вызывал очень неоднозначные ассоциации.
Падлы, одним словом.
— Раш-ш-ш-ший бош-ш-ш-ше нет! — нашептал мне на ухо Шнырька об уничтожении всех раций.
 
Я передал ему мысленный посыл, который заключался в ведерке мороженки, и получил волну любви в ответ.
Потом мой мелкий отправился отжимать мобили... Вот тут я поразился, что у них на сотню людей всего три телефона. Два варианта — или они редкость, или тут очень строго с дисциплиной и средства связи не положены всем подряд.
Круче всего вышло с простыми телефонными точками. Под землей шли провода, которые не найдешь без Шнырьки или человека с прокачанной удачей. Места прокладки проводов были, наверное, тайной из тайн, ведь они так кружили вокруг территории аэродрома, что фиг поймешь, а когда подходили к зданиям аэродрома, то круто уходили вниз на несколько метров, чтобы их не обнаружили специальными приблудами.
А Шнырька смог обнаружить и спереть метров тридцать проводов в разных местах. Позже, вероятно,на костре изоляцию сожжет, медь соберет и сдаст, а на вырученные деньги купит мороженко!
Главное, оказался таких выдумщиком. Брал каждые пять метров по двадцать сантиметров. И я могу гордо сказать, что восстановлению там больше ничего не подлежит.
Вот только я тоже дал жару! Не только Шнырька отличается умом и сообразительностью. Дабы отвлечь противника, призвал небольшую змею, которая проползла с другой стороны от нашей точки входа. Пока мы будем прорываться с одного входа, она ползет к другому. Правда, сил у меня это забрало немало. Пришлось закидываться желейками, которые я успел набрать в Разломе, точнее, Шнырька притащил, и сейчас во рту стоял дурной привкус от сырой энергии. Всегда, когда делаю призывы через Шнырьку, расход такой, что мало не покажется. Раньше я делал всё гораздо проще. Все-таки тело было слабее, чем сейчас, и многие вещи были для меня закрыты.
Как жаль, что я не уделил время печатям, и не усилил себя. Теперь же беру энергию изнутри, и такими темпами, домой могу вернуться с серым, мутным кольцом, как последний молокосос.
— Как будет действовать? — уточнил Дима Москаленко, так как на горизонте уже виднеется аэродром, и заезд, к которому мы мчимся на всех парах.
— Едем напролом, как всегда, нам нужно поторопиться, — спокойно пожимаю плечами, и при этом улыбаюсь.
— Эх... Принято! — видно, что отставной поручик считает это дуростью, но с командиром не спорят.
Правильно, нефиг спорить со мной. Я тут, между прочим, раздумываю, какой воздушный транспорт мы будем брать. А еще я прикрыл оба наших транспорта иллюзией, так что рассмотреть нас человеку без Дара, практически, невозможно.
Истребители и прочую муть брать не будем, хоть есть и хорошие экземпляры. Уверен, что мои бойцы с ними справятся, но я в душе не гребу, где мне их посадить. Как-то не озаботился я обустройством взлетно-посадочной полосы возле своего поместья. Другое дело — вертолеты, с ними все проще, но и скорость меньше.
На дозорных вышках нас не заметили до того времени, пока не услышали шум мотора. Стоит говорить, что мы были в тот момент очень близко? Наверное, нет...
У монголов дозорные не были заспанными или лентяями, а наоборот, они первое время смотрели в нужную сторону. А потом прилетели маленькие птички, которые стали им мешать им, и они постоянно отмахивались от них. Затем один из отрядов заметил пропажу рации, когда захотели доложить о наглых птицах. Они подумали, что их сперли птички, и решили открыть огонь. Меня такое не устраивало, и пришлось Шнырьке своровать их боекомплект, который не сказать, что был сильно щедрым. Всего-то выдали по два магазина. Ну, то и понятно, кто на них, блин, нападет за сто пятьдесят километров от границы? Для этого нужно пасть нескольким гарнизонам, о чём непременно всем сразу пришлют сообщение.
Первая наша машина влетела в ворота, и с грохотом снесла их с петель. Впрочем, дальше уже не поедет, так как заглохла, и похоже насовсем. Мы тут сами чуть не погибли от такого удара, но заблаговременно покрыли себя доспехами и пристегнулись. Хорошо что я Затупка не взял с собой, а оставил с Катей. Этот поц, как сказала бы бабушка Сара, точно умер. Да, мало того, что умер, так еще вылетел бы через лобовое стекло, а там ищи его, пока воскреснет.