Пожар (СИ)

- Доброе. – Потянулась она, не желая покидать этот уютный кокон.
- Как спалось?
Черт. Его шепот так возбуждал.
И откуда только в ней столько желания? Лера чувствовала себя наэлектризованной настолько, что от каждого прикосновения к ее коже летели искры.
- Прекрасно. – Промурлыкала она, повернувшись к Кириллу.
За эти несколько дней Лера уже успела его изучить и конечно помнила, что даже с утра этот мужчина выглядит как бог, но не восхититься этим фактом еще раз было бы не справедливо. Соло был невероятно привлекателен и адски горяч даже с отпечатком подушки на щеке!
  
- О, кстати. – Она приподнялась на локтях. – Мне показалось, или ты сегодня тоже хорошо спал?
- В общем, да. – Дернул плечами Кирилл.
- И тебя не мучили кошмары?
- Побольше бы таких ночей. – Произнес он почти беззвучно.
Видно было, что ему непросто говорить на эту тему.
- Почему это происходит? – Лера положила ладонь на его твердую рельефную грудь.
Соло сжал челюсти и отвел взгляд. Она терпеливо ждала. Если захочет – расскажет. Люди должны делиться с кем-то переживаниями: это притупляет боль, позволяет избавиться от небольшой ее части.
- Я видел страшное. Ужасное. – Хрипло ответил он. Закрыл глаза и облизнул губы. Холодные лучи зимнего солнца, проникающие от окна, заплясали на его длинных светлых ресницах и дрожащих пухлых губах. – Это никогда не должно было случиться, но случилось.
- Пожар?
Кирилл кивнул. Его кадык нервно дернулся.
- Ты могла слышать о нем. Из новостей.
- Серьезно?
- Да. Громкое дело. До сих пор идут разбирательства.
- Не может быть, чтобы это… о, боже. – Лере стало трудно дышать. – Тот пожар в больнице?
- Угу.
- Как она называлась? «Согласие»?
- «Гармония». Частная клиника.
- Но ведь там погибло несколько десятков человек?
Он кивнул. Кажется, даже это далось ему с трудом.
- В основном, дети. – Выдавил Соло.
- Господи. – Она положила голову ему на плечо. – Значит, ты был там. И все видел.
- Это был теплый июньский вечер. Казалось бы, обычный, но дьявол очень хотел крови и страданий – больше не на что думать, потому что все обстоятельства сложились против несчастных пациентов клиники. Они как будто были приговорены. А вместе с ними все их родные, которые тоже навсегда стали жертвами этой трагедии. И все свидетели, случайные прохожие и зеваки. И мы – пожарные. Никто из тех, кто видел своими глазами то, что произошло, уже не будет прежним.
- Почему так случилось?
- Факторов много. И это словно злой рок. Разбирательства продолжаются до сих пор. – Кирилл обнял ее, погладил ее ладонь. Это будто успокаивало его, помогало сосредоточиться. – Руководство клиники экономило на противопожарной безопасности. За пару месяцев до трагедии им выносили предписание: думаю, они не должны были продолжать работу, не устранив недочеты, но никто это не проконтролировал. Когда началось возгорание, система оповещения не сработала, и они долго не вызывали пожарных и не выводили пациентов из здания, чтобы не привлекать внимания и надеясь справиться своими силами. Были упущены драгоценные минуты, а огонь и дым уже распространялись с невероятной скоростью.
- Немыслимо. Но как так?
- Когда приехали первые расчеты, горело уже практически все здание, пламя перекинулось на смежные корпусы. Оперативный штаб был организован достаточно быстро, но ответственные руководители неправильно оценили обстановку, и предпринятые ими действия были не эффективны. К тому времени, как они это поняли, и когда к клинике были вызваны дополнительные силы, прошло уже несколько часов. Все как будто специально выстроилось против пострадавших.
- Ты прав. Одно к одному. – Вздохнула Лера. - Выглядит зловеще и жутко.
- Я даже не буду тебе рассказывать о том, что видел там. – Тихо проговорил Соло. – Мы идем спасать выживших и знаем, что можем увидеть внутри здания мертвые тела, но мы никогда не бываем готовы к этому в полной мере. Особенно, если речь идет о детях. Потому что нет ничего более несправедливого в мире, чем смерть ребенка. Я слышал, как кричали родители, пытаясь прорваться в горящее здание. Слышал, как они нас проклинали, хотя мы не были лично виноваты в том, что оказались там слишком поздно. Но все мы – уверен, что абсолютно все – ощущали вину.
- Сколько их было? Сколько детей ты вынес?
- Нам нельзя было выносить тела, мы искали живых. И не нашли.
- Они остались там?
- До полной ликвидации возгорания. Потом их останки собирала специальная группа. Если бы мне пришлось это делать, я бы точно сошел с ума. Это ад, Лера. Настоящий ад на земле.
- Даже не представляю. – Проронила она. – Но я видела, как ты мучаешься во сне, заново все проживая.
- Да, я каждый день даже наяву вижу их лица. – Сломлено произнес он. – Хотя, работа с психологом очень помогает. Без нее я бы вообще не смог вернуться на службу.
- Тебя заставили ходить к психологу?
- Я сам. – Признался Кирилл. – Обычно огнеборцы, пережив подобное, замыкаются в себе. Никуда не обращаются: из-за стеснения. Да и вообще, это ведь профессия для настоящих мужчин, в ней нет места слабости и переживаниям. Так принято считать. Но у каждого человека есть свои чувства. Даже у бравого пожарного. Тем более, у него - ведь без эмпатии и сочувствия к чужой беде в этой профессии нечего делать. Но внешне нас привыкают видеть эдакими железными рыцарями, и общество ждет, что мы в любых ситуациях будем держать лицо.
- А ведь ты прав…
- Мы можем выглядеть как супергерои, но внутри мы не железные. У нас обычные человеческие сердца, которые чувствуют, верят и любят. Мы тоже горим в огне. И тоже боимся смерти. Но преодолевать этот страх – часть нашей профессии. Мы бросаем вызов огню, не зная, останемся ли в живых, выйдем ли из горящего здания, и все это для того, чтобы рискнуть ради спасения чьей-то жизни. – Он зарылся носом в ее волосы. – Я решил не ждать, когда начну сходить с ума от ПТСР[1]. Обратился за помощью сразу, как начались кошмары, флэшбеки и апатия ко всему, что меня окружало.
- И как отнеслись к этому на работе?
- С пониманием. Но я поставил в известность только начальника, остальным не сказал. Даже Льву. Не знаю почему. Наверное, не хотел, чтобы он возился со мной, переживал за меня. – Кирилл вздохнул. – Может, мужчинам, и правда, сложно показывать слабость. Ведь выйдя из «Гармонии», я не хотел снимать маску, чтобы товарищи не видели моих слез. Хотя, каждый из них переживал не меньше, я уверен в этом.
- Если честно, я раньше не понимала, каким мужеством нужно обладать, чтобы войти в огонь, из которого все пытаются спастись. Но теперь я вижу еще глубже. Вернуться к работе после того, что вы пережили на том пожаре, это еще большее испытание.
- У меня был такой шок. – Его голос дрогнул и сменился шепотом. – Даже сам от себя такой реакции не ожидал. Когда мы вернулись в часть, меня вырвало в туалете. И три дня потом я вообще не мог спать и есть. Работа с психологом в этом плане помогла понять, что нужно двигаться дальше. Я прошел курс, вернулся к работе, и тогда мне впервые пришла в голову одна мысль.
- Какая?
- Как мои пожарные братья видят ужасы на выездах, а потом несут их домой к тем, кого они любят? Я тогда решил, что нельзя этого допускать. Лучше оставаться одиноким. Перестал писать тебе и искать встреч, отгородился от любых контактов с девушками вообще.
- Сейчас ты думаешь также?
- Психолог помогла мне понять, что одному тяжелее справляться с таким. Каждому человеку нужна поддержка. Нужно, чтобы кто-то ждал его дома, хотел быть рядом. – Кирилл поцеловал ее в макушку. – Когда ты снова появилась в моей жизни, я решил, что это знак.
  
- Поэтому ты и согласился мне помочь? – Лера подняла на него взгляд.
- Не знаю. Мне кажется, я просто пошел туда, куда мне указала моя душа.
- Так романтично.
- И нет у меня никакой девушки. – Улыбнулся он.
- Теперь-то я уже поняла. – Усмехнулась она.