Непорочная куртизанка

— Я очень устала, — сказала она наконец. — И хотела бы сегодня отдохнуть.
Джаспер уставился на нее, гадая, почему он не верит ни единому ее слову, хотя ничего странного в ее словах нет: с того момента, когда она вчера столкнулась с ним, вся ее жизнь перевернулась с ног на голову. И все же у него было такое ощущение, что она лжет.
Однако он просто кивнул:
— Как пожелаешь. Утром я пришлю за тобой экипаж, чтобы отвезти в заведение мадам Ортанс.
— Спасибо. — Кларисса отложила ложку, — Извините, милорд. Я, пожалуй, вернусь на Кинг-стрит. Провожать меня нет необходимости. Это за углом. — Она отодвинула табурет.
— Похоже, Кларисса, у тебя вошло в привычку бесцеремонно покидать этот стол, — сухо заметил Джаспер, поднимаясь. — Но я настаиваю на том, чтобы проводить тебя до твоего дома. Подожди здесь, пока я улажу дела с хозяином.
— Не хотелось бы отрывать вас от обеда, сэр, — запротестовала Кларисса, но Джаспер только отмахнулся и вышел в пивную. Кларисса поморщилась. Впрочем, стоит ли винить его? Вполне понятно, что он раздражен ее неучтивым поведением. Но, честно говоря, она не сможет больше проглотить ни ложки. Не сможет вынести ни одной минуты бездействия.
Завернувшись в шаль, она вышла в пивную.
Джаспер стоял у стойки, разговаривая с хозяином.
— Пойдем, — коротко сказал он, увлекая ее за собой. 
Они протолкались сквозь шумную толпу и оказались на площади. Он явно был недоволен и шел так быстро, что ей приходилось почти бежать, чтобы не отстать от него.
Они подошли к дому. Джаспер поднял молоток, постучал и стал ждать, нетерпеливо притоптывая ногой, пока дворецкий не открыл дверь.
— Значит, до завтра, — коротко бросил он и, кивнув, удалился. 
Кларисса уже хотела было догнать его, но передумала. Он справедливо рассержен ее невежливостью. Ладно, завтра утром она попытается извиниться.
Она подождала, пока Джаспер исчезнет за углом, и вошла в дом, намереваясь захватить плащ и деньги и отправиться на Ладгейт-Хилл.
Джаспер шагал быстро. Прохладный осенний воздух немного успокаивал гнев. Он не привык, чтобы кто-то отделывался от него так бесцеремонно, не говоря уже о людях, находившихся у него в услужении. А ведь он заплатил немалые деньги за мистрис Клариссу Ордуэй.
Через некоторое время он сообразил, что, сам того не сознавая, оказался на Халф-Мун-стрит. Что ж, в его нынешнем настроении он будет только счастлив схлестнуться со своей содержанкой. Все равно это должно было случиться через день-другой.
Прогулка была долгой, зато голова стала ясной и душевное равновесие восстановилось. Он снова был спокоен и бесстрастен, когда открывал дверь хорошенького домика, где жила его любовница.
Очутившись в маленькой прихожей, он огляделся. В это время горничная, которую он нанял для Гвендолен, прошла через обитую байкой дверь, ведущую в подвал, где находилась кухня, и тоже появилась в прихожей.
Граф осторожно прикрыл за собой дверь. Девушка поспешно присела в реверансе, и он заметил ее воровато бегающие глазки.
— Милорд... мы вас не ожидали. Я пойду наверх, скажу мадам.
— Не трудись, Салли, — отмахнулся граф. — Я сам доложу о себе.
Он подошел к лестнице и остановился, неожиданно увидев шляпу, трость и перчатки на скамье у двери. Салли поймала его взгляд и поспешно загородила собой скамью.
— Мадам очень сердится, милорд, если я не докладываю о гостях.
— Салли, твоя преданность достойна восхищения, но сейчас она ни к чему. Возвращайся к работе. Я отнесу это владельцу.
Джаспер взял шляпу, трость и перчатки и стал подниматься по лестнице.
У двери гостиной он остановился, прислушиваясь к негромкому журчанию голосов. Мрачная улыбка коснулась его губ, когда он узнал голос гостя Гвендолен. Еще немного помедлив, он толкнул дверь.
Гвендолен и достопочтенный Генри Ласситер уютно устроились на козетке у камина. Слишком уютно для обычной дружбы.
— Добрый день, дорогая, — поздоровался Джаспер, входя в комнату с улыбкой, каким-то образом не отразившейся в его глазах. — Ласситер, насколько я понимаю, это принадлежит вам? — Он небрежно бросил вещи на кресло. — Ветер очень холодный сегодня. Так что вам это понадобится.
 
Он явно выгонял гостя, и достопочтенный Генри Ласситер, вскочивший с козетки при первых же словах графа, оглянулся на женщину, словно спрашивая, что теперь делать. Не дождавшись ее реакции, он перевел взгляд на графа, бесстрастно придерживавшего дверь.
— Возможно, я неясно выразился, — дружелюбно добавил Джаспер. — Прощайте, Ласситер, и счастливого пути.
— Ты не имеешь права выгонять моих гостей, Джаспер! — воскликнула Гвендолен, поднимаясь. Лицо ее медленно багровело. — И я желаю, чтобы Генри остался.
— А я не желаю видеть его здесь, дорогая, — любезно ответил граф, хотя глаза его были холодными и жесткими. — И считаю, это мое право — решать, кого принимать в собственном доме.
Ласситер поспешно схватил вещи, бросил последний взгляд на Гвендолен, стоявшую у козетки с лицом, исполненным досады и гнева, и проскользнул мимо Джаспера, все еще придерживавшего дверь.
После его ухода Джаспер, все с той же улыбкой, обозрел содержанку:
— Садись, дорогая. Налить тебе бокал мадеры?
— Нет, спасибо. — Гвендолен уселась, тщательно расправив юбки. — Это было очень невежливо, Джаспер. И на тебя не похоже.
Граф наклонил голову:
— Ты действительно так считаешь? Думаю, большинство мужчин поступили бы так же, увидев, что на их собственность покушаются.
— Я не твоя собственность! — вспыхнула Гвендолен. 
— Совершенно верно, дорогая. В отличие от этого дома. И я сохраняю право решать, кому здесь оставаться. — Он встал перед ней и положил руку на каминную полку.
Что ж, Гвендолен очень красива. Но в подметки не годится прелестной мистрис Ордуэй. Гвендолен была более зрелой во всех отношениях, что лишь добавляло ей привлекательности, но она не знала, что такое верность, а Джаспер еще много лет назад поклялся себе, что больше ни одна женщина его не одурачит. Одного раза вполне достаточно. Пока длится их связь, он должен оставаться для нее единственным мужчиной.
— Ты вольна поступать как знаешь, Гвендолен, — продолжал он, наблюдая, как отливает и приливает краска к ее лицу. — Но не имеешь права жить под моим покровительством и наслаждаться благосклонностью других мужчин. Можешь считать меня старомодным, но мы договаривались, что ты будешь оказывать услуги только мне. Следовательно... чему быть...
Гвендолен снова встала, нервно раскрывая и закрывая веер.
— Хочешь сказать, что между нами все кончено?
— Да, именно так. Можешь взять из этого дома все, что тебе нравится, но прошу освободить его к концу недели. Уверен, что за оставшиеся дни Ласситер или кто-то другой сумеет найти тебе подходящее пристанище, — цинично объявил Джаспер.
Теперь Гвендолен была очень бледна.
— Я обещаю больше никогда не видеться с Генри. 
Но Джаспер покачал головой:
— Дорогая, я слишком хорошо тебя знаю. Пожалуйста, оставь мой дом к концу недели.
Он шагнул к ней, взял ее руку и легонько коснулся губами.
— Я наслаждался нашей связью, Гвендолен, но пора заканчивать, пока все хорошее не превратилось во взаимную ненависть.
Выпустив ее руку, он поклонился и быстро вышел.
  
Глава 7
 
Кларисса нерешительно приблизилась к лестнице, ведущей вниз, в кухню дома дядюшки Люка. Она никак не могла решиться постучать в кухонную дверь. Кто-то прислал записку, и, рассуждая логически, скорее всего этот кто-то живет в доме или по крайней мере знаком со слугами. Но если она начнет задавать слишком откровенные вопросы, одному из тех, кто верен хозяину, ее попросту разоблачат.
Дверь внизу неожиданно распахнулась, и маленький мрачный дворик залило ярким светом. Хотя была только середина дня, небо заволокло тяжелыми облаками и в подвальной кухне было почти темно.