Дорога миров (СИ)

Снова сочетание огня, льда и электроразрядов. И вуаля, линии на карте мира снова плывут, после чего появляется ещё один не то большой остров, не то маленький континент. На севере, там, где в моём мире всё покрыто льдом, в Арктике. Только тут нет никаких знаков льда — ни в Арктике, ни в Антарктике.
— Гиперборея?
— Может как раз она, Чезаре, — чуть призадумавшись, кивает Белль. — И это явно другой мир. Третий. Наш, потом это разделение между Новым Светом и ледяным континентом, а теперь льда нет вообще. Зато есть то самое, что в легендах многих народов. Даже интересно, покажут ли нам что-нибудь ещё?
Нет, не покажут. Карта вновь «уколола» нас троих энергоразрядом, но теперь куда более сильным, а заодно выкачивающим силы уже из нас. До такой степени, что и пальцы сами собой разжались, да и на ногах удержаться лично мне удалось с огромным трудом. Белль, едва-едва себя контролируя, добралась до одного из кресел, ну а Бьянка. та и вовсе мягко так осела на пол. Но сознание не потеряла, да и вообще не было похоже, что артефакт причинил кому-либо из нас вред. Банально выкачал имеющиеся у нас силы для… Для своей работы пожалуй, именно такое определение было более правильным.
— Кажется, для дальнейшего мы пока ещё слишком слабы, — криво усмехнулась Белль, в то время как я, приложив оставшиеся силы, помог Бьянке подняться и, поддерживая подругу, довёл её до стоящего у стены небольшого диванчика. Да и сам плюхнулся рядом, ибо явный перебор по нагрузке на сегодня.
— Две новых карты из непонятно какого числа, что способен нам показать этот артефакт. Это плюс способное рассекать камень и вообще почти любой, я полагаю, материал копьё Лонгина, — подвёл я промежуточные итоги. — Два из трёх точно известных и уже проверенных нами артефактов. Много или мало?
— Plus ultra, — улыбнулась Изабелла. — Все мы ведомы по жизни именно таким девизом. Ты, я, она, — взмах лапкой в сторону Бьянки. — Все мы хотим больше и готовы на многое, чтобы получить желаемое. Возможность шагнуть на Дорогу Миров — это такой приз, от которого никто и никогда не откажется, если он в здравом уме.
— Только вставать на неё лучше всего тогда, когда должным образом подготовишься. Поэтому…
— Артефакты. Много их, как можно больше.
— Даже не думаю возражать. Вопрос лишь в том, что именно они дают.
— Вот это нам и предстоит выяснить, Чезаре. А пока давай поясним Бьянке несколько важных нюансов. Там и Лукреция от отца вернётся, ей тоже узнать не лишним окажется.
— Факт, — киваю в знак согласия. Вообще никаких сомнений относительно того, что она и поймёт, и сумеет начать использовать артефакты. Она, а вот насчёт другого человека… — Отец, с ним будет гораздо сложнее. Артефакты, как мы выяснили, очень любят кушать наши собственные силы, а он не в самом лучшем состоянии, и это я ещё очень преуменьшаю.
Задумалась Белль. Серьёзно так, чтобы не допустить даже малого шанса ошибки. Минута, полторы, и вот она нарушает повисшую было тишину. Что я, что Бьянка не собирались отвлекать её от раздумий.
— Нам придётся как следует изучить, как именно артефакты утомляют нас при работе с ними. Можно ли это ослабить и если да, то какими именно способами. Жаль.
— Чего или кого?
— Того, что у нас их только два, братец. Пока два, — и коварная улыбка. Дескать, оба мы знаем, где с высокой долей вероятности удастся раздобыть ещё как минимум один, пусть и состоящий из нескольких элементов. — Мы же начинаем масштабные поиски, да?
— Уже начали, — соглашаюсь с ней. — Прошерстим закрома по всему Риму и не только, попробуем «сетями» пройтись по таким местам как Александрия и иные египетские города, Константинополю, Иерусалиму, прочим. Обратимся к союзникам и просто к европейским государям на предмет разного рода диковинок из числа имевших когда-то сакральное значение или просто очень необычных, с особенной историей. Что-нибудь да удастся раскопать.
— А с какой целью?
Бьянка. Пока ещё только-только прикоснулась к поднимаемой теме, но задала хоть и простой, но очень дельный вопрос. Для себя, поскольку нам с Белль и так всё понятно.
 
— Изучение артефактов как таковое. Проверка возможности усиления или ослабления их действия при нахождении рядом или одновременном/связанном использовании. Развиваются ли силы человека, использующего артефакты, при просто частом применении, либо при определённых тренировках, с которыми тоже надобно разобраться. Но это вторично. Главное же…
— Сила, — веско так вымолвила Белль. — Дорога Миров — это сила, которая будет использована всеми нами, но в будущем. А вот артефакты, которые, я так думаю, оставлены с определённой целью Странниками, бывшими в нашем мире — это тоже сила, но уже проявляющая себя в настоящем. Ты сама упомянула слово «чудо».
— Упомянула. Кто угодно согласится с этим!
— Пусть хоть соглашаются, хоть радостно молятся или пляшут на площадях — до них дела нет. Я хочу понять границы силы артефактов, нам оставленных. Можно ли самим развить в себе нечто подобное? Может не сразу, а спустя годы. Пусть не крошить руками камень, но создавать мечи и копья, способные это делать. Или рисовать карты, показывающие не только нарисованное на них, но и скрытое, может даже отделённое от нашего обычного взора стенами иных миров. А они есть, теперь в этом не получится сомневаться. Уж ты, Бьянка. сама себя сотворившая, поднявшаяся от обычной девчонки до герцогини, должна хотеть ещё большего.
— Я и хочу! — взвилась та в ответ на слова Алисы-Изабеллы. — Только покажите мне путь, я сразу по нему побегу, обрушу все стены, если их передо мной поставят!
Узнаю ту самую Бьянку. Какой она была, такой и осталась. И это радует, причём сильно. А пока добавлю-ка я пару слов, чтоб они звучали как жирная точка в нашем сегодняшнем разговоре.
— Сначала семью во всё это ввести надо. Аккуратно, осторожно, шаг за шагом. Лукреция, с ней как раз проблем не будет, а вот матушка, может даже Джоффре — тут побольше осторожности требуется, ведь многое, почти всё, идёт настолько вразрез с христианскими догмами, что просто ой.
— Тогда именно Лукреция, — охотно «сдала» свою любовь Бьянка. — она среди всей семьи самая обаятельная и убедительная, когда хочет. И её все любят. От такой прелестницы и красавицы любые слова проще воспринимаются и их смысл становится не таким резким и пугающим.
Таки да согласен, что ещё сказать можно? Разве что о необходимости по полной раскрутить активность по поиску того, что может быть артефактами, само собой, авраамической сферой не ограничиваясь. Европа, по возможности Новый Свет, да и Индия плюс мусульманские страны вниманием обделиться не должны. В индийских землях активно действуют испанцы с португальцами, которые точно не откажут помочь в таких, как им однозначно покажется, мелочах. Мусульманские же территории… Там исключительно через засланных агентов работать, пользуясь тем, что чтящим Аллаха нет дела ни до чего, кроме собственных реликвий, коих, собственно, по пальцам пересчитать можно. Остальное? Тут скорее стоит беспокоиться о том, что всё нужное уже уничтожено. Артефакты, они такие, отнюдь не неуязвимые. Хотя… Возможно, это зависит от их состояния — «спящего» либо активированного, каковыми, например, сейчас являются «карта» и копьё Лонгина. Тут тоже изучать надо. Сильно изучать, настойчиво, погружаясь в исследование проблемы так глубоко, как многим и не снилось.
* * *
Если погружаешься в какую-то серьёзную проблему с целью её решения, да к тому же понимая всю возможную глубину оной — поверьте, окружающий мир с весьма высокой вероятностью забросает вас возможностями зарыться в исследуемую область ещё глубже. А ведь сперва, первые недели полторы после нашего возвращения в Рим, ничего не предвещало подобного. О, разумеется, эти дни были заняты полным введения в курс происходящего семьи и ближнего круга, проведением опытов над двумя уже имеющимися артефактами, даже очень осторожным применением менее затратного по энергии — не карты, как я сперва думал, а именно копья Лонгина — на Родриго Борджиа. Разумеется, никто его копьём не тыкал, совсем наоборот, он — с посильной помощью меня и Белль как наиболее понимающих и продвинутых пользователей этих предметов — попробовал осознать суть артефакта и использовать. Не сразу, но получилось. Более того, последовавший за этим упадок сил не ухудшил общее состояние его крепко подорванного инсультом здоровья.