Женская решимость
— Куда хуже, — негромко проговорил Рэндалл. — Мы с Ронни были настолько близки, что порой заканчивали фразы друг за другом… И понимали один другого почти без слов. После смерти Ронни я заболел. Не хотел никого видеть, отказывался есть и разговаривать. Социальные службы провели расследование, выясняя причины пожара… Тогда и открылось, где по ночам пропадала моя мать. — Рэндалл внимательно взглянул на невесту. Он знал, что сейчас нанесет ей главный удар. — Она была проституткой, Линда. По ночам она ходила к клиентам, которые ей хорошо платили. На эти деньги мы и жили пять лет.
Ужас отразился на выразительном лице Линды; но она не отпустила руки Рэндалла, только сжала ее еще сильнее.
Самому Рэндаллу было лет десять, когда он впервые осознал, чем же является его мать. Его эгоистичная, безответственная красавица-мать, неспособная думать ни о ком, кроме себя! Это и была та страшная истина, которую Рэндалл столь долго не мог открыть Линде. Правда о его матери. Он опустил глаза, не в силах выдержать взгляд голубых глаз.
— Суд решил, что Сару надлежит лишить материнских прав. И меня отдали в приют…
— О нет!..
Рэндалл невесело улыбнулся.
— Для меня это был наилучший выход. Уехать далеко, в совсем незнакомое место, подальше из города, где мы с Ронни были так несчастны… В приюте я начал приходить в себя, снова заговорил. Несколько раз ко мне приезжала мать, но я отказывался с ней встречаться. А подарки, которые она присылала мне на Рождество и на день рождения, отсылались обратно нераспечатанными… Наконец она оставила меня в покое. Сара появилась в моей жизни вновь, только когда мне исполнилось двадцать три и вышла моя первая книга, «Путь одиночки». Ты помнишь — этот роман принес мне первый успех. Мое имя замелькало в прессе, и все это благодаря твоему отцу. И Сара, очевидно, поняла, что за мой счет можно поживиться…
— После всего, что случилось, она потребовала у тебя денег? — Линда не могла поверить своим ушам.
Он вспомнил, как встретил некогда свою мать — впервые после долгого перерыва. Она выглядела примерно так же, как сейчас, — ухоженная, красивая, все еще пользующаяся успехом у мужчин… И такая же жестокая и эгоистичная. Рэндалл горько кивнул.
— Тогда я рассказал обо всем твоей матери, Линда. Я должен был кому-нибудь рассказать!
Рэндалл ненавидел Сару. Но в то же время она была его матерью, его единственным живым родственником — и все эти годы он разрывался на части между любовью и ненавистью.
— Рэндалл…
— Линда, я не понял только одного. Почему тебя так задевает, когда я говорю о твоей матери? Клаудиа буквально спасла меня тогда, превратила мой внутренний мир в цветущий сад. Она объяснила, что мир полон оттенков и полутеней, а не делится на черное и белое. Моя мать была очень молода, когда мы родились. Ее бросил муж, она осталась с двумя детьми на руках, беззащитная, не знающая, как прокормиться… Клаудиа не пыталась оправдать Сару — нет, она научила меня жалеть ее.
Он видел, что здесь кроется какая-то проблема, что Линда страдает от недосказанности. И Линда не выдержала.
— Ты… ты любил мою мать!
— Конечно, — согласился Рэндалл удивленно. — Ее нельзя было не любить! Клаудиа была идеальной женой и матерью: любящая, заботливая, нежная… Она воплощала все черты, которых не было в моей собственной матери!
Линда побледнела от гнева. Ноздри ее трепетали.
— Она была замужем за твоим другом!
— Да, конечно… — недоумевающе продолжил Рэндалл и вдруг оборвал сам себя. Резко отстранился, словно пораженный внезапной догадкой. — Линда, я любил Клаудию как мать. Она, можно сказать, заменила мне мать, которой у меня никогда не было. Она приняла меня к сердцу, как одного из своих родных детей!
— Как она могла заменять тебе мать? — простонала Линда. — Ты был младше ее всего на двенадцать лет!
— Линда… — Рэндалл помолчал, собираясь с мыслями. — Скажи мне сразу, если я тебя неверно понял… Ты в самом деле думаешь, что я был влюблен в твою мать?
Молодая женщина гордо выпрямилась.
— А разве это не так?
— О Господи, конечно нет! — воскликнул он так горячо, что Линда отшатнулась. — Я же сказал тебе: Клаудиа была для меня как мать! Она приняла меня таким, какой я есть, пригрела, дала почувствовать, что такое настоящая семья… И Питер это понял. Я всегда думал, что вы, девочки, тоже все понимаете… — Линда поражен— но молчала. Слишком много потрясений за один вечер! — Да и как я мог быть влюбленным в твою мать, если я все время любил совсем другую женщину? — продолжил Рэндалл.
Линда вздрогнула, как от удара. Ей захотелось зажать уши ладонями.
— Перестань! Я не хочу ничего об этом знать! В конце концов, через две недели — наша свадьба!
Рэндалл осекся, вглядываясь в ее пылающее лицо. Надежда медленно загоралась в нем, как раздуваемые ветром уголья. Может быть, Питер не ошибся? Эта женщина ревнует его! А ревновать можно, только если…
— Хорошо, если ты не хочешь больше слушать моих признаний… Тебе, должно быть, хватило знания о том, кто такая моя мать.
— Ты — не твоя мать, — горячо перебила Линда, снова хватая жениха за руку. — Кто бы она ни была, ты тут ни при чем.
— Но ее кровь течет в моих жилах!..
— Подумаешь! — Линда яростно замотала головой, ее волосы разлетелись всполохами огня. — Она бросила тебя, когда ты был совсем крошкой. Ты воспитал себя сам, и в тебе нет ничего от этой женщины. Ты добрый, благородный, и…
— Влюбленный в тебя до безумия! — простонал Рэндалл, стискивая ее пальцы. — Пожалуйста, Линда, выслушай меня! Много лет назад я решил, что никогда никого не буду любить. Ронни умер, моя мать предала меня… Я решил жить только ради себя, никому больше не отдавать своего сердца. Так и длилось до дня твоего восемнадцатилетия! Ты помнишь тот день, Линда?.. Тот праздник у вас на вилле?
— Да, помню… Тебе еще не понравилось мое платье. Ты сказал, что оно слишком вызывающее.
Рэндалл коротко расхохотался.
— Да я был без ума от твоего платья! Я просто пришел в ярость, что другие мужчины пялятся на тебя, ощупывают глазами… В тот вечер я вдруг осознал, что ты больше не ребенок, а женщина — потрясающе красивая и желанная! Тогда я и понял, что влюбился в тебя. Влюбился, как говорится, по уши.
Линда беспомощно моргнула.
— Но ты был так резок со мной тогда…
— Будешь тут резок, если все твои планы на спокойную холостяцкую жизнь рухнули в одну секунду, стоило лишь появиться девчонке в коротеньком платье!..
— Но ты… ты… никогда мне об этом не говорил! Рэндалл, если ты все эти годы любил меня…
— Линда, ты младше меня на четырнадцать лет. У тебя было счастливое детство, идеальная семья, прекрасная карьера… Что я мог предложить тебе взамен?
— Себя, — выдохнула Линда, закрывая глаза. Мир начинал кружиться, сияя радугами. — Да, моя семья прекрасна… И карьерой я прежде очень дорожила. Но все это не стоит ничего по сравнению с тем, чего я на самом деле хочу…
— Что же это? — Прижимая к груди свое хрупкое сокровище, Рэндалл напрягся в ожидании ответа.
— Дети. Замужество. Ты, Рэндалл! Да, самое желанное — это ты сам…
Потрясающе! Каким бы невероятным это ни казалось, но Линда любит его! Принимая эту любовь, держа ее в объятиях, Рэндалл знал, что соединяется с Линдой на всю жизнь. И ничто никогда не сможет их разделить!
14
— Я у вас просто душой отдыхаю, — призналась Джессика, откидываясь на спинку стула. — Летом в Далласе невыносимо — жара, толкотня… А ваш сад такой прохладный, как оазис в пустыне. Я говорила Даррилу — нужно переехать за город!
— Что ж я могу поделать, у меня работа, — врач с улыбкой развел руками. — А ты не хочешь бросить свою карьеру и стать, как Линда, хозяйкой дома!
— Боюсь, что к тому все идет, — проворчала Джесси, поправляя непокорные рыжие волосы. — И знай: если мы все же решимся на второго ребенка, я в городе жить не собираюсь!
Они сидели в саду, за накрытым для чая столом, и цветущие вишни роняли лепестки прямо на скатерть. Линда наконец-то собрала у себя в доме всю семью — и недаром: вторую годовщину своей свадьбы с Рэндаллом она хотела отпраздновать в кругу самых близких людей!