Кровавый цветок (СИ)

Саквояж одиноко стоял на прикроватной тумбочки. В нем нашлись бинты, заживляющие раны мази, баночка с пилюлями и старые карманные часы. Крышка часов была покрыта легким налетом эрозии, а открыв их можно было увидеть треснувшее стекло, но все же они шли, отмеряя ход времени. Так же в сумке нашелся аккуратно сложенный пополам лист пожелтевшей бумаги с именным оттиском «АС». Там говорилось:
«Если ты не доверяешь никому — прошу, доверься лишь мне». Далее было подробное описание о применении всех лекарств, как и в каком количестве. Почерк напоминал легкую рябь на воде.
Партнерский поцелуй.
6
Алексис
За окном собрались грозовые тучи, было ветрено и промозгло, Оливия подбрасывала в камин поленья. Но мороз в моем теле не утихал. Ночью до меня дошло первое за все это время донесение от моего фамильяра. Оно пришло, ворвавшись в мой сон. Итак, засыпающая с трудом, я никак не ожидала увидеть такую картину. Поле, поросшее желтыми цветами лядвенеца, было усыпано телами людей с геральдикой дома Фиррэлиус, а на холме в тени поросшего гамамелиса уютно расположился силуэт ассасина. Лишь глаза выдавали его личность, и они смотрели прямо на меня, затем все померкло. Он убил шпиона.
После этого ужаса сон как рукой сняло, очнувшись в холодном поту, я лихорадочно начала вспоминать каждую деталь. Почему именно поле из цветов? И было ли оно вообще в книги. Ничего подобного там не описывалось. Единственное, что я вспомнила, так это то, что существует язык цветов, их значение. Но есть ли подобный язык в этом мире?
Пробираясь на ощупь в темноте я споткнулась о ножку чайного столика и с глухим стуком распласталась на полу, ваза с цветами стоявшая там покачнулась и разбилась вдребезги упав рядом. Несколько осколков больно впились в мою ладонь, когда я вставала. Тем временем боковая дверь распахнулась и в комнату вбежала Оливия, держа в руках подсвечник.
— Леди Алексис! Что случилась? Где вы? — Она меня не сразу заметила. — Боже! Моя леди! Как так вышло, что вы упали? Ваша рука!
И она тут же начала кружиться надо мной, как заботливая мать. В принципе, я ее так и воспринимала. Она стала мне второй семьей, появившись рядом со мной спустя три месяца после кончины брата. До этого, я довела семь гувернанток до нервного срыва, и одиннадцать стражей поместья до добровольного служения при фермах, где содержались самые опасные особи монстров. В конце концов, даже герцог сдался, чего раньше никогда ни делал, и разрешил мне выбрать самой. Но никто из уже имеющихся в поместье слуг не хотел ко мне приближаться, так же как и я к ним. Однажды прогуливаясь по саду, я стала невольным свидетелем сплетен о вновь прибывших рабах с еще не сдавшейся под гнетом дома Стайлес территорий. Спрятавшись за живой изгородью и прислушавшись к разговору, до моих ушей долетела информация, что эти люди из воинствующего, но малочисленного народа с земель Эйлиш. Не зная, кто они, я все же приняла решение сходить к заключенным. Поставив себе четкую цель найти в лице хотя бы одного из них надежную опору. Так и вышло. Единственный человек, который выделялся среди целой толпы грубых и неотесанных людей, была одна единственная женщина. И она единственная в совершенстве владела общий язык. После нашего знакомства и долгих трехдневных переговоров, мне удалось убедить ее, а это было трудно. Она оказалась не так, проста, как казалась на первый взгляд. Оказалось, что в племени Эйлиш господствует матриархат, и она является, одной из трех главных воителей, подчиненных главе клана Эйлиш Ши. Мы сошлись на том, что я по мере поступления вытащу ее соплеменников. На тот момент кроме нее их оставалось семь. Остальных или скормили монстрам или подарили, как игрушки моим братьям и сестрам. Было мало шансов, но я согласилась.
В тот же день я отправилась в кабинет отца, сказать, что он был удивлен это — ничто не сказать. Ранее боящаяся даже пройтись по западному крылу особняка, где и находился кабинет, я просто влетела в него запыхавшаяся, и тяжело дыша с криком «Я нашла свою гувернантку!». Вэргар был настолько поражен, что даже не стал спрашивать, кто она. А после того, как я попросила официальный лист для освобождения из рабства, закурил, молча достал печать и поставил оттиск на пергаменте. «Заполнишь сама». Единственная фраза, которую я услышала. Так у меня появилась Оливия, мой личный помощник и охранник в одном лице.
 
— Сядьте, я должна обработать вашу рану. — Вырвал меня из ностальгических воспоминаний ее голос.
— Спасибо, Рэйна.
— Давно же вы меня так не называли, Леди. — Улыбнулась Оливия. — Много времени прошло, как я в последний раз слышала свое имя. — С этими словами она начала аккуратно вытаскивать тонкий фарфор. Осколков я собрала не мало. Уж в чем, а в аккуратности похвастаться не могу.
— Куда же вы собрались ночью? — с укором во взгляде спросила Оливия.
— Мне захотелось узнать кое — что, а сделать это я могу лишь в библиотеке.
— Какая книга вас интересует, Леди. Я могла бы вам сама принести. У меня есть ваш дубликат печати. Или же эта книга находится в темном зале? Даже у вас нет к нему доступа. Вы сами говорили, что туда может зайти только Герцог и первый господин.
— Не думаю, что то, чем я интересуюсь, может находиться там. Мне интересно, есть ли тайный язык растений, и могу ли я найти, что — либо в библиотеки.
— Конечно, он есть. Но он показал свою неэффективность потому как его очень просто толковать. Для шпионажа он не подойдет. Это провал, моя Леди.
— Спасибо, что сообщила, Оливия. — Я погладила ее по смуглой щеке. — Безоговорочно тебе доверяю в этом вопросе.
— И вновь вы делаете ошибку. Что я вбивала все это время в вашу голову, леди Алексис? — Холодно блеснув кошачьими глазами цвета оливы, сказала она.
— Доверяй себе, проверяй остальных. — Не выдержав хохотнула я. — Возвращаясь к языку растений. Ты знаешь его? Раз говоришь, что не эффективен.
— Да. Мы использовали его, при шифре данных, наивно полагая, что ваш отец, Герцог Вэргар Стайлес не сможет догадаться. Мы были наивны и глупы, весь мой народ. Но мы лишь хотели отстоять наше право на выбор.
— Я понимаю.
— Какие растения вас интересуют. Я знаю большинство. Самые актуальные при общении и отдельные значения многих.
— Меня интересует цветы Лядвинец, а так же дерево Гамамелис.
— Ох…. Это действительно, то что вы хотите знать?
— Да.
— В таком случае. — Брови Оливии нахмурились. — У того и у другого есть четкое описание. Ничего расплывчатого, что бы читалось, сквозь строки. Лядвинец означает месть, а Гамамелис заговор.
— Интересно.… Ай! Прошу осторожнее.
— Нечего поделать, потерпите. Надо зашить. По хорошему, вам надо прекратить принимать яды. Кровь плохо сворачивается, это затруднит заживление.
— Не имею возможности. Я уже слишком далеко зашла.
От лица Дэя
Прошло четыре дня, но Алексис все не появлялась, а в место нее ко мне заходила мулатка, которая была одета в одежду горничной. Она представилась мне, как «доверенное лицо Госпожи». Но вспомнив то, что было в записки, в голову закрались сомнения, и, забыв, что говорила мне Алексис про попытки побега, я решил испытать судьбу. Мне казалась столь простым вырубить эту женщину. Но, боже, как же я ошибался. Показалось раем те дни, когда я ходил на плац с нашими солдатами. После непродолжительного боя мое тело ударилось о каменную стену, а с камней посыпалась мелкая крошка. Я же сполз вниз, как мешок с песком. Сомнений, что эта женщина служит одному хозяину не осталось.
— Леди Алексис, вам говорила не пытаться бежать. Она придёт завтра. — Ответила, смотря прямо мне в глаза эта женщина. А затем, поставив поднос с едой, вышла прочь.
Никогда не видел таких сильных женщин. Она выделялась на фоне всех слуг, что я успел повидать за этот короткий срок. Цвет ее кожи выделялся среди остальных, как будто она была ни из этих мест. Каким образом она может быть связана с Алексис? Различие было не только в цвете кожи, но и в грубоватой внешности, с левой стороне лица на щеке был округлый, глубокий шрам, как если бы ее ранили кинжалом. Он был уже старый и белесый, нос с горбинкой, а глаза раскосые, как у дикой кошки. Волосы же цвета вороньего крыла, прямые, средней длины, собранные в высокий конский хвост. Тело подкаченное, ни одной капельки жира, лишь мускулы. К тому же, ростом со среднего мужчину.