Пленница

– Никитий, принимай ведра!
Мужик, что стоял впереди длинной колонны кивнул и проворно подбежал к Твердышеву. Матвей начал черпать ведром из большой деревянной кадки, стоящей рядом с колодцем на улице, которая собирала дождевую воду. Теперь она доверху была наполнена талыми водами и набранной заранее водой из колодца. Опаляемый жаром, Матвей с ожесточением кидал ведро в кадку и, стремительно черпая и поднимая воду, передавал ведро Никитию, а от него получал уже пустое. Спустя минуту между ними встал дед Анисий, который принимал ведра у Матвея и передавал Никитию. Последний бегом делал пять шагов к постройкам и выливал воду на полыхающие конюшни.
  
К ним подбежала Маша, собираясь тоже помогать отцу. Но Твердышев, весь мокрый от жара, который опалял его лицо и тело, едва завидев дочь, строго прикрикнул:
– А ну ступай отсюда! Соплюшек еще здесь не хватало!
Девочка обиделась и бросилась к матери, которая звала ее.
– Дом с другой стороны горит! – прохрипел кто-то из мужиков.
– Оставьте конюшню, дом спасайте! – закричала Арина, озабоченно глядя, как огонь пожирает боковую часть сруба. Люди переместились чуть правее, оставив Твердышева, Никития и деда Анисия со стороны пылающей бани.
– Матвей Гаврилович, сгорим! – закричал через минуту Никитий, который, даже находясь на расстоянии от колодца, где был Твердышев, уже тяжело дышал от нехватки воздуха. – Уходи, Матвей!
Твердышев успел лишь еще раз поднять ведро, как огонь, перекинулся на другую сторону колодца, с противоположной стороны от него. Громко выругавшись, Матвей отскочил от стремительно полыхнувшего колодца и бросился к другой стороне дома, где были остальные. Заметив Варю и Машутку, которые таскали ведра с водой от еще одних соседей. Он приказал им:
– Без вас управимся!
– Своим занимайтесь, Матвей Гаврилович! – выпалила ему в ответ Варя, передавая ведра Матрене Рушенцевой.
Твердышев сверкнул на нее глазами, вновь отмечая, что эта девица явно не собирается слушать его приказов, ибо слишком самоуверенна.
– Сколько добра-то сгорит! – вдруг запричитал дед Анисий, который бегал от одной стороны дома до другой и все всплескивал руками. – И деньги-то все!
– Да шут с ними, деньгами-то! – раздался окрик Арины. – Все живы и ладно!
– Нет, нет, жалко же. Ведь за печкой столько ассигнаций лежит! – уже громче запричитал дед и в следующий момент бросился к горящему дому.
– Дед Анисий, не смей! – истошно закричала ему в спину Арина.
Матвей обернулся на испуганный крик жены и увидел, как старик исчез в дверях горящего дома. Огонь уже перекинулся на поленницу, что была сложена у входа.
– Зачем полез туда? – зло прохрипел Матвей, видя, как с одной стороны дома огонь уже подобрался ко второму этажу, а с другой приближался к двери.
– Не спасти дом-то! – прокричала Арина мужу в ухо.
– Неужели ничего нельзя сделать? – пролепетала Варя, которая только что прибежала от других соседей и принесла ведро воды.
– Чего раскудахтались?! Замолкните, сороки! – отрезал Твердышев, с ожесточением метая воду на крышу. В шеренге до Матвея была еще дюжина мужиков, которые как можно проворнее передавали воду. Однако огонь не только не утихал, а бушевал все сильнее. – Встань вместо меня, Арина! – скомандовал Матвей. – Я, небось, поболее воды натаскаю, чем эти худосочные, – заметил он, намекая на Варю с Машуткой.
Забрав ведра у Вари, он бегом устремился к соседям. Стремительно вернувшись с водой, он вдруг увидел, как Олсуфьева вбежала в дом, который с одного боку уже пожирал огонь.
– Куда, Варвара?! – закричал Матвей, подбегая ближе и ничего не понимая.
– Кошка там ее! – прохрипела Арина, передав очередное пустое ведро.
– Они что, все с ума посходили?! – зло возопил Твердышев, с ожесточением метнув воду на крышу горящего дома, – Анисий выходил?!
– Нет, – отрезала жена, вновь передавая ведро.
Вылив ведра, Матвей не мог заставить себя вновь бежать за водой. Осознание того, что пару минут назад в горящий дом вбежала Варя, терзало его. Горячий пот от жара огня вперемешку с холодным от страха за девушку выступил на его висках. Диким взором он глядел на пожарище, пытаясь в блестящих от зарева окнах разглядеть ее стройный силуэт.
– И где эта бешеная?! – прорычал он.
Спустя минуту, не выдержав напряжения, он, матерно выругавшись, бросил ведра и устремился к двери, окутанной дымом, вслед за Варей. Но Арина проворно схватила его за рукав, удержав, и испуганно выпалила:
– Не надо, Матвей!
– Сгорит же! – ощетинился тот, вырывая руку из цепких рук жены.
Быстро подбежав к дому, Матвей резко остановился у крыльца, так как не смог даже приблизиться к двери. В проеме стеной стоял огонь. Ошалев, мужчина попятился назад от полыхающего нижнего этажа.
В следующий миг внутри горящего дома послышался сильный грохот.
– Лестница рухнула! – закричал один их мужиков.
Обезумевший Твердышев смотрел на языки пламени, которые уже поглотили подвал, нижний этаж и уже вовсю лизали мезонин. Яростная мысль о том, что Варя погребена под рухнувшей лестницей в пожарище, билась в его голове, и ему стало не хватать воздуха.
– Вон она! – раздался истошный крик Арины позади.
Твердышева, оттащив мужа чуть дальше от пламени, указала на окно на втором этаже. Матвей резко поднял голову вверх и увидел девушку, всю грязную от копоти, в проеме окна второго этажа. На руках она держала кошку.
– Кидай! – крикнул Матвей, подбегая к окну. Варенька, не раздумывая, бросила ему сверху визжащее, ошалевшее животное. Он ловко поймал кошку и отшвырнул ее подальше от горящего дома.
– Прыгай! Прыгай! – тотчас громко закричали мужики, подбегая к Твердышеву и размахивая Варе руками.
Не решаясь прыгать с довольно высокого второго этажа, девушка дикими глазами смотрела вниз.
– Прыгай, я поймаю! – закричал Матвей, приблизившись к дому на опасное расстояние.
Огонь был совсем близко и опалял диким жаревом его лицо, но мужчина не замечал этого. Он вытянул руки вверх. В этот момент деревянная крыша затрещала, и все увидели, что огонь добрался до конька. Лишь та сторона дома, где стояла Варя, еще не была полностью охвачена огнем. Девушка сильно закашлялась от дыма, который разъедал ей глаза.
– Сейчас крыша рухнет! – крикнул один из мужиков.
– Прыгай, твою мать, говорю! – завопил яростно Матвей, видя, что еще пара секунд – и пламя поглотит девушку. – Сгоришь, дура!
Варя проворно залезла на подоконник и, как можно сильнее оттолкнувшись ногами, прыгнула вперед, закрыв глаза. Она упала прямо на Матвея, и от силы удара он чуть осел на землю.
– Юбку туши! – закричал кто-то, и тут же девушку окатили из ведра ледяной водой.
Через миг Твердышев стащил девушку с себя и, вскочив на ноги, вновь бросился к пожарищу.
Спустя полчаса тушить перестали. Было очевидно, что спасти дом и остальные постройки не удастся. Выгорев полностью, двухэтажный дом еще долго тлел. Оттого, что двор Твердышевых стоял в стороне от остальных, огонь не перекинулся на избы соседей. Немного позже Матвей, обходя пепелище, мрачно шептал:
– Дед Анисий, бедный, как же он так.
Арина, отправив продрогших на весенней прохладе детей в дом старосты, который услужливо предложил погорельцам кров, ходила рядом с мужем и удрученно лепетала:
– Все сгорело. А деньги-то сколько копили.
– Часть серебра в земле же зарыта, Арина, – заметил он в ответ. – Как догорит, я проверю, может, что и осталось.
Глядя на догорающий дом, красными от дыма и пепла глазами Матвей мрачнел все больше. Он почувствовал, что невыносимо болит рука, и осмотрел ее. Левая кисть, чуть опаленная огнем, ныла. Поморщившись, он вспомнил, как схватился за горящий подол Вари, когда ловил ее, и именно тогда и обжег руку. Заметив краем глаза девушку, стоящую неподалеку, он обернулся к ней и быстро приблизился. Мрачно окинув ее взором, он грозно процедил:
– Ну и какого лешего вы в дом полезли?!