"Фантастика 2024-66". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

- Велел, велел… Я откуда знал, что тут эта херовина? У кого датчик аномалий с собой был? – Продолжал негодовать Барсук.
- У меня. – Отозвался один из бойцов. – Но тут, походу, батарейка села.
Командир группы тут же зло рыкнул:
- В голове у тебя батарейка села. Мозг работать перестал.
- Бля, барсучья морда, мы все в одной жопе. Что ты орёшь, как девка в месячные? – Сострил ещё один товарищ, и Фенек это даже показалось отчасти забавным. Но весёлость мгновенно пропала, когда Барсук с ответом решил перекинуться на новую мишень.
- Кстати, о бабах… Слышь, у тебя твоё звериное чутьё не работает? – Старший «свободовец» отвернулся от щенка и уставился на девушку, целенаправленно стараясь ту задеть. – Или мы тебя зря кормим? В деревнях даже собакам пожрать не дают, если они свою работу не выполняют.
Шатунша медленно вдохнула и выдохнула – нет уж, отвечать истерикой на истерику не станет. Задело, но не покажет этого даже на секунду.
- Что ты несёшь? – Не повышая голоса, проговорила Фенек, и мягко постучала указательным пальцем по виску, как бы намекая мужчине на его состояние.
Какой-то защиты от нападки девушка не ждала, но когда в разговор снова вмешался Роб, была приятно удивлена.
- Воу, Олежа, остынь. – Селекционер едва не вынырнул из-под рук командира, и кто знает, во что переросла бы Барсукова истерика дальше, не останови её раздавшийся снаружи рык.
Громкий, мощный настолько, что в помещении отдался гулким эхом. Услышав свою матушку, щенок жалобно зарычал в ответ.
- Не-е, не зайдёт же. – Улыбнулся один из «свободовцев», но улыбка у него вышла не насмешливая или довольная от текущего положения, а скорее нервная. Химера – зверь ловкий и сильный, если вцепится когтями в жертву, то пиши-пропало.
Высокий, горбатый, менее мускульный мутант своей формой напоминал поломанного химерёныша; Фенек знала, что подобный внешний вид нормален для их самок. Самцы более худые, пластичные и быстрые, в то время как их «женщинам» нужны и важны дополнительные ткани и жиры на туловище, чтобы обеспечить безопасность для потомства внутри. Сколько рождается за раз, сталкерша не помнила – прослушала этот момент, когда один из старожил группировки проводил новичкам вводную лекцию в местную фауну. Рассказ был довольно забавным, разбавленный разного рода непотребными шутками и аллегориями ровно настолько, насколько кровь лектора была разбавлена сорокоградусным алкоголем. Но полезных деталей это не лишало, а всё неполноценное усвоение материала ложилось только на плечи слушателей.
Однако, вряд ли знание численности помета химеры сейчас могло бы спасти от неё.
- Наоборот, пусть забежит. Выпустит нас. – Нарочито громко проговорил Роб и воодушевленно принялся развязывать мешок, отчаянно борясь с неудобным положением. – Надо приманить.
Барсук испуганно встрепенулся:
- Ты рехнулся? Она ж зажрёт нас!
Селекционер хитро посмотрел на него и усмехнулся:
- А ты не жди, когда сожрут. Или ногами быстрее работай, или автоматом.
Тонкая веревка повалилась вниз, а Фенек пожалела, что проследила за ней взглядом. Голова закружилась, словно после очень экстремального аттракциона, и девушка поняла, что длительное пребывание в перевёрнутом состоянии дало о себе знать. Шумно выдохнув, постаралась согнуться головой к коленям, а когда получилось это сделать, руками обхватив ноги для фиксации положения, шатунша едва не выплюнула свой завтрак, ощутив, как тот откатил от горла и тяжелым комом упал обратно в желудок.
- А это что за акробатика? – Спросил Роб, вытащивший из мешка какой-то здоровый кусок, покрытый бурой короткой шерстью, и бросивший его в сторону химеры снаружи.
Фенек, наблюдая за происходящим, ответила:
- Надоело вверх тормашками стоять.
Понимала, что если прямо сейчас будет падать, то вполне вероятно если не сломает, то сильно покалечит и таз, и поясницу, но в таком странном положении было удобнее.
Все, за исключением Роба и Фенек, уже держали в руках оружие наготове, но, если первый был занят делом и трепал нервы учуявшей мясо химере, то сталкерша просто бездельничала. Барсук на самом деле никогда не питал к ней особой неприязни и ляпнул свою придирку на эмоциях, но слова снова больно кольнули душу, и шатунша выпрямилась, как и все приготовившись защищаться. Сам по себе автомат навесу приносил дискомфорт, но явно меньше, чем мешок с потрошками.
 
Химера и в самом деле смотрела прямиком на них, на каждый новый щенячий звонкий рык реагируя агрессивным рёвом. Подумает ведь, что гости над детёнышем издеваются, и тогда уж никакой отвлекающий манёвр не поможет уйти. Мутант осторожной напряженной походкой направился ко входу в здание, «свободовцы» медленно попятились к противоположному, расположившемуся на другой стороне коридора. Широкий проём явно предполагал наличие больших двойных дверей, вероятно воротных, но тех сейчас не было и преградой как для входа, так и для выхода служила только аномалия.
- Вот так летучие мыши! – Раздалось негромко за спинами сталкеров. Фенек, Роб и ещё один их товарищ обернулись назад, встретив у входа внизу сталкера – вольного, на первый взгляд.
Шатунша помнила, что видела его раньше. Гость бывал иногда на базе «Свободы», всё решал какие-то свои дела то с Лукашом, то с его замом. Имени длинновязого худого мужчины, смотрящего на сталкеров с насмешкой, та не помнила, но знала, кто точно помнит.
- Феликс! – Воскликнул Роб, едва не упустив из рук мешок. – Здорова! Ты тут какими судьбами?
- На зверину охотимся, пока другие добровольцы от Бармена вперёд нас её не вывели. – Ответил Феликс и склонился вбок, словно стараясь лучше рассмотреть повисших внутри аномалии людей. Отпустил «калашникова», дав тому повиснуть на шее, руки сложил за спиной, и выглядеть стал так, словно был виноват в сложившейся ситуации и наслаждался результатом. – Хах, как же вас в «Капкан» занесло?
- Кто там, нахрен, ещё?! – Барсук, стоящий в первых рядах к химере и выцеливающий её, нервозно взбрыкнул, но оборачиваться не стал.
- Здесь застрял щенок химеры, достать хотели. Может, она тогда бы ушла к себе обратно. – Выступивший в роли переговорщика селекционер, уже подошел к гостю ближе и тот, с опаской глядя на мешок, аккуратно толкнул него пальцами, следом брезгливо поморщившись. – Слушай, помоги выбраться, а? Я у тебя по двойной ставке могу пару артефактов принять.
- Ты же понимаешь, что если барьер уберётся, то этот сиамский близнец зайдёт внутрь? – Кивнул на выжидавшую чего-то химеру у дальнего вдоха Феликс. – Что-то мне подсказывает, что она ваших благих намерений не знает, да и не поймёт. Запирует, вместе со своим залётным детёнышем.
- Так у нас для неё вот, гостинец. – Улыбнулся Роб и качнул мешком с мясом. – Сбежим, пока она с ним разбираться будет. А не сбежим – что ж… Добровольцы Бармена останутся без заработка.
- Или мы останемся без жизней. – Парировал сталкер, напустив, однако, на своё лицо задумчивость. – По двойной ставке, говоришь?..
На том и сошлись. Феликс махнул рукой, кому-то в стороне дав сигнал; раздался прерывистый громкий свист, и химера, как завороженная, двинулась в его сторону, оставив и добычу, и потомство. Как только мутант исчез из поля зрения, в дверном проходе появился ещё один человек, который из-за неаккуратной светлой бороды и кустистых бровей казался стариком.
- Это с тобой? – Спросила Фенек и осеклась: сталкер упоминал работу в чьей-то компании, и вопрос был бестолковым. Внезапный спаситель ответил без раздражения:
- Ну, конечно.
Пол встретил твёрдостью и парой небольших острых камешков, дискомфортно впившихся в тело через костюм после падения. Разлёживаться времени не было, процесс выхода из аномалии стартовал стремительно и не сбавлял своего темпа. Пока «свободовцы» спешно покидали помещение, шагнувший внутрь Феликс подбежал к химерёнышу и, совместно со своим товарищем и Барсуком, выволокли животное на улицу.
Оказавшись вне аномалии, шатунша опасливо осмотрелась по сторонам в поисках отошедшей куда-то химеры. Ей казалось, что зверь слишком легко повёлся, но найти объяснение не могла ни своим сомнениям, ни способу, которым получилось так легко отвадить мутанта. К этому моменту, от холма со стороны Тёмной долины уже бежал очередной сталкер, и в этот раз о его принадлежности к товарищу Роба девушка спрашивать не стала, побоявшись прослыть уж совсем откровенной дурой.