"Фантастика 2024-66". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Перед сталкершей словно выросло большое зеркало, без видимых границ и отражавшее только её саму. Уставшую и удивленную, бессмысленно стоявшую в воде на том месте, где была несколько минут назад. Столкнувшись взглядом со своим отражением, Фенек тихо выдохнула, поняв ситуацию. Она не помнила названия аномалии, но видела однажды, как во время очередной вылазки её товарищ, сократив путь через похожее болотце, оставил на нём после себя собственное отражение. Тогда группа переполошилась, принялась стрелять, но что иллюзии может сделать реальное оружие? Зазря потратили патроны, а пока думали стоит ли подходить, отражение исчезло, рассыпавшись обратно в воду одним громким всплеском.
Фенек смотрела на саму себя и чем дольше это продолжалось, тем больше странных чувств просыпалось внутри. Такое бывает, когда долго рассматриваешь себя в зеркале, отмечая незначительные мелочи во внешности, вроде шрамов от царапин или родинок, а потом от усталости начинаешь думать, что видишь кого-то совершенно другого. Похожего, но не себя самого.
Дымчатые седые волосы распущены и растрёпаны, «свободовская» форма вымазана болотной грязью, и почему-то только на правой руке надета перчатка, хотя обычно девушка носила обе или не надевала их вовсе. Пошевелила изувеченной, скрытой под тканью, ладонью и пораженно отметила, что чувствует утерянный палец. Ни ремешка от протеза, ни самой практически оловянной конечности, а только забытую пластичность и целостность, которая сейчас постепенно повергала девушку в панику. Дернулась стащить с руки перчатку, но тут же болезненно зашипела, зажмурив словно ошпаренные огнем глаза.
Рожденная как будто где-то внутри головы, колкая боль казалось стремилась вырываться из-за орбит наружу. Однако, она позволяла открыть глаза, и Фенек посмотрела на отражение, явно мучающееся от боли вместе с ней. На собственных щеках сталкерша чувствовала горячие жидкие потоки, а на лице отражения видела, что были те багровыми и густыми, словно кровь. Пальцами левой руки девушка осторожно коснулась одного темного ручейка и из-за пробившей от паники дрожи размазала кровь по щеке. Кровотечение постепенно усиливалось, стекая вниз и пачкая и без того чумазый китель формы.
Фенек посетила страшная мысль, что отражение из аномалии работает не так - не копирует поведение человека, а статично стоит в позе, которую успела поймать, но, прежде, чем сталкерша успела как следует задуматься над происходящим, отражение опустило руку от лица и бросилось бежать в сторону.
В горле перехватило дыхание. Девушка поняла, что видит вовсе не отражение, а свой погибший оригинал. Признанная Фенек, мертвячка отдалялась, периодически оборачиваясь и смотря на неё, словно зазывая за собой, и в какой-то момент сталкерша против собственной воли побежала следом. Кровь попадала на губы, от солоноватого привкуса начинало крутить желудок, а глаза резало так сильно, что хотелось просто малодушно их вырвать, избавить себя от мук. Посадка, в которую они забежали, виделась девушке темными силуэтами, среди которых периодически мелькало светлое облако шевелюры бегущего впереди оригинала. Сталкерша ни разу не споткнулась и не упала, не смотря на испорченное зрение, словно была ведома мертвячкой по наиболее безопасному пути.
Она не могла произнести ни слова, безмолвно только размыкая и смыкая окровавленные губы в попытке крика; не могла остановиться или свернуть с пути. Не могла ничего, кроме мысленной мольбы о том, чтобы происходящее быстрее закончилось – смертью или нет, было не так важно.
Преодолев лабиринт из деревьев, Гелла остановилась под кривой берёзой, раздвоенный ствол которой мерзкими змеями неравномерно переплетался между собой, но на бегущую следом шатуншу больше не обернулась. Фенек всё продолжала бежать, приближаясь к мертвячке с каждым стремительным шагом болевших от усталости ног, а оказавшись буквально в полуметре от неё, осталась одна. Девушка не заметила, когда оригинал успел исчезнуть и в каком направлении, уставившись на пятнистый рисунок высокого дерева внезапно более не болящими глазами. Тело вновь стало повиноваться её желаниям и сталкерша принялась истерично вытирать рукавами кителя лицо от крови.
 
В голове суетился рой из вопросов. Что это было? Как она оказалась здесь и вообще зачем? Куда пропала мертвячка и что ей было нужно? И как она может быть здесь, если мертва? Кажущейся искусственным мир вокруг давил на Фенек, и та не могла никак собраться, взять себя в руки. Казалось, паника течет по её венам вместо крови, разгоняя итак бьющееся в бешеном ритме сердце.
Боль вернулась резко, сдавив голову тугим стальным кольцом. Из пульсирующих висков и режущих глаз, она продолжила распространяться дальше, захватывая собой всё тело; дышать становилось сложнее с каждой секундой. Упав на землю, сквозь боль сталкерша ощущала, как под её ладонями мерно дрожит земля. Когда опора стала проваливаться вниз, девушка ощутила, как с резкой судорогой сердце рухнуло в пятки.
***
“Моторчик” в груди колошматил так быстро, что казалось, будто пульсирует потолок. Фенек смотрела на сильно посеревшую от пыли и грязи поверхность, растерянно соображая, куда подевалось хмурое небо, видимое буквально только что. Потребовалось время, чтобы осознать случившееся и взять себя в руки, укротив разного рода эмоции.
За годы жизни, которые девушка помнила, снов она не видела ни разу, и первый опыт показался ей совершенно неприятным. Слышала рассказы других о разных видениях, которые начинались от абсолютно кошмарных и заканчивались настолько абсурдно бредовыми, что смеяться над ними можно было ещё долгое время. Она не придавала раньше значения отсутствию у себя снов. Думала, что просто ничего не запоминает или забывает слишком быстро - вероятно, из-за какой-нибудь хитрой травмы головы. Узнав свою истинную природу, сталкерша не отрицала, что именно это может быть причиной её отличия от остальных, но не ставила эту свою мысль как однозначно верную - всё-таки даже у животных бываю сновидения.
Было сложно понять и некоторые остальные вещи, бытовые привычки и моменты мироощущения, не имея возможности отнести свою природу ни к людям, ни к зверям. Иногда Фенек чувствовала себя непривычно чужой, где бы не находилась в тот или иной момент.
Когда пульсация в голове утихла, девушка осторожно проковыляла на улицу и присела на деревянном крыльце медблока. Ветер приятной прохладой обдал тело и сталкерша отметила, что проснулась, пропотев едва ли не насквозь. Попытавшись прокрутить в сознании сон, недовольно нахмурилась: не могла вспомнить, что именно её так напугало. Лес помнила, небо, озеро, но на этом воспоминания заканчивались и напомнило о кошмарности увиденного только свербящее чувство в районе желудка. Издевательски беспокойное.
Потревоженное настроение сопровождало Фенек всё утро и не отпустило её даже на вылазке, которые обычно радовали шатуншу. Реальный мир, со своими пожухлыми красками и резкими звуками, казался той слишком контрастным и острым, и, не имея большого опыта в сновидениях, девушка малодушно побаивалась, что и эта реальность окажется не такой уж и реальной.
В попытках настроить себя на адекватное существование и работу, сталкерша в конце концов свалила всю вину за произошедшее на проклятую грибную настойку и приняла сновидение как продукт нетипичных практик.
Отправившийся в составе группы в поход Роб хоть и уговаривал Фенек остаться на базе и как следует прийти в себя, но сдался быстро, поняв, что переломить её упрямство не сможет. Доверие доверием, но о сновидении шатунша не рассказала даже ему: не смотря на понимание во многом, девушка опасалась возможной насмешки, если произошедшее действительно окажется «отходняком». Однако, присутствие селекционера было тоже довольно странным, так как задание заключалось вовсе не в добыче каких-то артефактов или поиске чего-то интересного и нетипичного для Зоновских реалий, вроде житейских бытовых вещей - реликвий погибшей нормальной жизни. Роб их не то, чтобы коллекционировал, но любил исходящий от вещей своеобразный шарм и истории, связанные с ними, которые успешно самолично выдумывал.