"Фантастика 2024-66". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Разумеется, старуха позвала меня не потому, что я так уж крут. Я здесь потому, что ей стало интересно, и она решила рассмотреть меня поближе… чем она сейчас и занимается — в буквальном смысле этого слова. А что до моей крутизны…
Полагаю, после убедительной и неоднократной демонстрации её увидели все. Но далеко не все — сущие единицы! — имеют достаточно незашоренное сознание, чтобы отстраниться от образа «жалкого тёмного, мусора на побегушках у настоящих аристо», и заглянуть в суть.
Госпожа Рюдзин была именно из таких. И, похоже, она заинтересовалась мной не из праздного любопытства. Я нужен ей для… чего-то.
Окей. Мне она тоже нужна «для чего-то». А точнее — для того, чтобы отыскать Обелиск. Это отчасти было причиной того, что я так рьяно привлекал к себе внимание. Нет, разумеется, я мог бы — как предлагала Аннабель и другие — проникнуть на территорию Драконьей Школы тихой сапой, переодеться в охранника и планомерно обыскивать комнату за комнатой, пытаясь найти Обелиск…
Но зачем, если можно сделать проще?
Мы стояли, молча изучая друг друга, около минуты или двух — а затем госпожа Рюдзин сцепила руки перед собой, прерывая молчание.
— Ладно, молодой человек, — не усиленный микрофоном, в узком пространстве, её голос звучал негромко и слегка надтреснуто, с лёгкой азиатской ноткой. — Вы действительно сумели удивить меня — а это, поверьте, далеко не такая простая задача, как кажется некоторым.
— Вроде тех, кто пытается впечатлить вас, разбив что-нибудь из реквизита? — отозвался я. — Люди слишком часто путают силу с дерзостью, а дерзость — с наглостью.
— Но вот вы, похоже, разбираетесь во всём перечисленном? — хмыкнула старуха.
Я приподнял бровь. Достойный ответ, старуха действительно заткнула меня.
— Вы, несомненно, крайне одарены, — продолжала она, тронувшись вперёд по коридору; я последовал за ней. — Но, знаете, хотелось бы, чтобы вы ограничились тем, что уже продемонстрировали, и больше не светили там, в большом зале, ни своими талантами, ни своими бицепсами.
— Так вы позвали меня сюда за этим, госпожа Рюдзин? — нарочито учтивым тоном уточнил я.
Рюдзин пожала плечами; она чуть обернулась, и я заметил на её лице лёгкую довольную улыбку. Похоже, старуха от души наслаждалась нашей беседой. Она явно любит словесные игры… а ещё — любит выходить в них победительницей.
Подобные люди встречались мне в Галактике, время от времени. Действительно умные, опытные, знающие толк в силе. Они опасны, их нельзя недооценивать. Но порой у них вырабатываются определённые странные привычки.
— Не считайте, будто сможете уличить меня во лжи, — заметила старуха после короткой паузы. — За последние шесть десятилетий это ещё никому не удавалось.
Я лишь чуть виновато развёл руками, как бы говоря, что я и не пытался.
— Я сказала чистую правду, — продолжала Рюдзин, — о том, что ваши таланты заинтересовали меня. Как и о том, что вы приглашены на закрытую часть мероприятия. И нет, мой совет не светиться в большом зале — не потому, что меня как-то смутил беспорядок, устроенный вами.
— Нет?
— Совет дан потому, — заключила старуха, — что с вашей силой — а я всё-таки знаю толк в силе — довольно глупо растрачивать её на какое-то… показное шоу.
Так вот, о странных привычках. Люди вроде Рюдзин настолько выделяются своими силой и умом на фоне большинства, что… рано или поздно привыкают к этому. И начинают считать себя умнее прочих. Подсознательно. Они сами себе в этом зачастую не признаются, но… что есть, то есть.
А когда ты считаешь себя умнее других, то очень сложно удержаться от лёгкой, едва заметной демонстрации этого превосходства — тонкой и ироничной. Такие люди действительно никогда не лгут. Старуха вовсе не лукавила, говоря это — нет, она просто обозначила передо мной правила игры.
Тонко и иронично.
Но и правду от них тоже не услышишь. Их речь — запутанная полуправда, размытые формулировки. Истина облекается в слои иллюзий, образов и вербальных конструкций. Может быть, им приносит удовольствие вкладывать в слова скрытый смысл — и наблюдать, как собеседник не видит его в упор?
 
Да, если не знать об этой игре заранее, не вслушиваться, то ты, скорее всего, и правда не разглядишь этого скрытого смысла.
Но я-то знал.
— Прелесть силы, госпожа Рюдзин, — пауза, что я взял для размышлений, не слишком выделялась из общего неторопливого темпа беседы, — в том, что когда она у тебя есть, ты сам волен решать, на что её растрачивать, а на что — нет. Вы не находите?
— Само собой, — согласилась госпожа Рюдзин. — Но, помимо силы, неплохо бы иметь ещё и хороший вкус. Там, позади, — она кивнула назад, на оставшуюся за нашими спинами дверь, — в основном собрались мусор и шелуха.
— Вот как? — отозвался я. — А мне казалось, там собрался весь цвет аристо этого города.
— Аристо? — Рюдзин покачала головой. — Иные аристо, молодой человек, не важнее официантов, что разносят там тарталетки. У них есть громкие фамилии, длинные родословные и куча пустого гонора, но что в этом толку, если за всем этим ничего не стоит?
— А как же госпожа Воронцова? — я включился в настроение беседы и тоже ловил от неё определённое удовольствие. — Или, допустим, ваш друг, господин Мори?
— Вот потому-то я и сказала: в основном, — кивнула старуха. — Там, в большом зале, что-то вроде… отстойника. Мусор там и останется, а прочие — включая и Мори, и Воронцову — вскоре присоединятся к нам. Здесь, не там. Именно поэтому вам, молодой человек, не стоит метать бисер перед свиньями. Демонстрация ваших талантов будет смотреться куда уместнее… на закрытой части мероприятия. Поберегите силы.
О чём я и говорил. Слова госпожи Рюдзин буквально наполнены двойными смыслами. Всё просто-таки кричит о том, что у неё какие-то виды на меня и мою силу, но всё это завуалировано в вежливые и глубокомысленные фразы ни о чём.
— Поберечь силы? — улыбнулся я. — Ну, сил у меня достаточно. Хватит с избытком на всех.
— Тогда поберегите пыл, молодой человек, — заключила госпожа Рюдзин.
Чёрт. Я поймал себя на том, что и сам… ляпнул что-то в таком духе. Тонком и ироничном.
Что ж, бывает.
— Кстати говоря, о господине Мори, — поспешил я сменить тему. — Удивительно, что вы сумели уговорить его дочь, Юкино, присоединиться к вам в роли вашей помощницы. Учитывая, что у неё свадьба буквально на днях.
Старуха лишь улыбнулась.
— О, да. От меня не укрылись те взгляды, которыми вы глядели на Юкино там, на террасе, молодой человек. Похоже, вы давно ждали момента, чтобы перевести тему на неё. Девушка красавица, верно?
— Ну, это точно не секрет, — отозвался я. — Любой, у кого есть доступ к Интернету, скажет вам, что она награждена модельной внешностью.
— Да уж, да уж, — согласилась госпожа Рюдзин. — А любой, у кого есть здравый смысл, заметит, что стоять возле неё так же опасно, как и привлекательно. Хотя…
Она остановилась, дойдя до двери; в её глазах мелькнул хитрый огонёк.
— Возможно, вы неплохо смотрелись бы вместе, молодой человек, — заключила она.
Я не успел изобрести какой-нибудь остроумный ответ на это предположение, как она указал на дверь.
— Это вход в VIP-зону, молодой человек, — сообщила она. — Закрытая часть мероприятия начнётся через час, а пока… Осмотритесь. Развлекитесь. Мне, к сожалению, нужно ещё немного помелькать в большом зале, через людьми, что так взбудоражены вашим выступлением и моей реакцией на него.
— И что же там? — уточнил я.
— То же, что и до этого… только без лишней шелухи, — отозвалась Рюдзин. — Мои ученицы. А также те гости, что достаточно сильны, чтобы попасть сюда.
— Я думал, я — первый парень, которого пустили на закрытую часть, — хмыкнул я. Хитрый огонёк в глазах старухи не давал мне покоя, но я пока ещё не придумал нужной фразы; нужно было потянуть время пару секунд.
— О, что вы, — коротко рассмеялась Рюдзин. — Вы всего лишь первый парень, который выиграл это маленькое «соревнование» и попал сюда в качестве его победителя.