Прорыв под Сталинградом
На следующей странице рукой Генриха Герлаха было написано латинское посвящение “Mortuis et Vivis”, а внизу карандашом – “Живым и мертвым” по-немецки. На следующем развороте оглавление: первая часть первоначально называлась “Бегство”, но потом от руки исправлена на “Зарница”, так же как в новом варианте романа. Вторая часть “Меж ночью и днем”, а третья “На кресте прозрения” – один в один с изданием 1957 года.
Внизу страницы приклеена еще одна вставка, набитая на пишущей машинке:
Герлах Генрих, 1908 года рождения, уроженец Кенигсберга, окончил филологический факультет Кенигсбергского университета, по профессии преподаватель средней школы, обер-лейтенант, начальник отделения связи 14 танковой дивизии. Пленен под Сталинградом. Член Н. К. “Свободная Германия” с 14 сентября 1943 года [167].
Установить, кем и когда вклеен листок, не представлялось возможным. Но, судя по типу литер, запись относилась к моменту конфискации рукописи в 1950 году – точно такие машинки использовались в Советском Союзе до пятидесятых годов. При беглом просмотре “Прорыва под Сталинградом” становилось ясно: работа над рукописью никогда не прекращалась. Почти каждая страница пестрела поправками и исправлениями. Где-то исправления вносились от руки, где-то печатались на машинке и вклеивались, в других местах были зачеркнуты целые страницы. Ни у кого из нас не осталось иллюзий по поводу масштабов предстоящей работы – придется немало попотеть, переписывая весь текст с учетом авторской правки.
Герлах отшлифовывал роман в буквальном смысле слова до конца, до самой последней строчки. Работа закончилась 8 мая 1945 года в день безоговорочной капитуляции Германии, на тот момент уже были достоверно известны “сталинградские” цифры о количестве попавших в плен солдат и офицеров и о том, сколько из них выжило. Трезво и без эмоций рассказчик производит последний расчет:
Более 91 тысячи человек отправились в плен, среди них 2500 офицеров и служащих. Это меньше одной трети от общего рядового состава и примерно половина офицерского корпуса. Из 32 немецких генералов семь человек эвакуировались, один погиб в бою, один застрелился и еще один со 2 февраля 1943 года числился пропавшим без вести. 22 генерала во главе с фельдмаршалом сдались в плен.
Позже четыре пятых из числа рядовых военнопленных умерли от последствий перенесенных невзгод, корпус офицеров и служащих сократился наполовину. Из 22 генералов один скончался от рака желудка. (Рукопись, С. 613) [168].
Рукопись заканчивается сценой в штаб-квартире фюрера:
Весной 1943 года генерал-фельдмаршал Фрайхер фон Вайхс, командовавший группой армий “Б” (до ноября 1942 года – в том числе Сталинградской армией), и его начальник штаба генерал фон Зоденштерн явились в штаб-квартиру фюрера. Как раз накануне в Германию прибыла первая почта от немецких солдат, взятых в плен под Сталинградом. Во время обеда господа генералы заговорили о том, сколь много бойцов, оказывается, еще осталось в живых, и о великом облегчении, какое, безусловно, испытали их родные и близкие.
Переплет рукописи Генриха Герлаха “Прорыв под Сталинградом”
Титульный лист рукописи Генриха Герлаха “Прорыв под Сталинградом”
Взгляд, которым Гитлер посмотрел на гостей, заставил их сразу замолчать. После чего фюрер сказал: “Те, кто сражался за Сталинград, должны быть мертвы!” (Рукопись, С. 614)
В отличие от новой версии, где последнее слово дано Гитлеру и тот – без комментариев рассказчика – сам себе выносит приговор, первоначальный вариант заканчивается Послесловием, в котором автор особо подчеркивает, что в книге, написанной в жанре романа, “нет ничего выдуманного”. В заключение он приводит источники, которыми пользовался и которые легли в основу сюжета, и выражает благодарность “оставшимся в живых свидетелям Сталинграда”:
Шмуцтитул первой части романа с вклеенной справкой об авторе на русском языке
Он [автор] тоже побывал в Сталинградском котле, и в основу книги лег его личный опыт, дополненный рассказами оставшихся в живых солдат, офицеров и генералов, с которыми он повстречался за три года в плену. Пользуясь случаем, он хотел бы искренне поблагодарить их всех за содействие в написании этой книги. (Рукопись, С. 615).
При первом беглом просмотре рукописи мы сразу поняли, что сравнить оригинальный текст со второй версией романа будет трудно. Но без копии оригинала с этой задачей и вовсе не справиться. О возможности ксерокопировать в Особом архиве 614-страничный текст приходилось только мечтать. У нас оставалось несколько дней и еще целый ворох дел, поскольку предстояло собрать материалы о проводимой в советских лагерях для военнопленных культурной работе. Кроме того, в архиве хранились свидетельства о деятельности Союза немецких офицеров, к основателям которого принадлежал и Генрих Герлах. Урожай, который нам удалось собрать в последние дни, получился завидный: внушительная подборка стенгазет, стихов, песен и рассказов давала наглядное представление о проводимой в лагерях культурной политике, – все материалы заложили фундамент для будущей выставки, посвященной судьбе немецких военнопленных в Советском Союзе [169].
Рукописные исправления в тексте и зачеркнутая целая страница. С. 28–29 рукописи
VI. Все прошло. Воспоминания кёнигсбержца
По возвращении в Германию мы, не откладывая дело в долгий ящик, сразу взялись за работу. Ведь предстояло ни много ни мало подготовить рукопись к печати, ввиду многих предпринятых автором исправлений и местами радикальной переработки процесс обещал быть исключительно трудоемким и требовал ощутимых временных и прочих затрат. Вопрос об авторских правах тоже стоял на повестке и требовал решения. Через десять лет после публикации “Армии, которую предали”, когда она уже стала бестселлером, в 1966 году Герлах приступил к работе над книгой воспоминаний “Красная Одиссея”. Повествование его начиналось с того самого места, на котором остановился сталинградский роман, и рассказывало о судьбах немецких солдат и офицеров в советском плену. Текст, так же как и “Армия”, автобиографический, и так же, как в “Армии”, Герлах закодировал в нем свою собственную судьбу в фигуре обер-лейтенанта Бройера. В подмосковном лагере Лунёво, где в сентябре 1943 года был основан Союз немецких офицеров, Бройер, альтер эго автора, вспоминает родной город Кёнигсберг и учителя Эрнста Вихерта:
Бройер закрыл глаза. Как еще пригревало солнце! И день выдался чудесный! Разрозненные мысли клочьями облаков плыли по небу его дремлющего сознания. (…) Эрнст Вихерт, учитель из Кёнигсберга: “Я прошу вас, никогда не молчите. Если совесть приказывает вам говорить”. Мы молчали слишком долго, слишком многое растратили понапрасну. И заплатили за это страшную цену. Только пройдя через Сталинград… [170]
Воспоминание об Эрнсте Вихерте не случайно. В начале 1930-х годов Вихерт принадлежал к числу самых читаемых авторов. Его романы и повести, такие как “Мертвый волк” (1924), “Серебряная колесница” (1928), “Маленькая страсть” (1929) или “Служанка Юргена Доскоцила” (1932), выпускались гигантскими тиражами и входили в канон немецкой литературы, преподаваемой в гимназиях. 16 марта 1929 года Эрнст Вихерт выступил перед своими учениками, которых он вел больше четырех лет до самого выпускного, со знаменитой прощальной речью, так, правда, и неопубликованной [171]. Другое его обращение, напротив, было встречено с большим вниманием: “Речь к немецкой молодежи”, с которой Вихерт выступил 6 июля 1933 года в большой аудитории Мюнхенского университета [172], взывала к совести и гражданскому мужеству. Бройер цитирует ее по памяти. Как становится ясно из воспоминаний, Герлах не был учеником Вихерта, хоть тот с 1920 по 1930 год и преподавал в Кёнигсберге – в Хуфенской гимназии, в то время как Герлах посещал Вильгельмовскую. Ее он и закончил в феврале 1926 года, став в свои 17 лет самым юным абитуриентом класса. В неопубликованных мемуарах “Все прошло… Воспоминания кёнигсбержца”, написанных Герлахом для детей и внуков к Рождеству 1987 года, он рассказывает о детстве и юности и составляет семейную хронику. Начало учебы в Кёнисгбергском университете отмечено следующей записью:
