Прорыв под Сталинградом

 
Идет восьмой год пребывания в плену, и вот наконец – приказ об освобождении. После многолетней одиссеи по лагерям, сильно его подточившей, Герлах возвращается в родную обитель на берега Везера. Серым шлейфом тянутся за ним годы плена, все более размыто пережитое. События и годы сливаются в трудноразличимое крошево. Воспоминания угасают. Как все было? Он больше не знает. В это время приходит письмо от товарища, в котором говорится о рукописи, когда-то переданной ему Герлахом. После освобождения товарищ так и не смог выполнить его просьбу и передать рукопись жене Герлаха. Роман – внушительную пачку в несколько сот страниц – изъяли на границе. И тут Герлах припоминает. Точно, ведь существовала еще и рукопись о днях, пережитых в Сталинграде. В плену он поверил бумаге всю свою душу. Но как все было? [99]
 
Дело, конечно же, обстояло не совсем так: Герлах не забыл о годах, проведенных в плену, и уж тем более не забыл о существовании романа. Но он больше не помнил ни хронологии событий, ни того, как роман выстроен. Находясь в таком отчаянном положении, он случайно увидел в журнале Quick статью от 13 октября 1950 года, которая называлась “Поручение к бессознательному”. Ее автор – мюнхенский врач Карл Шмитц. В статье говорилось о возможностях, какие открывал гипноз для тех, кто хотел воскресить забытые воспоминания [100]. Материал заинтересовал Герлаха, и в нем затеплилась надежда: а что если попытаться вспомнить и восстановить утраченный роман о войне, прибегнув к гипнозу? Рукопись была конфискована советскими спецслужбами в 1949 году, незадолго до его освобождения из плена, которое последовало в апреле 1950 года. В январе 1951 года бывший военнопленный обратился к доктору Шмитцу с вопросом, готов ли тот ему помочь реконструировать книгу. В одном из писем Герлах описал свои ощущения, которые охватывали его при каждой попытке вспомнить текст:
 
Я отважился на отчаянную попытку восстановить текст, но потерпел неудачу. Всякий раз память как будто застилала плотная пелена. Как я ни старался, ничего не выходило! Удалось воссоздать только один эпизод, особенно дорогой моему сердцу – сочельник 1942 года. Это случилось в прошлогодние Рождественские праздники (1950), тогда я, поддавшись сильному душевному порыву, за полчаса на одном дыхании записал все без единой поправки [101].
 
Генрих Герлах интересовался у Шмитца: возможно ли с помощью гипноза оживить подобного рода “«содержание сознания», придав ему такую форму, какую останется только записать” [102]? Шмитц сходу выказал оживленный интерес к случаю Герлаха и предложил ему свои услуги. Его книга “Гипноз: что это такое? Области применения и возможности” была уже почти готова к публикации, и необычный эксперимент мог послужить рекламой гипнозу как методу лечения и не в последнюю очередь ему самому [103]. После того как Зигмунд Фрейд под конец своей практики отошел от гипнотерапии, в Германии начала 1950-х годов она снова стала входить в моду. Шмитц, правда, предостерег Герлаха, чтобы тот не тешил себя слишком большими надеждами. Задуманное следовало рассматривать лишь как “большой гипнотический эксперимент”. Однако он вполне допускал, что им даже “удастся воссоздать пережитое полностью” и поэтому он готов попробовать! [104] Поскольку Герлах в тот момент не обладал достаточными финансовыми средствами, поначалу от плана пришлось отказаться. Но потом с подачи самого Шмитца его посетила идея. 6 июля 1951 года он разослал письменное обращение в семь иллюстрированных журналов, предложив им освещать в печати результаты эксперимента в обмен на его финансирование. Прошло всего несколько дней и откликнулся Quick, прислав уже подготовленный договор, в котором говорилось следующее:
 
 
Вы даете согласие на прохождение курса терапии у д-ра Карла Шмитца по адресу г. Мюнхен, Янштрассе, дом 20, чтобы получить возможность реконструировать вышеупомянутую рукопись. Размеры вознаграждения, которое мы обязуемся выплатить господину д-ру Шмитцу, определяются исключительно нашей стороной… [105]
 
Герлах уже 15 июля приехал в Мюнхен, явился в редакцию и подписал договор. Годы спустя он вспоминал, что тогда, в 1951 году, видел в предложении Quick уникальный шанс для всех участников эксперимента:
 
В целом договор казался мне справедливым и выгодным для всех сторон. Журнал в любом случае мог рассчитывать на интересный репортаж. Д-ра Шмитца ожидал немалый гонорар за терапию и последующий отчет (он получил от журнала 1750 марок). Кроме того, у него появлялась возможность дать научный анализ эксперименту, а у меня – надежда, что скоро рукопись, пусть даже столь необычным путем, снова вернется ко мне [106].
 
Таким образом, сложилась классическая беспроигрышная ситуация, основанная на всеобщей выгоде. Задуманное прошло по плану, и 26 августа 1951 года, подводя итоги эксперимента, журнал Quick писал:
 
По приглашению Quick он [Герлах – К. Г.] приезжает в Мюнхен, и там во время трехнедельной терапии происходит чудо: годы выступают из пучины забвения. Пережитое возвращается в волнующих эмоциональных всплесках, которые стенографирует врач или его ассистентка, в первых самостоятельных записях, которые Герлах поверяет бумаге в состоянии гипноза, снова воскресают отдельные сцены и целые главы романа. Над темной бездной утраченных лет опять выстраивается мнемонический мостик. По прошествии трех недель Генрих Герлах возвращается домой, с вдохновением берется за работу и во второй раз излагает то, что довелось ему пережить в Сталинграде [107].
 
Как сообщал Quick, терапия началась в частной клинике доктора Шмитца в середине июля 1951 года. Незадолго до этого после первого учебного полугодия Герлах перебрался из Берлина в Браке на Нижнем Везере, где теперь преподавал немецкий и латынь в местной гимназии и поэтому мог приехать в Мюнхен только во время школьных каникул. Шмитц с самого начала предупредил пациента, что тому не удастся в состоянии галлюцинации увидеть утраченную рукопись от корки до корки, а потом просто взять и переписать. Герлаха, однако, это не смутило, и 15 июля эксперимент начался [108]. Чтобы понять, в каком направлении двигаться, во время первого сеанса Шмитц обозначил задачу: вспомнить первую главу и сделать ее дубликат. После первой попытки сразу стало понятно, как скуден урожай: жалким и едва разборчивым почерком Герлах с трудом выдавил на бумагу только одно предложение. Увидев после пробуждения результат, он вспомнил, что с этой фразы начинался роман. Она звучала так: “Зима выслала своих разведчиков в волгодонскую степь. Числа шестого…” [109] Итоги первого сеанса показали, что такая методика недейственна для восстановления шестисотстраничного текста. И Шмитц пошел другим путем: он погружал подопытного в состояние гипнотического сна и заставлял обращаться к одному событию, следующий сеанс начинался с того места, на котором заканчивался предыдущий. Следуя этой тактике, Шмитц надеялся сохранить основную канву повествования, складывающуюся вокруг Сталинграда, и оживить действие. Пробуждение из гипноза происходило каждые 10 минут. Чаще всего Герлах без особого труда передавал словами пережитое, пока воспоминания не обрывались. Затем его снова вводили в гипнотическое состояние. Каждый сеанс длился в общей сложности два с половиной часа, приблизительно по одной и той же схеме. В результате они получили целый ряд эпизодов с продолжением, стенографированных секретаршей доктора Шмитца. Журнал Quick также опубликовал рукописные фрагменты и фотографии. Сделанные во время сеанса в присутствии доктора Шмитца и ассистирующей ему секретарши, они служили наглядной иллюстрацией собственно процессу воспоминания (см. илл. на С. 531).