Прорыв под Сталинградом

– Поскольку от штаба армии ни слуху ни духу, командовать буду я! – заявил он своим офицерам. – Во избежание бессмысленных боевых действий и напрасных потерь среди разомкнутых частей, я наделяю командиров подразделений полномочием – после расхода последних боеприпасов – в локальном порядке прекращать борьбу.
Такое разумное самоуправство вывело штаб армии из летаргии. Фон Зейдлица мягко и предусмотрительно устранили, Шмидт всерьез подумывал даже об аресте. Теперь за фронт корпуса, протянувшийся километра на два, не более, отвечал Тигр (из-за внезапного разделения котла он отбился от своих и попал на средний участок). Это от него поступали кровожадные приказы последних дней. Расстреливать всех, кто незаконно коснулся контейнеров с довольствием. Расстреливать всех, кто попытается установить контакт с врагом. Расстреливать… Расстреливать…
И вот теперь этот человек стоял здесь. Ничего не зная и не ведая, офицеры, не отрываясь, смотрели в ядовитое старческое лицо, бесконечно зачарованные такой безумной жаждой уничтожения. Никто ни слова не возражал. Только доктор Корн, делавший лейтенанту Дирку перевязку, заикнулся о раненых.
– Раненые… какие, к черту, раненые?! – заорал генерал. – Приказано “сражаться до последнего человека”! Кто в состоянии держать оружие, немедленно в бой! Вам ясно? – он обернулся к своим спутникам. – Куда ни придешь, везде только штаны протирают – абсолютно без понятия, без малейшего проблеска! О чем вы вообще думаете? – снова накинулся он на присутствующих, которые словно окаменели. – Вам хотя бы известно, где проходит фронт?
Бройер стоял в углу. Происходящее, казалось, не имело к нему никакого отношения. Мысли в его голове путались. Чего этот тип хочет? Сражаться до последнего? Ах да, правильно, до последнего бойца! Но между бойцом и генералом бездонная пропасть. Когда убивают последнего бойца, генерал собирает чемодан и спокойно сдается в плен с ясным сознанием исполненного им долга… Лакош – тот тоже просто боец. Но он не дрался до последнего патрона. Он сделал куда больше, он попытался спасти товарищей, таких же, как он, солдат. И сейчас он по другую сторону, а этот подстрекатель, кнутом зазывающий людей на последнюю пляску смерти, торчит здесь. Где пролегает фронт?
Бройер, точно в забытьи, нарушил угрожающе нависшую тишину и почувствовал, как обратились к нему взгляды.
– Фронт, господин генерал, пролегает между добром и злом! И вы находитесь по другую сторону!
Колкие глаза генерала посмотрели на говорящего. Он слегка пожал плечами и отвернулся. “Чокнутый”, – рассудил он, и это подействовало успокаивающе. Нынче такие случаи сплошь и рядом. Между тем капитан Айхерт овладел собой. С трудом подавил приступ кашля.
– В этом квартале пятьсот раненых, господин генерал, – заявил он с притворным спокойствием, голос его хрипел. – Пятьсот раненых! Здесь больше не прогремит ни единого выстрела… Разве только чтобы защитить этих несчастных от безумцев!
Их взгляды скрестились. В ту же секунду капитан осознал, что́ сделал. Это было нарушение субординации, отказ выполнять приказ, оскорбление начальства – самые страшные для солдата преступления. Но он остался непреклонен. Он думал о трижды разбитом батальоне, о том, что вокруг, куда ни посмотри, одни руины. С первого дня он сражался на Западном фронте котла неизменно в самых горячих точках, мужественно и всегда успешно; не задаваясь вопросом о смысле и цели, а также о жертвах, он выполнял приказ. По приказу отправил на верную смерть бедных парней, которым предстояло удерживать оборонительный рубеж, хотя исход был предрешен и все было потеряно. Они исполнили приказ и держались на насыпи три дня, подбили двенадцать танков и захлебнулись в собственной крови. Следуя приказу, взорвали последние орудия. Они делали то, что считали своим долгом, вместе с тысячами отважных солдат и офицеров из других частей, они выполняли любое задание, даже самое абсурдное. Без них котел никогда не продержался бы так долго, и последний акт этой возмутительной пьесы начальников остался бы несыгранным. Но существовала черта, за которой любой приказ не имел силы. И теперь они к этой черте подошли…
 
Айхерт, слегка прищурившись, смотрел на генерала. Правый уголок его рта чуть приподнялся, обозначив глубокую вертикальную морщину. Он знал, что сейчас последует. За четырнадцать лет он досконально изучил принудительный автоматизм военной машины. Айхерт был готов ко всему.
Взгляд Тигра скользнул в сторону. Лицо вдруг сделалось дряблым и серым. Он обратился к своим спутникам:
– Значит, тут лазарет, – безучастно проговорил он. – Ну, что ж… Пойдемте, время дорого.
Он застучал сапогами, на ходу поднимая меховой воротник. И те, кто остался, вдруг поняли: со сцены ушел не только генерал…
  
Глава 7
 
Крушение богов
 
30 января 1943 года, десятая годовщина “прихода к власти”! Мысли так и кружат вокруг этой даты. Как оно было тогда. Десять лет назад…
Германия пробудилась ото сна! Факельное шествие… “Да здравствует фюрер!” Рождение нации!
Дайте мне четыре года! Пожар Рейхстага. Чеканный шаг штурмовиков – “Знамена ввысь” [61]. Сожжение книг, документ, удостоверяющий арийское происхождение. “Оросим жидовской кровью лезвие ножа…” [62] Германия расцвела!
Нюрнберг, имперский съезд НСДАП: флаги, солнце, Баденвейлерский марш, кока-кола, Фюртская ярмарка… Мы разрываем постыдный договор! Мода на Гитлера…
Антикоминтерн. Испания:…ожесточенная перестрелка на учебном полигоне! Домой в Рейх! “Саарская песня о родине”… Австрия: Перед лицом исторической правды заявляю… Судетская область, Мюнхен:…больше никаких территориальных претензий… с этого момента улучшать… Тысячелетие Великого германского рейха. “Один народ, один Рейх, один фюрер!”
“…а завтра весь мир!” Жизненное пространство! Жизненное пространство!!! Идеология крови и почвы! “С восточным ветром взовьются знамена” [63]… война, начавшаяся в 1914 году, для меня еще не закончилась… Данциг, Польша: Надеюсь, сюда не заявится ни одна свинья с предложением о посредничестве… Война!!! С 5 часов утра ответный огонь… с упоенным сердцем… Я ваша совесть!
Дания, Норвегия: “Арийскую кровь сохраним!” Голландия, Бельгия: гром фанфар. “На Францию маршем победным!” Фанфары! Фанфары!
…еще только один враг… “Когда в поход на Англию пойдем!” От 800 тысяч до миллиона! Если мистер Черчилль думает… Успокойтесь, он идет!..стереть с лица земли ваши города! “Когда все в прах обратится…”
Югославия, Греция: “Немецкий суд на Балканах!” – “Новый европейский порядок”.
22 июня 1941 года… Против Советов? Против Советов!.. …я заключил пакт о ненападении, в консультативной форме… клочок бумаги… Где стоит моя подпись… “Фюрер приказал – мы исполняем!”
Бестии… азиатские орды… Крестовый поход против большевизма! …переходим к аграрной политике будущего… Комиссарские предписания… Никаких скидок на ужасы войны!.. Язык, который понимает только он! Убивайте, убивайте, убивайте! Забудьте о совести. Я ваша совесть!
Я!
Смоленск, Одесса, Киев, Вязьма и Брянск… сломлена и больше никогда не возродится… последний отчаянный рывок… еще до наступления зимы…
Африка Роммеля… Бомбы на Берлин! …хочет зваться Мейером, когда… Война против Америки! …Господин Рузвельт без кораблей… одни нули…
Битва под Москвой. Бегство! …отдал жизнь за великую Германию… С верой в фюрера… “Тебя со дна земли приветит…” Материнский крест! Никогда немецкие матери не прольют слезы по моей вине! “Спасибо нашему фюреру!”
Нам удалось избежать надвигающейся катастрофы… Ничего худшего случиться не может и не случится…
Лето 1942-го: Воронеж, Кавказ. Наши затраты на востоке окупятся… нефть и железо, поля колыхающейся пшеницы! Способствуют укреплению духа солдат, за это отдают они свои жизни!