По дороге разочарований… (СИ)

— Выделите пару человек, сержант, пусть пока побудут неподалеку от него. Если диагноз подтвердится, то отправим его на остов Гавайи, в клинику для умалишённых. А если нет, отправится на материк. А пока пусть полежит здесь. Ума не приложу, что могло произойти. До сих пор был вполне адекватным мужчиной, и вдруг такое…
… Где-то далеко.
— Мама, мама! Сашка с горы на велосипеде помчался и со всей скорости в дерево, хрясь! Через руль кувыркнулся, и о ствол ба-бамс! — Мальчишка, прибежавший к дому и рассказывающий матери о происшествии, с жаром махал руками, поясняя своими жестами, как все происходило. — У велосипеда переднее колесо сразу в восьмерку, спицы повылетали! Шина лопнула! Рама погнулась, вот отец ему задаст жару!
— Тьфу, на тебя, а с Сашкой что, все в порядке⁈ — откидывая в сторону тряпку, которой вытирала стол, воскликнула мать, выбегая из дома.
— Да он, через руль как перекувыркнулся, Бамс! Лбом о дерево. Хрясть спиной о колесо, от чего, оно ваще всмятку! И всё!
— Что значит все? — Дрожа от волнения переспросила мать на бегу, приостанавливаясь и хватаясь за сердце.
— А, ничё, чё с ним сделается? Вон сама посмотри. Идет… Герой!…
* * *
Я сидел на лавочке, неподалеку от того злополучного дерева и читал какую-то книгу. Прошло около месяца с того момента, как я попал сюда. За это время прошло довольно много событий, и пожалуй стоит рассказать о них по-порядку.
Героем того происшествия, оказался именно я, вселившись в тело почти пятнадцатилетнего оболтуса, как раз в момент встречи его лба с деревом. Случись это несколько раньше, я бы постарался отвернуть, но произошло так, как произошло. Впрочем, исходя из того, что я занял это тело как раз в момент удара головой, надо думать, что бывший его владелец, уже говорит с богом. Последнее только мое предположение, и ничего более. Но с другой стороны, а куда еще он мог деться?
Но, меня сейчас больше беспокоило именно мое положение, а не то, что произошло с бывшим владельцем моего тела. По большому счету, я или вернее мой предшественник, был не так уж и виновен, в этом происшествии. Да у него взыграла юношеская гордость, и он решил доказать младшему брату подзуживавшего его в том, что тот не сможет спуститься с горы на велосипеде. Вот просто струсит и не сможет. Вот старший и решил доказать, что он далеко не трус. Оседлал свой велосипед и погнал вниз по тропе. И все, вполне возможно закончилось бы благополучно, если бы мелкий, не встал на дороге. То есть был выбор, либо давить младшего братца, либо сворачивать с тропы и.… И мой предшественник выбрал именно второе. Как итог, сломанный велосипед, на лбу здоровенная шишка, а слегка надорванное левое ухо рана на щеке и я вместо моего предшественника.
Разумеется, тут же вызвонили скорую помощь, приехавшие медики наложили пару швов на ухо, и столько же на щеку, измазали всего меня зеленкой, и объявили постельный режим, как минимум на неделю. И это в преддверии того, что через три дня, мы должны были отправляться в деревню, к бабушке и деду. Ну, по большому счету, меня это даже, где-то обрадовало. Хотя память бывшего владельца этого тела и перешла ко мне в достаточном объеме, но большого желания отправляться в глушь, к старикам, не имелось. Да и я просто не представлял, чем я буду там заниматься.
С одной стороны полученное в мое распоряжение молодое тело, а вместе с ним и возраст юноши, откровенно радовали. С другой, это же и огорчало. Стоило только подумать о том, чем мне придется заниматься в деревне, так сразу приходил в такое уныние, что хоть стой хоть падай. Ну вот не интересно мне, от слова — совсем, все эти детские игры. Все эти прятки, жмурки, догонялки, разбивные цепи и прочие салочки. Ну, не лежит у меня к этому душа. Где-то, как-то рыбалка. Если спуститься до Партизанки, можно поймать даже Горбушу, но опять же в сезон. Да и я не настолько рьяный рыболов, чтобы проводить все лето от рассвета до заката на берегу реки. Велосипед, который собирались взять с собой, тоже, скорее всего придется отправить в металлолом. Единственное, что можно с него использовать так это заднее колесо, цепь и сидение. Все остальное, включая и раму, готово на выброс. Просить у родителей новый? Ну, как-то стремно, да и по большому счету, он мне сейчас не особенно и нужен.
 
В общем, мое внеочередное ранение и постельный режим, оказался как нельзя кстати. Больше всех злился именно младший брат. Как бы то ни было, а здесь в городе, можно найти себе любое занятие, в отличие от Сергеевки, где даже нет нормального телевизора. То есть он, конечно, есть, но ловит только первый канал, а там по сути, нечего смотреть, кроме новостей и балетов. Когда-то там поздним вечером покажут кино, после программы «Время», но опять же выглядывать среди постоянных помех кадры фильма и обрывки разговоров, та еще радость.
Постельный режим продлился очень недолго. Ну, что такое неделя, для молодого растущего организма, зато, после итого как сняли с меня швы, и докторша, отменила постельный режим, рекомендовала моей маме, не отправлять меня надолго из города, в свете того, что удар был все же силен, и ей хотелось бы понаблюдать за мною, из-за опасения рецидива. Тем более, что шишка на голове сих пор не сошла, да и синяк под глазом и на половину щеки, хоть и перешел в другую стадию и стал желтовато-лиловым, но все же не стоило пугать людей, отправляя меня неизвестно куда. В принципе, я чувствовал, что у меня уже все зажило, разумеется если не учитывать гематому, но мнение врача было только на руку. И поэтому я, с трудом скрывая свою радость, с серьезным выражением лица, выслушал все советы, прискорбно кивая при этом. И создавая у врачихи чувство, что если бы не проблемы со здоровьем, то прямо сейчас бы бросил все и умчался в деревню. Ко всему прочему, последнее слово сказала мама, объявив, что я сам виноват в содеянном и потому, как минимум до середины июля, даже не надеялся смыться в Сергеевку.
Следующие две недели, я гулял в саду, читал книги, благо, что дома имелась шикарная библиотека, и наслаждался внезапным отдыхом и бездельем. Именно тогда и произошла та встреча, которая заставила меня взглянуть на появление здесь по-новому. В это солнечное июльское утро, встал как обычно около семи утра. Маму, часто удивляло мое изменившееся расписание. По ее словам, раньше меня было трудно добудиться, особенно когда шли занятия в школе. Приходилось буквально, сдергивать с меня одеяло, а иногда принимать и другие более крутые меры, например применяя воду. Сейчас же, после того злополучного удара, все изменилось. Я просыпаюсь не свет ни заря, делаю зарядку во дворе дома, а что самое главное, более всего изумившее обеих моих родителей, так это то, что я по утрам принимаю душ.
— Раньше-то, тебя и умыться было не заставить! Так плеснешь пригоршню воды на лицо и считай умывание завершено. А про то, чтобы почистить зубы, так и вообще со скандалом.
Ну да, как-то привык к тому, что утром встаешь пропотевший за ночь, и от тебя несет как от вонючего скунса. Что же касается зубов, так дешевле трижды в день почистить их зубной щеткой, нежели потом, отдавать свои кровные у дантиста. Здесь конечно медицина бесплатна, но с другой стороны, уж лучше бы она была за деньги, чем терпеть лечение зубов, ведущееся на допотопных бормашинах и безо всякого обезболивания. Разве что новокаин вколют при удалении чего-то сложного. Вот и приходится стараться и отслеживать.
Позавтракав и проводив маму на службу, она у меня работала бухгалтером в отделе материально-технического снабжения флота, я побродил по дому, а после решил податься в ближайший скверик. Им был парк посвященный воинам погибшим во время недавней войны. Взяв с собою какую-то книжку, устроился на лавочке, неподалеку от того самого дерева, в которое я так удачно въехал на велосипеде, и углубился в чтение.
Некоторое время спустя, послышался шум автомобиля, и чуть в стороне, у самого входа в парк, остановился роскошный лимузин с флажками Соединенных Штатов, установленными на капоте. Здесь во Владивостоке, который хоть и считался закрытым городом, и попасть в него человеку со стороны, было практически невозможно, хотя это касалось в основном своих же советских людей, тем не менее имелось консульство США. И автомобиль, остановившийся неподалеку, принадлежал именно им.