По дороге разочарований… (СИ)
Я, просто испугался. Испугался того, что вскрытая крышка сундука, вновь отправит меня неизвестно куда, заставив начать все сначала. А мне этого совсем не хотелось. Еще больше, не хотелось попасть в «день сурка». Мне почему-то казалось, что меня вновь забросит в Сан-Себастьяно, что я вновь соглашусь поехать с дядюшкой Джо, ловить рыбу, а следом за тем вполне возможно произойдут и все остальные события. С другой стороны, я конечно понимал, что смогу например отказаться от перевозки виски в Чикаго, и тогда не попаду в тюрьму, в которой не проведу, последующие три года. Но в тоже время это означало и то, что не последуют и другие события, и кто знает, как все это скажется на моем будущем.
А во-вторых, мне нравилась та жизнь, которая была у меня сейчас, и менять ее на что-то иное, очень не хотелось. Тем более, что я сейчас достаточно обеспеченный человек, и менять шило на мыло, мне кажется не слишком правильным поступком. Но с другой стороны, я и не старался избавиться от этого сундука, оставляя его вскрытие, так сказать на черный день. Вдруг случится так, что у меня просто не останется другого выхода, чем начать все сначала. И тогда оставив в стороне все свои сомнения, я все же вскрою этот сундук и будь, что будет.
И такой день, увы, наступил.
После увольнения в запас, я жил своей обычной жизнью, и можно сказать не думал ни о чем плохом. Мне казалось, что недавняя служба в армии убережет меня от последующей войны, и самое многое, на что можно рассчитывать, так это призыв в ополчение, и пусть частые караулы, но не покидая пределов острова. Все произошло несколько иначе.
Нападение Японии на Перл-Харбор произошло в тот же день, что и в моей истории. При этом, так же, как это произошло и в моем прошлом, Японские авианосцы, нацелившиеся на остров, были обнаружены подразделением радиолокационной разведки за пять с половиной часов, до нападения, и были, точно так же проигнорированы командованием. И даже предупреждение о том, что японские самолёты движутся по направлению к острову, не вызвало ни у кого не паники, ни каких либо других действий. Более того, командование предложило «не молоть чушь, а лучше заняться каким-нибудь делом, чем отрывать занятых людей ложными сведениями, о якобы готовящемся нападении». Результат описан во множестве книг, об этом снято множество фильмов, поэтому не буду вдаваться в подробности, которые и так известны всем.
Лично я провел, этот день находясь в собственном доме, заранее зная, что именно эта часть острова, пострадает меньше всего. То есть где-то милях в десяти, от города в котором я нахожусь, упадет подбитый японский самолет, а неподалеку от Жемчужной Гавани, на берег выйдет единственный японский солдат, не помню его имени, который эвакуируется из малой подводной лодки, которая сядет на мель неподалеку от острова, и на этом все завершится. Паника, последовавшая за нападением, была разумеется, нешуточной, но порядок, восстановили быстро. А уже через шесть часов Соединенные Штаты объявили о своем вступлении в войну. Я конечно же сразу связался со своим командованием, согласно выданному предписанию, но пока от меня ничего не требовалось. И вместе с тем, что-то прямо давило на грудь, намекая на то, что добром все это не кончится.
Глава 21
21
Всеми правдами и неправдами, я кое-как сумел вывести со своих счетов, чуть больше семисот тысяч долларов. В связи с объявлением войны, деньги со счетов выдавали очень неохотно, к тому же вскоре, на долларах, которые имели хождение на Гавайях, должна была появиться надпечатка, указывающая на то, что эти деньги имеют хождение именно на Гавайях. Имелось большое опасение в том, что японские войска высадятся на островах, и попытаются изъять у местного населения деньги. Но данная надпечатка должна была указать как бы именно на местную валюту, не имеющую никакой ценности во внешнем мире. Впрочем, оккупации Гавайских островов не произошло. Хотя до самого конца войны по островам ходили деньги с надпечаткой — «HAWAII»
Выведя сколько смог наличных денег, изготовил в местных мастерских герметичный металлический ящик, и тщательно упаковав выведенные наличные, спрятал их выше по склону той горы, возле которой купил себе дом. В тот же ящик ушли и некоторые драгоценности, оставшиеся от тетушки Бенедиктины, а так же купленные мною самим, по тому или иному поводу. Имелись большие опасения в том, что после войны, и изъятия так называемых «Гавайских долларов» могут объявить что деньги, находящиеся на счетах жителей островов проходят именно по статье местной валюты. И следовательно могут быть обесценены. А спрятав какую-то часть средств в обычной валюте, имелась надежда, что хотя бы семьсот тысяч у меня сохранятся.
В начале мая 1942 года, я получил повестку, и предписание явиться в призывной пункт, расположенный в порту столичного округа Гонолулу, для отправки на материк. При себе предписывалось иметь документы, а так же продукты питания из расчета, на три дня. Неявка в обозначенное время, будет расцениваться как дезертирство. Все мои надежды на то, что я буду проходить службу на острове, рухнули в одно мгновение. И я понял, что тянуть дальше некуда. Даже если я каким-то образом выживу в этой войне, все придется начинать сначала. Дом за эти три-четыре года обязательно разграбят, автомобиль тоже уйдет неизвестно кому на следующий же день, после моего отъезда. Счета в банке, как я уже говорил, вполне могут объявить обесцененными, в связи с введением местной валюты. Останется только спрятанный ящик, и хотя, какая-то надежда на безбедную жизнь останется, но до нее нужно будет пройти через все горнило войны, и остаться живым. Куда лучше, попытаться вскрыть сундук и положиться на волю судьбы. Глядишь, и занесет не слишком далеко, и можно будет воспользоваться и своими деньгами и всем остальным. Да и все-таки было интересно, что же такого находится в сундуке, из-за чего, во-первых, меня перенесло в такую даль. А, во-вторых, откуда Курт Честер узнал об этих сокровищах, и за, чем именно он охотился.
Сейчас к моему удивлению, все обошлось, без каких либо эффектов, типа вспышек и тому подобного. Что в таком случае, послужило причиной в прошлый раз, было не лишком понятно. Более того, собственно после того, как сундук был вскрыт, вообще ничего не произошло. Некоторое время сидя перед открытой крышкой сундука, я тупо вглядывался в прикрытое просмоленной парусиной его содержимое и не понимал ровным счетом ничего. Либо это был не тот сундук, либо, чего-то не хватало для активации переноса. Впрочем, если дело всего лишь в последнем, то активатор найти, как мне кажется, не так уж и сложно. Вполне возможно, что им послужила, скажем соленая морская вода, или что-то еще. Хотя я и очень сомневаюсь в том, что та же вода не заполняла сундук до того момента, как я его вскрыл. Значит нужно все-таки, что-то иное. Пока же, я решил посмотреть, что находится в этом ящике.
Откинутая в сторону парусина, заставила меня скептически поморщиться. Может на тот момент, когда этот сундук закладывался на хранение, этот красный камзол с золоченой вышивкой по обшлагам и рукавам и был, чем-то ценен его хозяину, но сейчас он годился разве что на помойку. Честно говоря, если бы не завтрашнее отправление на войну, я бы выругался, только из-за того, что вытащенный из сундука костюм, просто напросто осыпался каким-то хламом, на пол моего дома, добавив кучу грязи или скорее тканевого хлама, потому как первый же ветерок, донесшийся из раскрытого окна, развеял эти ошметки, по всей комнате.
Под первым костюмом лежали еще какие-то тряпки, похоже, съеденные молью, или кем-то еще ничуть ни с меньшим старанием, чем тот что лежал на верху. И как мне кажется, тоже самое, произошло бы и с парусиной, которая прикрывала все это богатство, не будь она просмолена насквозь. Причем до такой степени, что я с трудом ее ворочал. Доставать весь этот хлам из сундука совершенно не хотелось, но пришлось, хотя бы из-за того, что нужно было понять, отчего сундук был настолько тяжел, что я со своим штурманом, с трудом перенесли его в то раннее утро от грузовика до парохода.