Замуж за короля? Ни за что! (СИ)

Представляю, если бы за нами стояли гости, то их бы сдуло к стене и как минимум попортило причёски. И это я ещё сильно не фантазирую, мне, собственно, некогда — замуж выхожу! 
— Северин дер Гуттанберг, он же Фьор, готов ли ты взять в жёны Виолетту Трамборскую? — торжественно спросил Лазарус. 
Не знаю, как у Фьора, а у меня словно в груди запершило от Виолетты Трамборской. Это ведь не совсем я, меня зовут Маша Морозова, пусть тело действительно Виолетты. Я взглянула на любимого и прочла в его глазах созвучные мысли. 
— Забыл уточнить, — смущённо кашлянул Фьор. — Тело Виолетты, а душа другая. 
— Мария Морозова, — вставила свои пять копеек. 
Выражение лица архимага было эпичным. Даже описать не берусь — так было забавно. 
— А раньше об этом сказать никак? — Он ехидно выгнул бровь. 
— Прости, как-то к слову не пришлось. — Фьор виновато развёл руками. — Не до этого было. 
— Ладно, потом поговорим, — тяжело вздохнул архимаг. — Ты хотя бы из нашего мира? 
— Нет, но с Виолеттой мы были духовные близнецы. 
Лазарус даже крякнул от удивления. Судя по мимике, он явно хотел расспросить меня поподробнее, но процесс уже запущен, вихри закрутились, прерывать такое нельзя. 
— Хорошо, Северин дер Гуттанберг, он же Фьор, готов ли ты взять в жёны Виолетту Трамборскую, она же Мар…
— Мария Морозова, — напомнила я. 
— Маряимарозова, — как мог, повторил архимаг. 
— Готов! — спокойно и в то же время весомо проговорил Фьор. 
Ух, у меня даже волна дрожи по телу пробежала от его тона. Я уже молчу о волнении в целом — всё-таки событие неординарное, более того — долгожданное! 
— Виолетта Трамборская, она же Мареамарозова, готова ли ты взять в мужья Северина дер Гуттанберга, он же Фьор? 
— Готова! — выдохнула я. 
Что-то меня так колбасить начало, даже ноги задрожали. И дышать стало неудобно, что неудивительно, воздух-то реально сгустился. 
Что говорил Лазарус дальше, я понимала слабо. Только чувствовала, как разгорается огонь в груди, как от Фьора идут ко мне горячие волны, как наша магия тянется друг к другу… 
А потом я не выдержала и… упала в объятья своего жениха. Ноги подкосились, тело затряслось уже полностью, и только взгляд Фьора — любящий, обволакивающий — держал меня на плаву. 
В какой-то момент меня пронзила довольно сильная, но короткая боль, от которой я попросту отмахнулась. И этим меня пугали? Пф, да после родов и эпичного падения с балконом это просто мелочи жизни! 
После боли наступило блаженство. Я чувствовала, как мы срастаемся с Фьором, как наш огонь переплетается столь тесно, что уже не разобрать, где чьё пламя. Нестерпимо хотелось скинуть с себя красивое и в то же время жутко надоевшее платье, сорвать с новоиспечённого мужа рубашку и прочее и… 
— Благословенны истинные! — воскликнул Лазарус после чего буйство магии стало затихать. 
Видимо, здесь это финальная фраза обряда. Мужем и женой официально не объявляют, а вот так провозглашают. Интересненько! 
— Можете отправляться в спальню, пользуйтесь тем, что я сейчас добрый, — устало выдохнул архимаг после того, как магия улеглась. — Так уж и быть, подожду ваших объяснений до завтра. 
Я только и смогла, что хихикнуть, а потом и вовсе охнула, потому что меня подняли и понесли. Причём не из храма, а вглубь, где, оказывается, имелась брачная спальня с такой огромной кроватью, что мама не горюй! От одного её вида стало невыносимо жарко, мне даже показалось, что платье уже начало тлеть и вот-вот вспыхнет. Ой, а это не кажется, действительно запахло палёным… 
— Потерпи, милая, ещё чуть-чуть, — Фьор говорил таким низким, таким волнующим голосом, что ни о каком терпении речи и быть не могло. 
Я всё-таки вспыхнула и тут же испугалась: вдруг у меня тоже волосы сгорят, как у Фердинанда? Как-то не улыбается ходить лысой. Да и кровать жалко, вон она какая роскошная. Наверняка удобная, а если мы её подожжём, то где тогда будем любить друг друга? Не на полу же… 
— Не бойся, в этом храме мы ничего не сможем повредить, сколь бы сильны ни были, — поспешил успокоить меня Фьор, сам при этом тоже вспыхнул. 
 
Миг, и мы теперь оба обнажены, волосы при этом, слава Богу, не пострадали — я проверила. А потом стало как-то не до них. Его губы требовательно накрыли мой рот, спина коснулась шёлковой прохлады простыни, которой оказалось не страшно наше пламя. 
Ох, эти сильные и в то же время заботливые руки! Такие большие, такие горячие… 
Его пронзительный, полный страсти взгляд, от которого горишь ещё сильнее, хотя куда больше? 
Его напор, которому я рада, который распаляет, зажигает звёзды в моих глазах. 
— Девочка моя! — простонал он, когда я взорвалась от невыносимого удовольствия. 
— Твоя! — прохрипела я, дрожа, словно пробежала стометровку на скорость. — А ты мой! 
— Твой! — воскликнул он и тоже взорвался. 
Тогда-то нас и накрыло такой волной жара, по сравнению с которой все, что было до того — просто детский лепет. Костерок для туристов, который не идёт ни в какое сравнение с необузданной стихией. Мощной, сметающей всё на своём пути, даже страшновато стало, но уже не просто за волосы — за жизнь. 
Зря, как оказалось. 
Огонь никак не навредил нам, да и кровать осталась целой. Фьор был прав — это особое место, которому даже такое буйство не страшно. Фух, вот и славно! Не хотелось бы отвечать за разрушение храма по независящим от меня причинам. Как в том фильме про Шурика: «Что, и часовню развалил тоже я?» [1]. 
 [1] Цитата из фильма «Кавказская пленница». 
  
Глава 28. Кто украл Фердинанда?
 
Фьор 
Первое брачное утро встретило меня интересной вестью: Фердинанд исчез. Учитывая, в каком он пребывал состоянии после вчерашнего допроса, не совсем понятно, где он взял силы на побег. Скорее всего, ему помогли, вопрос: кто? Учитывая, что мы взяли его соратников на месте, получается, там были не все. 
С огромным сожалением мне пришлось покинуть свою жену, чтобы заняться этим вопросом вплотную. Тело ломило, ему совершенно не хотелось вылезать из-под одеяла и куда-то идти. Оно жаждало продолжения брачной ночи, но дело есть дело. Пламя тоже возмущалось, пылало в груди так сильно, что порой мне было трудно его контролировать. 
Но самое удивительное было не это, а то, что я чувствовал: наш огонь действительно стал общим и очень мощным. Более того, в тот момент, когда я разозлился на охранников, прошляпивших исчезновение короля, Виолетта, похоже, почувствовала это и… оттянула часть огня на себя. Не знаю, что она сделала с излишками, но факт остаётся фактом — это сработало! 
Первым обнаружить место нахождения Фердинанда попытался Варетрос. 
— Этот засранец укрылся от своей стихии! — Он выглядел обескураженным, и было от чего. Архимаг водной стихии и не смог найти своего ученика! — Либо он умер, либо стремится к этому, потому что жить без связи со своей силой — сами знаете, чем чревато. 
— Жаль, всех некромантов перебили, не к кому теперь обратиться, чтобы узнать наверняка. — С другой стороны, вряд ли бы они согласились нам помочь. 
Скорее наоборот. 
Правда, стоит уточнить, что в отличие от своего ученика, которого я развеял в пыль, Арахнус физически ещё дышал, но это ненадолго. Лазарус хорошо над ним поработал. 
— Знаешь, буквально вчера я поймал себя на ощущении, что стоит ждать возвращения Кэрвина, — неожиданно выдал Бореос. 
Странно, он ведь с воздухом дело имеет, а не с некромантией. Или ему это нашептали ветра? 
— Думаешь, стоит вновь попробовать поискать его через родственную кровь? 
— Почему бы и нет? Но сначала всё-таки Фердинанд.