Костер на берегу (СИ)
Поглощенный своими мыслями чуть было не застреваю в пробке перед КАД. От всей души матерю Смольный, чиновников, безалаберных проектировщиков и всех, кому приспичило в этот прекрасный субботний летний день сесть за руль. Особенно яркие комментарии идут в адрес того укурка, что намудрил с кольцами и развилками выезда на Кольцевую из Восточного Мурино и Девяткино. Это ж сколько травы надо было скурить, чтоб такие узлы навязать?!
В последний момент врубаюсь в ситуацию. Резко влево и через встречку, подрезаю обиженно бибикающую «Лачетти». Мигаю аварийкой: «Извини, братан». Дальше туннелем прямо на Руставели и по Суздальскому. Город проскакиваю окраинами, светофоры пролетаю на мигающий. Мой путь лежит по Выборгскому шоссе. Затем на развязке ухожу на новую федералку.
Настроение опять возвращается в норму. Не забываю тормознуть у заправки и залить полный бак. Отпуск начался. И пусть все горит и катится к такой-то матери. Впереди две недели. Сначала «Дальние огни», потом буду посмотреть. Однозначно, в город не вернусь. К чертям эту работу, блоги и приятелей с которыми хорошо пить пиво, но фиг когда дождешься от них поддержки.
Вот и поворот на местную. Дорога сразу портится. Разметка полустертая, полоса асфальта узкая. Добро, машин мало. На поворотах приходится сбавлять скорость. Играет радио. Настроение великолепное. Под Кипелова хочется придавить газ. Жаль, на этой дороге не разогнаться. Из-за заросшей обочины и кустов видимость плохая, на асфальте выбоины, приходится уворачиваться от ям. У меня и так подвеска не айс, боюсь совсем разбить стойки и стабилизаторы. Увы, за все приходится платить, так что, лучше притормаживать на поворотах.
Музыка сменяется выпуском новостей. Переключаюсь на другой канал. Из динамиков льется что-то легкое и смутно знакомое. Простая мелодия. Прибавляю громкость. Музыка зовет куда-то в даль, настраивает на хорошее, пробуждает воспоминания. О чем? Не знаю. Сам понять не могу. Как будто о любви, о той девушке. Кто она? Сам не знаю. Я уже не первый год один. С Ксенией расстались еще в институте. А больше никого у меня и не было. Может быть Лена? Господи, я уже забыл, как она выглядит. Какого цвета у нее глаза? Не помню. Дальше поцелуев у нас дело не зашло. Повел себя как дурак. Обидел, а подойти и объясниться, попросить прощения смелости не хватило. Кто-то рассказывал, она сейчас замужем, двое детей. Живут в Купчино. Надеюсь, ей повезло с мужем, встретила свою вторую половинку, а не такого закомплексованного болвана, как я.
Песня зовет, уносит вдаль. Мелодия манит. Периферийным зрением замечаю человека на правом сиденье. Это она. Девушка в белой блузе. Черт! Поворачиваю голову — нет там никого, показалось. Чуть было не пропускаю поворот. Бью по тормозу, выкручиваю руль, переключаюсь на третью и давлю газ в пол. Сердце стучит от всплеска адреналина. Чуть-чуть, и вылетел бы с трассы. Машину жалко. Денег на новую нет.
Открываю окно и закуриваю. А ведь на базе я буду не один. Вдруг да повезет? Даже когда совсем плохо, когда жизнь давит свинцом и беспросветным мраком, всегда есть надежда на лучшее. Без этого нет смысла жить.
— Все будет хорошо — утвердительно киваю и улыбаюсь.
Глава 4 Лена
Папа не подвел. До Поклоногорской площади домчал за десять минут. В летнее субботнее утро даже в столице на улицах пустынно. Машин мало. Все больше автобусы и такси канареечной расцветки. Зато на площади людно. На парковках близ аллеи большие автобусы. Реют флаги. Разновозрастные гимназисты и школяры собираются вокруг транспарантов и табличек с названиями лагерей. Мне в «Дальние огни». Еще полчаса до отправления, а на первый взгляд, уже почти все собрались. Огладываю площадь и кучку гимназистов под табличкой с нашим лагерем. Дашу не видно. Сердце предательски сжимается.
Нет, все хорошо, она только задержалась. Рядом с папиным «Корветом» паркуется бежевый «Мерседес». Машина знакомая, за рулем улыбающийся Геннадий Павлович, рядом с ним моя подруга и самый близкий человек. Ого! Даша с собой целый эскорт привела. Из машины выскакивают два ее младших брата. Серьезного вида молодые люди в одинаковых коричневых рубашках, с одинаковыми стрижками и одинаковыми лицами. Близнецы. Только когда они стоят рядом, можно заметить, у Лёни разрез глаз другой и ямочка на подбородке чуть больше, чем у Аркаши.
— Лена! — подруга выпархивает из машины.
Мы обнимаемся, как же, не виделись два дня. Целая вечность! Дашины братья тем временем открывают багажник. При взгляде на забитый сумками и рюкзаками отсек глаза округляются.
— Это все твое?
— Ты о чем? Ах, это. Только половина. — Подруга пренебрежительно машет рукой, дескать «ерунда, мелочи». — Мальчишки едут в «Нахимовский». Ты представляешь, Света вчера отказалась от лагеря! Из всего класса нас только двое.
— Двухместное размещение — опускаю глаза вниз. — Нам скучно не будет.
— Конечно — в глазах одноклассницы вспыхивают веселые искорки. Все понято как надо. От этого взгляда сердце замирает. Мы будем вдвоем. Я и она. «Мечты сбываются» — как в рекламе «РосАтома». У нас целая смена впереди, целая вечность. Я и она — как давно об этом мечтаю.
Светку не жаль, изрядная она зануда. Девчонка неплохая, отзывчивая, но мы с ней особо не дружим. Не едет, плакать не будем. Хотя стоит позвонить, узнать, что случилось. Может беда какая?
Нет, Даша уже в курсе всех новостей. Она бы все рассказала еще вчера, но у меня телефон был выключен. После обеда тренировка, потом гуляла в парке с книжкой, вечером с Витькой катались на Гранитную площадь к фонтанам. Братишка залез на постамент памятника Николаю, пока его городовой не согнал. Хорошо гуляли, весело. В общем, о трубке я вспомнила только утром. Не много потеряла.
Оказывается, Светкины родители спонтанно собрались в турне по горам и заповедникам Южного Урала. Летят до Екатеринбурга, там арендуют внедорожник, берут две палатки и едут на озера. Старший брат у Светы остается в Петербурге, у него работа. Младшего на все лето отправили к бабушкам под Колтуши. Остаются Света и сестренка Ивета. Обе летят с родителями. Целая палатка на двоих, купание в озерах, горы, леса, пещеры, быстрые реки, настоящий отдых на природе. Даже завидно немного. Нет, не завидую. Я тоже еду на природу. Папа говорил, наш Перешеек не хуже Урала и Швейцарии.
Папа достает из багажника мою сумку. Нет уж, перехватываю у него баул и забрасываю за спину. Я не маленькая, сама могу о себе позаботиться. Зато Дашин багаж до точки сбора несут оба брата.
Наши отцы не дружат, просто знакомые. Даже по работе нет общих интересов, мой директор по проектированию в «РосАтоме», а Дашин папа фрезеровщик на Адмиралтейских верфях. Но двое мужчин всегда найдут тему для разговора. Это я и наблюдаю прямо сейчас. Обсуждают машины, конечно. Мама говорит: «Мужчины никогда не взрослеют. Все мысли только о куклах и машинках».
— Всем здравствуйте! Я Даша, а это Лена — моя подруга приветливо машет рукой кучке мальчишек и девчонок под табличкой «Дальние огни».
Что это с ней? Обычно Даша более стеснительна, редко к кому подходит первая. Сегодня ее словно подменили. Вон, какой-то юнец, ровесник здоровается с ней за руку, расплывается в улыбке. Дашка кивает, отвечает на вопрос. Невольно хмурюсь, обжигаю паренька холодным надменным взглядом и отворачиваюсь. Краем глаза замечаю, улыбку с него как ветром сдуло. Чувствую укол ревности. Раньше такого не было.
Нехотя здороваюсь и знакомлюсь с будущими товарищами по лагерю. Оставляю Дашу с новыми знакомыми и сажусь на свой баул, вытянув ноги. Хорошо, когда не мешают. Если бы еще заткнуть галдящих сорок за спиной…. Скольжу взглядом по домам, долго смотрю вдоль проспекта. Красиво у нас. Любимый город, лучший в мире. Пусть я мало ездила, мало видала других городов, но Петербург самый лучший. У нас все есть и все в меру. Большой, красивый и родной город. Одно плохо, зимой солнца мало.
На втором месте Константинополь. Тоже молодой красивый большой русский город у моря. Мы туда летали прошлым летом. Папа единственный раз в жизни совместил приятное с полезным — поехал инспектировать Белогорскую станцию и взял с собой всю семью. Две недели на Мраморном море. Жили в самом Белогорье. Маленький городок, приветливые люди, море, свежая рыба. Шаланды на заре приходили в порт с уловом. Тут же на причалах можно было выбрать еще живую, бьющуюся в сетях рыбу.