Господин маг, это не лечится!

– Конечно, зачем говорить со мной, – продолжала она, сжимая розовый орущий комок. – Ведь кто я для тебя? Судя по всему, никто, если даже Лера раньше узнает о твоей грядущей женитьбе! Это ведь ужасно и возмутительно, отмени все, пока не поздно!
«Потому что даже Валерия за меня порадовалась, а ты только стенаешь и выжимаешь из себя несуществующие слезы!» – вертелось у него на языке. Но спорить с маменькой было бесполезно, она все равно не услышит никаких аргументов, только распалится сильнее.
  
– Ну раз ты все знаешь, – Илья постарался взять себя в руки и говорить как можно спокойнее, – то проследи, чтобы горничная завтра подготовила гостевую комнату для Софьи.
– Я не стану жить под одной крышей с какой-то девкой! – взвизгнула она.
– У тебя хороший дом под Ржевцом. Там природа, свежий воздух, яблоневые сады под боком. Давно предлагаю туда перебраться.
Лизавета набрала полную грудь воздуха и крепче сжала орущее нечто, но промолчала. Они оба знали, что прекрасный во всех отношениях городок Ржевец совершенно не подходил под размах матушкиных запросов. Какие там развлечения? А светская жизнь? В Ржевце жили и трудились обычные люди, выращивали яблоки на все царство и экспортировали соседям. А еще – открыли заводы по производству соков, пюре и пастилы. Возвышенной Лизавете совершенно нечего там было делать и не с кем общаться. Главное – некому пить кровь, а без этого она скучала и загибалась, точно упырь из древних сказок.
В молодости Лизавета были подающей надежды актрисой, даже успела блеснуть в паре театральных постановок, после одной из которых и подцепила Андрея Гордеева, известного столичного лекаря, пользовавшего царскую семью. Семья Гордеевых не слишком благоволила браку, но сдалась под напором отца. Что случилось дальше, Илья не знал, только помнил, что почти все детство провел с отцом и гувернанткой. Какое-то время он даже искренне считал ее своей мамой и удивлялся, когда появлялась настоящая.
Она возникала в его жизни короткими вспышками, когда не была занята в постановках или на гастролях. Влетала яркой птахой, чмокала его в лоб, вываливала гору критики в духе: ах, Илюша, с таким носом как у тебя стоит больше внимания уделять прическе. У тебя ужасный цвет кожи, не сиди столько над учебниками! Как жаль, что ты целиком пошел в отца, с такой внешностью тебе не найти себе приличную жену.
С годами Илья понял, что в чем-то она права. Отцу так и не удалось найти себе приличную жену. Ведь мамы других знакомых ему мальчиков вели себя совершенно иначе.
Еще Лизавета строго-настрого запретила называть себя «матушкой», обращаться к ней стоило только по имени. Ходить куда-то вместе нельзя. Потому что такой рослый и нескладный сын делал Лизавету старухой. Беспокоить ее своими проблемами нельзя. Навещать его во время болезни она тоже не собирается, ведь можно заразиться и потерять голос! Или, не приведи Отец Небесный, испортить оспинами кожу.
Постепенно Илья привык считать себя наполовину сиротой, у которого есть отец и странная женщина Лизавета, визиты которой нужно просто пережить. Дальше он поступил в лицей, затем – в медицинскую академию, встретил Тасю… Потом она заболела, умер отец, через год после него – Тася. И только тяжелым помешательством от горя можно объяснить то, что Илья согласился на предложение Лизаветы пожить у него. Маменька обещала помочь с внуками и домом, а на деле оказалась одной большой проблемой.
– С твоей стороны было крайне непредусмотрительно найти себе невесту, не посоветовавшись со мной! – выпалила она и гордо расправила плечи. – После такого даже не думай, что я буду помогать тебе в отношениях с ней или разрешу плакаться у меня на груди.
– Мне бы такое даже в голову не пришло, – честно ответил Илья и тут же поморщился от оглушительного мявка. – Это кто у тебя на руках? Ты подобрала котенка на улице?
От возмущения Лизавета побагровела и тут же сунула лысое нечто в лицо Илье:
– Это элитный котенок редчайшей итилийской породы! Матильда Августина ди Лоренцо! Я купила ее сегодня, хотя для этого пришлось ехать на другой конец города на такси, ведь ты отказываешься покупать мне собственный моб…
– За сколько? – перебил ее Илья, разглядывая бедное трясущееся существо. Насчет редчайшего Лизавета не ошиблась, второго такого уродца еще поискать!
– Сущие мелочи для такой породы, – уклончиво ответила Лизавета. – Мне еще сделали скидку…
– Сколько? – Илья отодвинул котенка от своего лица и навис над матушкой.
– Всего-то пять сотен, я же говорила, это сущий пустяк!
Пустяком это было только для живущей в собственном мирке Лизаветы. Та же Стеша, первоклассная медсестра, получала в месяц всего полторы сотни рудов. Зарплата Ильи в этой же больнице составляла три сотни, а матушка влегкую спустила все пять на лысоватое нечто и даже не чувствовала себя виноватой.
– Откуда ты взяла столько? – злился Илья. – Нет, погоди, скажи лучше, зачем ты их потратила? Сама же кричала, что не хочешь видеть никаких котов в доме, когда Ксения принесла серого котенка от подруги? И падала в обмороки, пока тому не нашли новый дом!
– Только ты можешь сравнивать беспородного уродца с элитным представителем редкой породы! Матильду не стыдно будет показать подругам…
– Ах вот оно что!
Илья мрачно вздохнул и отправился к себе в кабинет. Иронично, что и в этой ситуации виновата Валерия. Супруг подарил той породистого котенка к дню рождения, и Лизавете сразу же понадобился такой же. Только еще дороже. Здесь она не промахнулась, потому что любимица Валерии стоила всего семьдесят рудов.
– Вернись, мы не договорили! – кричала Лизавета ему в спину, но Илья уже закрыл дверь и устало повалился в кресло. Слишком хорошо он знал тему для предстоящего разговора: если матушка махом спустила пять сотен, то осталась без денег до конца месяца. А выдавать ей новую порцию купюр на непомерные траты он не собирался.
***
К завтраку Лизавета не спустилась. Но время, когда Илья собирался на работу, было для нее несусветной ранью, вытащить себя из уютной постели в семь она не могла даже ради скандала. Зато Ульяна Викторовна уже сидела в гостиной и потягивала кофе.
Она числилась гувернанткой у Федора и Ксении, но Илья и сам не заметил, как Ульяна стала практически членом семьи. По крайней мере с ней он проводил куда больше времени, чем с матушкой. По утрам Ульяна всегда вставала пораньше, чтобы позавтракать с Ильей и поделиться с ним происходящим в жизни детей.
Но сегодня и у нее были темы поинтереснее.
– Илья Андреевич! – гувернантка подскочила на ноги, едва завидев его в дверях. – Ох, какое несчастье!
Договорив, она приложила руки к груди и еще сильнее вытаращила глаза, и без того всегда бывшие слегка навыкате, как у гигантской совы. Кто-то наверняка счел бы Ульяну привлекательной: милая, ухоженная барышня, еще не справившая тридцатилетие. Темные густые волосы и пухлые губы только подчеркивали ее красоту. Но Илья, во-первых, считал неэтичным засматриваться на гувернантку своих детей, во-вторых, всерьез беспокоился о ее глазах. Даже предлагал Ульяне проверить щитовидную железу, на что получил массу возмущений.
Вот и сейчас он наблюдал за тем, как она таращится, и едва сдерживался от мыслей оттащить девушку-сову в больницу насильно. Из-за этого не сразу сообразил, о чем именно она говорит.
– Какое такое несчастье?
– Дети! – продолжала Ульяна. – Они вчера были сами не свои после разговоров о вашей скорой женитьбе.
И пусть он понимал, что добродушная Валерия вряд ли поделилась новостью из-за злого умысла или желания посплетничать, скорее – случайно заглянула в гости и не смогла сдержаться, но все равно злился на нее. Лишила последних спокойных денечков! Нет, рано или поздно семья бы все равно узнала о Софье, но лучше бы поздно.
  
– Да, вы правы, – признался Илья, – сегодня же поговорю с ними.
– То есть вы даже не отмените это вопиющее событие? – ужаснулась она.
– С чего бы? – Илья удивился и испытующе поглядел на Ульяну.