Господин маг, это не лечится!

Насколько поняла, от людей феи жили обособленно, так просто на улице не наткнешься, а по картинкам в книгах из библиотеки Гордеевых не поймешь. Художник и типичного рудца нарисовали таким, что только подписи «Разыскивается. Обнаружившему пристрелить на месте» не хватало. Впрочем, этот живописец в целом не любил людей, фарузы, норнгцы и итилийцы у него вышли не лучше. Просто международная банда, а не атлас народов мира!
  
Впрочем, читать о приключениях веселой девушки, решившей притвориться переводчиком, мне нравилось куда больше, да и о феях там написано куда понятнее. Даже жаль было откладывать книгу и идти на обед, но и оставаться в комнате неприлично. Я пока еще не слишком разбиралась во всех этих тонкостях здешнего этикета и боялась ошибиться.
В столовой уже ждала Элия, затем подтянулись и дети вместе с Ульяной. Та по пути распекала их за плохие отметки, при этом так страшно таращила глаза, что я боялась – выпадут. Ксения, как всегда, походила на куклу: аккуратное синее платье, локоны, бант в тон и, могу поспорить, подрумяненные щеки. Но сейчас из-под ее ангельской внешности яснее проглядывала волчья сущность. Ксения недобро косилась на Ульяну, слегка сутулилась и яростно мяла пояс платья. Того и гляди вцепится в гувернантку-совушку, и полетят по столовой перья.
Федор тоже хмурился и напряженно молчал. Он вообще был самым загадочным из домочадцев. Ходит, как тень, ни с кем не разговаривает, почти все свободное время торчит у себя в комнате или в библиотеке. Илье впору бы заволноваться и по врачам сынка поводить, начиная с психотерапевта.
Интересно, есть тут такие?
Размышляя над этим, я заняла место за столом, выбрав стул подальше от детей и поближе к Элии. Та не глядя протянула мне прочитанную газету и произнесла в пустоту:
– У нас говорят, что за бестолковых монахинь первой бранят настоятельницу.
– Что? – Ульяна вспыхнула и отвлеклась от подопечных. – Не понимаю ваших намеков!
– А это я просто от крика слегка растерялась, вот и мелю околесицу, – она махнула рукой. – Еще и обед задерживается. Не поторопите Галину Аркадьевну?
– Я думала, вас в монастыре учат усмирять плоть…
– Интересуетесь нашим укладом? – спокойно спросила Элия и наклонилась вперед, отчего Ульяна попятилась. – Могу на экскурсию сводить, святая Фанасия всегда рада новым послушницам.
А если те не рады, то кто их будет спрашивать? Почему-то Элия легко и просто представлялась режущий девичьи косы ржавыми ножницами. И даже ее возможный зловещий хохот прозвучал, как наяву. Видимо, Ульяна тоже отличалась богатой фантазией, потому как поджала губы и отправилась на кухню.
– Я бы сходила, – внезапно вздохнула Ксения, – мама там часто бывала. Рассказывала, что в монастыре очень много кошек.
– Семьдесят шесть при последнем подсчете было, – совсем другим тоном ответила Элия. – Но это не точное число. Туда постоянно подбрасывают новых, а старых частично забирают в семьи. Считается, что кошка из монастыря приносит удачу в дом. Жаль, что суеверных людей куда меньше, чем безответственным. У нас что ни день, то новая коробка с котятами на пороге.
– Штрафовать бы таких, – вздохнула я.
– Чтобы штрафовать, надо ловить. А они бегают, как бесы! Один раз было, подъехал к воротам мобиль, из дорогих, норнгских, открывается дверь, и оттуда коробку нам хрясь, а хозяева сорвались с места и уехали. Правда, настоятельница их потом нашла и через полицию привлекла. Ну что? Штраф выплатили, а котят забирать отказались, как и поить свою кошку специальными эликсирами, чтобы не гуляла.
Договорив, она перевела взгляд на дверь, из-за которой уже раздавалось цоканье каблуков. Лизавета Сергеевна всегда появлялась эффектно, точно выходящая на поклон театральная прима, не подкачала и в этот раз. Выглядела она, конечно, ослепительно благодаря умелому макияжу, драгоценностям и изысканному темному платью, пожалуй, слишком дорогому для обычного обеда. Лизавета поздоровалась со всеми, невесомо чмокнула детей, затем подошла ко мне, протягивая красивую картонную коробку.
– Моя дорогая, – начала она, – сердце разрывается глядеть, как вы постоянно ходите в одном и том же. Поэтому я взяла на себя смелость и купила вам небольшой подарок. Уверена, что не ошиблась с размером!
Я через силу улыбнулась в ответ и открыла коробку. Под слоем упаковочной бумаги лежало нечто оранжево-красное с вкраплениями бирюзы, украшенное бисером и чем-то еще блестящим. У меня голова закружилась от одного взгляда, но пришлось достать и развернуть. Подарок оказался платьем, явно дорогим и из хорошего материала. Такого мягкого и шелковистого, что хотелось гладить его, как пушистого котенка. Но каким же страшным оно было на вид! Ядреные цвета, блестки, оборки по низу… Лизавета Сергеевна наверняка обошла немало магазинов прежде, чем подобрала его.
– Однако, – крайне деликатно высказалась Элия.
– Ах, простите, – Лизавета тут же переключилась на нее. – Я не припасла ничего для вас, но в следующий раз…
– Святая Фанасия не одобрит, – произнесла монахиня с такой интонацией, будто ее покровительница обещала лично явиться и надавать Лизавете по шее, если та преподнесет нечто столько же прекрасное.
Но мне деваться было некуда. Подарок уже вручен, начну возмущаться – обижу будущую свекровь. Надену – и превращусь в пугало. Казалось бы, выход только один, забросить платье в дальний угол шкафа, и дать Лизавете шанс горестно вздыхать над этим следующие годы. Но она еще не знает, с кем связалась.
– Спасибо, – я растянула губы в улыбке и прижала к себе платье. – Оно просто чудесное! Жду не дождусь, когда смогу его надеть! Ваш вкус безупречен.
На этом я подскочила и расцеловала Лизавету в обе щеки, отчего та оторопела и беспомощно поглядывала на Элию и детей, будто те могли спасти ее от неадекватной меня. Но помощь не приходила, пришлось выкручиваться самой.
– Носите с удовольствием, моя дорогая! – она все же мягко оттолкнула меня и неумолимо последовала к столу, где уверенно заняло место Ильи. – Мне в радость помочь вам. Вижу, с каким трудом вам даются обычные женские премудрости, будь то выбор одежды или ведение хозяйства. Бедные дети полдня маялись животом после вашего омлета.
Федор при этом неопределенно гыкнул, а Ксения вытаращила глаза. Видимо, они и сами не знали, как сильно пострадали от моей стряпни. Которой даже не попробовали. Но спорить я не стала, только похлопала ресницами.
К счастью, Галина Аркадьевна, наконец соизволила подать обед и избавила от необходимости отвечать.
Мои намеки на украденное мясо ее крепко задели, потому на тарелках лежала рыба. Страшноватая, явно перемороженная, тушеная с овощами, неспособными перебить ее душок. Рядом с ней плавало озеро картофельного пюре и высилась горка кружочков отварной свеклы. Специфический выбор для детского меню, правда Ксения с Федором возмущаться не стали, но и к еде не притронулись.
Перед Лизаветой же традиционно появилась совсем другое блюдо. Что-то похожее на теплый салат с овощами и орехами. Даже на вид было вкусно, но я не стала спорить и требовать себе смену блюда, а подцепила вилкой немного пюре. Оно печально стекло вниз, намекая, что так просто не дастся.
Элия тоже поковыряла у себя в тарелке, затем произнесла ни к кому не обращаясь:
– Точно, не омлет. Помню, занесло меня по делам монастырским на остров Пламенный, где тюрьма, лес, да озеро, больше ничего на многие версты вокруг. И заключенных кормили таким же замечательным пюре, его еще картофельный кисель называли. А вот рыба там была хорошая, только что выловленная. Мы ее на углях жарили или варили уху. Сколько городов объездила, а такой вкусной больше нигде не было.
  
– Причем здесь заключенные? – вспылила Лизавета. – Это хороший сбалансированный обед для детей! А они и так сегодня пострадали от неумелой готовки Софьи!
А сейчас, стало быть, подлечатся. Рыбкой да свеколкой. С одной стороны, мне хотелось позлорадствовать, с другой – было жаль Ксению и Федора. Мой сын не стал бы такое есть, по крайней мере в их годы. А если бы и поковырял, то потом заел чем-то другим.