Господин маг, это не лечится!

Но рядом со злой мачехой нужно было держать лицо, поэтому она и осталась на месте. Вскоре ругань за дверью утихла и послышались шаги. В этот момент Ксения незаметно переместилась и толкнула стоявшую рядом со мной вазу.
Ваза стукнула об пол, разлетелась на крупные куски, а сухоцветы расползлись разноцветным веером. Пока я наблюдала за этим, в холле появился Илья, на руке которого тут же повисла Ксения:
  
– Папочка, Софья разбила мамину вазу! Уверена, она случайно!
При этом она так искренне горевала, что я бы и сама бросилась утешать паршивку, если бы не видела, как оно было на самом деле. Илья тоже впечатлился, потому как слегка рассеянно ее обнял и поцеловал в лоб.
– Не волнуйся, у меня есть хороший клей.
Ксения всхлипнула еще горше, так, что даже Мотя испугалась и сбежала вглубь дома. Я же быстро оценила ситуацию и всплеснула руками.
– Ох, я такая неловкая! – если девчонка ждала, что я буду возражать и доказывать свою невиновность, то зря. Думается, место старшего городского алхимика Илье важнее, чем ваза. Да и вряд ли любимую вещь его жены хранили бы в холле. Так что мне куда выгоднее признать вину, чем устраивать скандал с десятилеткой. – Сейчас быстро соберу осколки, а потом все аккуратно склею.
– Зоюшка соберет, – махнул рукой Илья. – Идемте, Софья, покажу вашу комнату.
После этого он легко подхватил мою сумку и полупустой чемодан и уверенно пошел по лестнице вверх. Я же поспешила следом, разглядывая интерьер. Внезапно деревянные ступени сменились мраморными, потолок уполз ввысь, а рядом пристроились похожие на меня девушки. Все они были одеты в одинаковые темные наряды и шли по парам. Я не сразу поняла, что это снова кусочек Полининого воспоминания, а когда осознала, застыла, чтобы его не спугнуть.
– Барышни, – произнес хорошо поставленный женский голос. Мы все замерли и обернулись на него. – Напоминаю, что на ближайшие дни это место станет вашим новым домом. А значит – покидать его вы можете только с моего разрешения. Что будет с провинившимися, вы знаете.
Полина при этом ощутимо вздрогнула и склонила голову, а я почувствовала невообразимо мерзкий запах и пришла в себя. Рядом обеспокоенно хлопала ресницами Ксения, сжимавшая в руках флакон из голубого стекла. Если это те самые нюхательные соли, то хорошо, что я родилась в двадцатом веке.
– Вы так побледнели, я думала, потеряете сознание, – тут же произнесла она. – И вот, – после с виноватым лицом вытянула перед собой флакон, – решила помочь.
– Спасибо, – не слишком искренне ответила я. Все же не отказалась бы побольше узнать о Полининых злоключениях до того рокового прыжка. Но и поддаваться на провокации не стоило, поэтому я мило улыбнулась девчонке: – Ты так обо мне заботишься. Уверена, что мы поладим.
Тем более деваться мне из этого дома некуда.
Спальня мне как-то сразу понравилась: небольшая, но уютная и со всей необходимой мебелью. А еще собственным санузлом, что после общего больничного не могло не радовать. Я быстро разложила вещи по своим местам, затем рассудила, что достаточно пообщалась с семейством Гордеевых, поэтому набрала себе ванную и с чувством отмокала там до сморщившейся кожи.
Таинственные чары поддерживали температуру воды, так что вылезла оттуда я не скоро и полностью счастливой. Дальше расчесывала волосы гребнем, от которого они сами собой сохли и как будто разглаживались, одно удовольствие собирать в прическу. Закончив с этим, натянула одно из платьев попроще и тихо пробралась в библиотеку за книгами.
Хорошо, что Илья кратко рассказал план дома, не пришлось блуждать по коридору. Я набрала себе томиков по истории мира и медицине. Василиса многое стерпит, но надо же и меру знать!
Остальную часть дня я счастливо провела с книгами, вынырнув из них всего раз, ради ужина. Атмосфера за ним царила излишне чопорная. Все сидели над тарелками, водили по ним столовыми приборами, но ели без аппетита. Даже сестра Элия угрюмо ковыряла в рагу, которое я про себя обозвала ленивыми голубцами. По крайней мере выглядело и пахло оно похоже, да и состояло сплошь из капусты и кусков непонятного мяса.
Лизавета к нему не притронулась и велела подать ей творог с цукатами, но приносить такое же детям запретила, якобы им вредно столько сладкого. Илья же, видя их кислые лица, попросил повариху сделать еще по порции десерта. Мы с Элией тут же увеличили количество до четырех, что и оказалось нашей единственной темой для беседы. Не задалось наше знакомство, как ни крути.
Дальше я сбежала в комнату, из которой вышла поздним вечером, перекусить перед сном. Потому что новое место, стресс, а организм у меня теперь молодой, можно сказать, растущий… К тому же Мотя успела соскучиться и усиленно скребла дверь. Так что от моей прогулки выходила двойная польза.
– Только на ночь возвращайся, а то опять окажешься на улице, – напутствовала ее я, на что кошка ласково потерлась о мои ноги и тут же умчалась в темноту коридора.
Я же остановилась на пороге. И в чем идти? Раньше-то я жила одна и могла хоть весь день расхаживать в пижаме или любимом домашнем костюме, а здесь такое не приветствовалось. Халат поверх ночной рубашки отпадал, попробуй угадай соответствует это местному этикету или нет, пришлось натягивать платье. А вот заплетать косу я поленилась, просто собрала волосы в пучок и заколола карандашом.
Затем прихватила светильник со стола и отправилась искать кухню. При дневном свете дом выглядел куда приветливее и меньше, а с наступлением темноты будто раздался и обзавёлся дополнительной площадью. И во всем этом пространстве шумели и вздыхали тени, перемещался кто-то невидимый и даже пахло совсем иначе, будто хвоей и табаком.
Я шагнула в коридор, высвечивая дальний его конец и заметила там расплывчатую фигуру, тут же растворившуюся в темноте. Но в том углу, насколько помню, не было жилых комнат. Только малая гостиная и библиотека. Кого туда понесло? Но гоняться за тенью не входило в мои планы. В конце концов, мало ли кому понадобился книжный томик на сон грядущий? А вдруг он еще и весьма пикантного содержания, а тут я выскочу из темноты и испорчу все удовольствие от чтения?
Поэтому я подхватила Мотю и пошагала с ней на первый этаж, нарочно громко ступая, чтобы все «привидения» успели попрятаться по комнатам. Но больше никаких сюрпризов не случилось, мы с кошкой благополучно добрались до столовой, потоптались там и зашли на кухню.
Здесь уже расположилась Ульяна, попивающая молоко с пряниками. При этом на гувернантке была длинная приталенная кружевная рубаха и легкий пеньюар, так и ползущий с ее плеч. Чувствую, не меня она ждала в таком наряде. Впрочем, и я на компанию не рассчитывала, но как вышло, так вышло.
Я кивнула ей, потопталась немного, прикидывая, есть ли здесь подобие холодильника и как оно может выглядеть, потом налила себе остывший чай в чашку и придвинула ближе вазочку с печеньем. Завтра разузнаю, где здесь хранится еда, а пока и этого хватит.
– Тоже не спится? – доверительным тоном спросила гувернантка, склонившись ко мне.
– Это все Мотя, Матильда, – поправилась я.
Предательница кошка уже с аппетитом поедала оставленное для нее угощение и не обращала внимания на происходящее.
– Ну да, кошки мистические существа, стерегущие границу миров, – заметила Ульяна, на что я важно угукнула. Знала бы она, насколько права! – Но вы наверняка и сами почувствовали, что в доме неспокойно.
Я на мгновение насторожилась, как будто Ульяна могла знать о виденной мной тени. Затем взяла себя в руки и мило улыбнулась.
  
– Уверена, Илья Андреевич быстро помирится с Лизаветой Сергеевной.
– Да я про другое! Вы ведь знаете, что случилось с первой женой Гордеева?
Если честно, то не слишком хорошо. Стеша рассказывала, что та сгорела от болезни, так быстро, что никакие эликсиры не помогли. Печально, конечно, но так бывает.
В любом случае обсуждать Таисию с совой-Ульяной мне не слишком хотелось. Она так таращилась и поблескивала глазами в отблесках светильников, что стало как-то мерзко.