Вперед в прошлое 13 (СИ)

Как быстро привыкаешь к хорошему!
На закупку автозапчастей уходило двести-триста долларов в неделю — все равно больше, чем зарабатывалось на рынке. И деньги деду я раз в неделю отправлял, чтобы умножить здесь.
И работники завода счастливы, есть куда сбывать продукцию. Все село знает, что мама скупает вино ящиками на перепродажу, но никто так и не понял, где эта перепродажа. Нужно будет напомнить ей про акции, вдруг кто-то созрел их продать?
  
Вспомнились мамины акции «МММ», цена которых улетела в космос. Она так их и не продала. Обидно будет, если пирамида рухнет.
Автомастерская мне приносила в день примерно двадцать тысяч, могла приносить больше, но мы решили не скупиться на зарплату и посадили мастеров на процент. Они получали половину от вырученного за вычетом цены запчастей.
Так я не заметил, как постучал в дверь Лики, она открыла сразу же, схватила за руку и потащила по коридору, сверкая глазами.
— Идем кое-что тебе покажу. Язык проглотишь!
Кажется, я начал догадываться, откуда этот аромат!
Заговорщицки улыбаясь, Лика распахнула передо мной дверь в родительскую комнату. Анна, качающая малышку, посторонилась, открывая взору поднос на столе, а на том подносе… Я шумно сглотнул слюну, не в силах отвести взгляд от корзиночек с разным наполнителем, покрытых белой помадкой эклеров, пончиков, посыпанных сахарной пудрой…
— Пончиковая, — прошептал я, вспоминая, каким спросом пользовались пончики и как из нескольких ларьков развилась популярная сеть. — Кому платить, чтобы прикоснуться к этой красоте?
Вероника улыбнулась.
— Это далеко не весь ассортимент того, что я могу. Разрешите вам представить, корзиночки… — Она посмотрела на Лику. — Внуч, сделай нам чаю, а я пока Пашу познакомлю со сладостями.
Лика молча убежала.
— Не надо, — мотнул головой я. — Как же я буду их есть, когда мы познакомились?
— Смотри: корзиночки со сгущенкой и заварным кремом, вот — просто с заварным кремом и земляничным вареньем. Вот — со взбитыми сливками. Можно еще сделать ягодные, но формы нужны побольше и желатин.
— И ягоды, — сказала Анна; не поворачиваясь, она пыталась кормить Диану грудью.
— Варенье пойдет, — махнула рукой Вероника.
— Я знаю, где консервации вкусные, — вспомнил я нашу первую поездку по заводам в поисках товара. — И контакт у меня записан. Правда, директор там чудак…
Рука потянулась к корзиночке со сгущенкой. Не дожидаясь чая, я съел ее, невольно закатывая глаза от удовольствия. Второй пала корзиночка с заварным кремом… потом — со взбитыми сливками.
— Где вы взяли сливки? — спросил я.
— Молоко отстоялось, я их сняла и немного разбавила, а потом взбила. Получилось граммов сто пятьдесят. Добавила немного ванилина и лимонной кислоты.
— Божественно! И это правда.
Лика принесла две чашки, сказала:
— Сказала же, что язык проглотишь. Буду толстой, э-эх! Реально во всем городе нет такой вкуснятины.
Я кивнул.
— Однозначно нет… Во всем мире нет! В жизни не ел ничего вкуснее!
Это была чистая правда. Я-взрослый, может, и ел, но те воспоминания обесцветились и превратились в опыт.
Вероника придвинула ко мне эклер.
— Попробуй вот это.
Я шумно сглотнул слюну и не удержался. Четвертое пирожное за раз! Точно что-то слипнется.
— И это при том, что продуктов мало.
— Я так понимаю, вы согласны стать хозяйкой кондитерской? — спросил я.
Вероника сделала испуганное лицо и закивала.
Это только кажется, что предпринимателям все достается просто. Каждый первопроходец — все равно что Колумб, поверивший в то, что Земля круглая. Но когда собираешь людей, снаряжаешь флотилию, все равно терзают сомнения. Но больше всего они терзают сейчас, когда есть только идея. Да, я знаю, что все с большой вероятностью получится, но немолодая женщина ни в чем не уверена, и я ее понимаю: без денег, связей, со школьником в компаньонах. А вдруг я перед первыми трудностями спасую?
— Ума не приложу, с чего начинать и как оно будет.
Вероника сцепила дрожащие пальцы, я накрыл ее руку ладонью.
— Не бойтесь. Самое страшное — сделать первый шаг. Я же обещал, что организация процесса — с меня, с вас — талант. Одного только вам не прощу…
Она втянула голову в плечи, и я решил ее не пугать:
— Что не вы испекли торт мне на день рождения!
Лика рассмеялась, Вероника улыбнулась.
— Просто было не из чего, а денег у нас только на хлеб.
— Отец совсем, что ли, не помогает? — возмутился я и вспомнил, как он вынес все из квартиры, сообразил, что ляпнул глупость.
Лика громко фыркнула. Анна холодно проговорила:
— Я подала на развод. Уже не отвертится, хоть на хлеб у нас будет. Если бы не Лика, с голоду померли бы.
— У вас будет и на икру с маслом, уж поверьте! — обнадежил их я. — Как развернемся, ух! Весь город к вам за тортами выстроится.
Придется вместе с рекламой больницы рекламировать кондитерскую, чтобы два раза не вставать. Да и на место людное я не поскуплюсь. Кстати, что там есть, возле остановки? Бабки с пирожками и семечками, чебуречная — чуть дальше… достать бы где-то одноразовые стаканчики, чтобы делать кофе с собой. Впрочем, кофе — не основное.
— А почем продавать будем? — спросила Лика.
— Нужно все высчитать, — ответил я. — Продукты у нас будут качественные, и есть риск работать себе в убыток.
— А с поставкой продуктов как?
— Все, что я принес — бабушкино, у нее коровы. И масло есть, и сметана…
— Сметанник — классная штука! — перебила меня сводная сестра и хлопнула себя по губам.
— И творог, — продолжил я. — Мука тоже будет, сахар купим. Комнату, говорите, вы нашли. Ну вот, полдела сделано! Осталось мне выбить хорошее место, но с этим, думаю, будет порядок.
— А бандиты не ограбят? — округлила глаза бабушка.
— Нет, — отрезала Анна, — уж я позабочусь.
— И директор рынка позаботится… точнее директриса, ее мужа убили на разборках.
— Это Войтенко-то? — прищурилась Анна. — Который Руслан?
— Ну да.
— Хотелось бы мне знать, откуда тебе это известно, ну да ладно. Она там, как я поняла, номинально, а заправляет всем Вано, племянник Гоги Чиковани, который в тюрьме за то, что… неважно.
— Срок у него большой? — спросил я, помня о подарке Георгия и о том, что он помог избавиться от «Славян», оккупировавших нашу базу.
— Срок-то большой, десять лет, но кошелек у него еще больше, — отчеканила Анна. — Хорошо если пять лет отсидит. Скорее всего, раньше выпустят.
— Когда ты займешься кондитерской? — чуть ли не взмолилась Лика.
Я почесал в затылке. С четверга до воскресенья хотелось поработать. Возвращаться буду поздно, к тому моменту администрация рынка разойдется, и обсуждать идею будет не с кем. Остается два дня — завтра и послезавтра.
Я представил, что иду на переговоры со взрослыми людьми, и стало стремно, захотелось отложить на среду, а еще лучше — на следующий понедельник. И снова я пересилил себя.
— Скорее всего, завтра. Крайний срок — среда.
Лика подпрыгнула от счастья, упершись в меня мягкой грудью, и расцеловала, потом повернулась к бабушке.
— Ба! У нас будет свой магазин! Наш магазин! Лавка, как за границей!
Уходил от них я, взяв сладостей для Бори и Наташки — две корзиночки и четыре эклера. Пусть тоже язык проглотят! В голове крутился новый проект. Сначала ларек. Потом первая в городе кофейня на западный манер, с нормальными ценами. Потом — сеть кафе. После — магазины в других городах.
В очередной раз я поймал себя на мысли, что мне нравится не столько зарабатывать деньги, сколько создавать что-то красивое и полезное. Деньги — просто награда за мои усилия, на которые можно создать еще что-то красивое и полезное…
  
Направившись к остановке, я улыбался, пока улыбку с моего лица не стерли чьи-то рыдания, доносившиеся из темноты. Я остановился, пропуская к телефону воющую женщину в ватнике, сапогах, платке… Такую смутно-знакомую…