Проклятье старинного кольца (СИ)

К сожалению, Воробьев знал, чем. Конечно, он ее пожалел. Она напомнила ему Настю, и это решило дело. Те же темные, почти черные волосы. А еще что? Кто ее знает…
Опять эта Настя! Наверное, давно надо было предпринять какие-то действия, пообщаться, пригласить куда-нибудь. Настя бы не отказалась, она ведь сама позвала его пить кофе. Она казалась простой и славной, но после истории с Ленкой Парамоновой Кирилл зарекся доверять девушкам.
Почему ему так не повезло? Ответа он не знал. Ленка была такая хорошенькая! Пушистые вьющиеся темные волосы, фигурка как у фарфоровой статуэтки. Они познакомились на сборище у Вована, который сам ее и привел. Веселая и милая, Ленка сразу понравилась всем ребятам, девушки смотрели на нее настороженно. А она выбрала Кирилла.
Насчет своей внешности Воробьев не заблуждался. Высокий и поэтому сутулый, волосы самые обычные, русые. И даже глаза невыразительные, светло-карие, как у большинства. В институте он уже не стеснялся своего роста, но избавиться от привычки сутулиться оказалось не так-то просто.
Сначала даже не верилось, что такая яркая и привлекательная девушка обратила на него внимание. Кирилл весь вечер не отходил от нее, а назавтра они сговорились плыть на острова. Погода стояла роскошная, солнышко, жара, на Севрюжке места на берегу не найти. А на островах народу почти не бывает.
День прошел замечательно. Они купались, жарили шашлыки, а потом долго сидели у костра и целовались. Ничего лишнего Кирилл себе не позволял, боялся обидеть и отпугнуть. Но через пару недель Ленка сама предложила пожить вместе.
Кирилл познакомил ее с родителями. Маме она как-то сразу не понравилась, а отец ничего, не возражал. Он рассказывал Ленке о работе, спрашивал о ее планах. Она не училась, после школы сразу пошла работать. Сначала была продавщицей в булочной, а потом соседка устроила ее в городскую администрацию в секретариат.
Ленка про институт думала, но куда хочет, пока не решила. Отец уговаривал поступать в Политех, она смеялась и не отказывалась. Из-за мамы жить вместе у Воробьевых они не захотели, устроились у Ленки.
У нее была маленькая однушка почти в центре. Сначала Кирилл очень стеснялся, что приносит мало денег. У девушки зарплата была небольшая, но была. А он приносил домой стипендию и то, что давал отец. В конце концов пришлось оформить академический отпуск и идти работать.
Отец устроил Кирилла техником в лабораторию радиоизмерительной аппаратуры. С деньгами стало полегче, да и не так стыдно, но вопрос с окончанием института повис. В первое время Кирилл очень старался обустроить быт, принялся ремонтировать кухню, утеплил окна, поменял двери. Ему нравилось чувствовать себя главой семьи.
Мама переживала из-за института, а Кирилл подумывал о свадьбе. Он ждал, что Ленка забеременеет, и хотел, чтобы ребенок родился в полной семье. Ее родители не очень-то ладили между собой, но Кирилл хотел, чтобы у его детей было такое же счастливое детство, как у него самого.
Но Ленка все не беременела, зато часто под предлогом налаживания отношений ходила к его родителям. Мама по-прежнему ее не принимала, но со временем Кирилл с изумлением отметил, что Ленку это не тревожит. Она старалась почаще беседовать с отцом, откровенно кокетничала, заигрывала. Мама бледнела и молча уходила в свою комнату.
Наконец Кирилл не выдержал и спросил, в чем дело. И получил откровенный ответ. Ленка сказала, что Кирилл, конечно, лапа, но профессор с большой зарплатой и международной известностью гораздо перспективнее. Так что она еще посмотрит, станет его женой или мамочкой.
Не говоря ни слова, Кирилл собрал немногочисленные пожитки и ушел. С тех пор он не мог себя заставить доверять ни одной девушке. Мать с отцом, кстати, пережили эту историю очень легко. Мама радовалась, что все закончилось, а отец смеялся и говорил, что она зря беспокоилась. У него и в мыслях не было менять любимую жену на беспринципную вертихвостку.
А Настя? Кирилл-то не олигарх — родился он в простой семье, ходил в обычную школу. Только в девятом классе перевелся в физико-математическую — она тогда только открылась в Заливном Осетре. И отдыхал он летом не в Монако.
 
Как здорово было летом ездить к бабушке в Новоморск! У нее там был небольшой домик на две комнаты с терраской и маленький палисадничек, в котором росли мальвы и магнолии. Бабушка весь день занималась хозяйством, поэтому Кирилл был предоставлен сам себе. Целый день он или валялся на пляже, или устраивал с мальчишками заплывы до буйков — кто первым доплывет.
Как это было весело! Сначала он проигрывал Степке и Петьке, но классу к седьмому до того наловчился, что стал плавать быстрее всех. Потом мальчишки вместе ловили крабов, а подальше в море около валуна ныряли за мидиями. Когда народ уходил с пляжа ужинать, их компания жарила мидий на костре и ела. До чего это было вкусно! Тогда еще за пожароопасными действиями никто не следил. А бабушка вечером ругалась, что у него нет аппетита.
Отец все время был в разъездах. Но однажды, когда Кирилл уже заканчивал школу, отец на заработанные в экспедиции деньги купил ему подержанный Рено. Кирилл себя не помнил от восторга! Мать, правда, запрещала ездить на машине в институт, но пару раз он все-таки съездил на лекции и добился восторженных взглядов однокурсниц.
Теперь он ездит на Рено, когда захочет, и это ни на кого не производит особого впечатления. Да и машина уже старенькая — она больше времени проводит в ремонте, чем на трассе.
Что-то он развспоминался, как старик. Нужно заняться делом, хоть и неохота, но он же не Копейников какой-нибудь, который прогуливает его лекции — у Кирилла есть сила воли. Воробьев взглянул на улицу, где на акации под окном щебетала маленькая птичка с красным брюшком, а по синему небу плыли белые, как рваная вата облака, и взялся за конспекты.
С горем пополам прочитав очередную лекцию, Кирилл направился домой. Похоже, виноват был прибор. Кирилл целую неделю честно держал данное Альфреду Эдуардовичу слово. Но ведь есть же предел человеческому терпению?! Носить в кармане новый экспериментальный аппарат и даже не попробовать разобраться, как он работает — это оказалось выше его сил. Физик он или нет?
У мамы вечером собрание, и очень кстати. Никто не помешает ему заняться исследованиями. Следовало поторопиться, пока ее нет дома. На площадке перегорела лампочка, и Кирилл никак не мог отпереть дверь — не попадал ключом в замочную скважину. Влетев, наконец, в квартиру, он сразу бросился в свою комнату, зачем-то задернул шторы и включил настольную лампу. Вынув из кармана концентратор, он разместил его в освещенном круге и принялся внимательно разглядывать. Правда, его новый знакомый предупреждал, что вскрывать устройство нельзя, это может привести к неконтролируемому выбросу энергии. Делать этого Кирилл пока не собирался.
Прежде всего следовало прибор сфотографировать. Кирилл достал из ящика старенькую линейку, положил рядом с концентратором, поправил лампу и сделал несколько кадров. Затем он перевернул устройство другой стороной кверху и повторил операцию.
В узких полосках-прорезях бежали огоньки. Вооружившись лупой, Кирилл тщательно обследовал всю поверхность, но не обнаружил даже технологического шва. Как же его собирали? Тем более, что это опытный экземпляр, и, значит, сделан вручную.
То ли от тепла человеческой руки, то ли по другой какой-то причине концентратор немного изменил форму, разбух и стал гораздо меньше напоминать пудреницу. Он тихо гудел, а когда Кирилл опять положил его на стол, начал вращаться. Это медленное вращение почему-то напугало Кирилла, но подействовало на него гипнотически. Он не мог отвести взгляд от розового волчка, хотя сейчас ему уже не хотелось ничего исследовать, а хотелось оказаться как можно дальше и от прибора, и даже от собственного дома.
 
В этот момент в дверь позвонили. Резкий звук вывел Кирилла из транса. Встряхнувшись, он отправился открывать дверь. На пороге стоял тот самый двоечник, которому он в порыве великодушия одолжил свои лекции.