По завету крови (СИ)

Она так и не успела заметить, как ее поразило страшное заклятье — слова и предложения перестали быть обычными черточками, и превратились в красочные картинки. Найджел гордился своей ученицей, но порой его пробирала зависть от того, что сам он не мог так сопереживать вымышленным героям.
Возможно, он просто привык к чудотворству книг. С самого детства отец рассказывал ему сказки, и Найджел очень быстро научился читать. Уже в юном возрасте проявился его неуемные интерес ко всему неизвестному.
Достать книги было делом хлопотным, но только не для Сэма. Иногда, когда он очередной раз возвращался с охоты и клал новый сборник рассказов на стол, мальчик представлял себе, как отец с луком наперевес выслеживает и подстреливает осторожного книгозверя.
Стук в дверь оторвал Найджела от раздумий. В дом вошла Джейн Блюммель, женщина лет сорока, высокая, стройная, в черной строгом платье, которое было так под стать ее глазам, таким же темным и серьезным. Она внимательно осмотрела дом и ребенка.
— Здравствуйте, мэм, — Найджел хотел встать, чтобы поприветствовать своего самого сурового попечителя, но та положила руку ему на плечо, давая понять, что обычного приветствия вполне хватало.
— Доброе утро. Марк так и не возвращался? — спросила она, стараясь поддержать разговор, налила полный стакан молока и положила на стол кусок козьего сыра с ломтем черного хлеба, а потом отвела взгляд в сторону.
— Пятый день его нет, надеюсь, сегодня вернется. Может быть, дождь размыл тропы? В лесу теперь, наверное, и не пройти, — стал рассуждать Найджел, чувствуя нарастающую тревогу.
— Все будет хорошо, — сказала Джейн, понимая, что хорошо уже не будет. По крайней мере для этого одинокого, несчастного ребенка. Эта женщина была матерью четырех детей, и сострадание ей было совсем не чуждым, хоть она старательно и скрывала это. Джейн глубоко вздохнула, быстро отвернулась и уже перешагнула порог, когда вдруг спохватилась, вспомнив о чем-то важном.
— Совсем вылетело из головы, Том наконец выздоровел и просил тебе передать, что будет рад, если ты навестишь его.
  
Глава 3. Лучший друг
 
познается в беде?
Том Блюммель был лучшим другом Найджела с самых пеленок. Они постоянно проводили время вместе, лазили по каким-то пещерам и отыскивали совершенно невероятные места, о которых никому никогда не рассказывали. Найджел считал, что это было их негласным правилом, поэтому постоянно твердил об этом Тому. Тот кивал в ответ, представляя, какие приключения его ждали, узнай миссис Блюммель, где он так запачкал одежду или посадил синяк.
Друзья всегда находили общий язык и очень редко ссорились. Взрослые часто удивляются, как дети могут ругаться, ведь игрушка, оставленная не на том месте, съеденная сладость или несколько слов про странные косички, не могут стать причинами для серьезного разлада. Да, скажите про волосы Ребекке Лорнс, которая считала любое замечание по поводу своих кос причиной для начала полномасштабной войны!
Между нашими друзьями крупных конфликтов не возникало, а если трения на границах и появлялись, то они быстро мирно разрешались. Не по годам умный и проницательный Том давно уступил командование кораблем более отважному другу, довольствуясь ролью штурмана.
— В дружбе, как на войне! — повторял его капитан, не догадываясь, на что шел его шкипер и как трудился, дабы избежать ненужных сражений и потерь в их совместных приключениях!
Найджел без устали твердил, что хорошее обоняние помогало кормчим на корабле почувствовать приближение бури. Не зря же в книгах писали: «Держи нос по ветру»! Иногда, учуяв запах надвигающегося шторма, Том важно щелкал себя по переносице и хмыкал. Ему так и не удалось разобраться, почему именно нос играл в этом деле важную роль, но необычный ритуал давно вошел у него в привычку.
К сожалению, мальчик постоянно простужался, и заложенный нос не всегда мог предупредить о перемене настроения лучшего друга. В таких случаях на помощь приходили бездонные карманы. Юный капитан утверждал, что когда штурман лез туда за словом, то всегда его там находил. Том отродясь не носил штанов с карманами, зато неплохо ладил с головой и понимал, что убедив друга в ошибке, всегда можно сохранить его лицо, а значит и уберечь свое — от тумаков.
 
Третьим, и самым важным качеством, были быстрые ноги. От их прыткости, ни много, ни мало, часто зависела сама жизнь юркого шкипера. Ему пришлось научиться хорошо бегать, потому что Бекки Лорнс бегала очень быстро, считала его друга своей собственностью и каждый раз обещала прибить Тома, если еще раз увидит их вместе!
— И прибьет ведь! — вздыхал мальчик, вылезая из кустов и отряхиваясь от сухих листиков и веток, после того, как обезумевшая богиня войны скрывалась из виду. Бекки никогда не опускалась до хитростей, поэтому ими с радостью пользовался Том, прячась и находя всякие уловки, чтобы обмануть гнавшуюся по следу бестию. Он прекрасно понимал, что, играя с огнем, можно обжечься, а, убегая от Ребекки Лорнс — споткнуться, и тогда ему хорошенько всыпят.
Такова была непростая участь кормчего, ведущего корабль дружбы между высоких волн, лавирующего среди штормов и всяких водяных драконих, и ему это занятие чертовски нравилось!
Узнав о выздоровлении друга, Найджел быстро натянул штаны и куртку, захлопнул дверь и вприпрыжку понесся на другой конец деревни, распугивая ничего не понимавших и квохтавших от возмущения кур, нежившихся на сухих песочных островках вдоль дороги.
После недолгого ожидания дверь отворили. Перед Найджелом стоял мальчик, чуть уступавший ему в росте, на его лоб падали небрежно подстриженные светло-каштановые волосы, еще у Тома был прямой нос и невероятно милая улыбка, которой Найджел всегда дико завидовал.
— Великий Томорель, первый штурман четырех морей! Победитель драконов и покоритель сердец всех красавиц! — весело поприветствовал Найджел своего друга и поклонился так, что чуть не ушибся лбом о порог.
— Такой уж покоритель, — пробурчал Том, вспоминая последнюю погоню от одной из красавиц. Почти догнала ведь! Каждый раз чертовка становилась все быстрее, а идеи и планы побегов очень быстро истощались. — Странная какая-то популярность получается, когда девчонка хочет тебя прибить! — продолжил рассуждать он вслух, голос у него похрипывал, кожа была бледной, а щеки впали.
— Да они все странные, не поймешь, чего хотят! — сказал Найджел. Из книг он усвоил ценный урок. Стоило главному герою встретиться с какой-то незнакомкой приятной внешности, из смышленого, лихого парня он превращался в безвольного глуповатого ослика. Кажется, все злодеи мира только и ждали этого, чтобы всем скопом наброситься на бедолагу. Поэтому, когда любимый персонаж обнаруживал даму своего сердца, мальчик хватался за волосы, немного завывал, а порой шел на совсем крайние меры — он пропускал целые страницы!
— Нет, уверен, эта хочет чего-то очень определенного! — немного робко произнес Том.
— Настоящий путешественник не должен задумываться ни о чем, кроме цели своего странствия! — заявил Найджел, совсем не понимая, что пытался объяснить ему друг.
— Чего?! — переспросил удивленный Том и неожиданно раскашлялся, на шум даже прибежала миссис Блюммель. Приступ был сильным, но скоро закончился. Изнуренный кормчий помахал матери и сказал, что пришел в себя, потом постарался улыбнуться, но получилось у него не очень убедительно.
— Знал бы ты, через что мне пришлось пройти, чтобы избавиться от лихорадки, которую я получил в награду за наше последнее странствие. Ох уж эти микстуры! Ты просто не представляешь, какой у них отвратительный вкус. А запах! Думаю, эта вонь сразила бы наповал любого дракона.
Том не мог похвастаться таким же крепким здоровьем, как его друг, поэтому часто после великих походов неделями лежал в кровати с температурой. Последнее время мальчик вообще часто простужался и заболевал, так, например, случилось и этой весной.
Храбрый капитан спланировал целую кампанию по захвату новых земель, очистке их от монстров и постройке укреплений, но в первую же вылазку после зимних холодов неунывающий штурман свалился в кровать с жесточайшим кашлем на целый месяц. Увы, бо́льшую часть героических подвигов пришлось отложить до лучших времен — юный воитель не переносил одинокие переходы и марши.