Доктор Крюк 5 (СИ)

Все началось в Портобелло, после нашего триумфального возвращения из Эльдорадо. Золото, которое мы принесли, дало Вольной Компании невероятную мощь. Мы отстроили город, превратив его в неприступную крепость. Мы создали флот, которому не было равных в Карибском море, — те самые корабли типа «Морской ворон», чертежи которых я оставил перед уходом, оказались настоящим чудом кораблестроения для того времени. И мы начали менять правила игры.
  
Я, используя свои знания из будущего и, чего уж греха таить, возможности, дарованные браслетом, стал негласным советником Моргана, который так и остался губернатором Портобелло. Мы не просто грабили испанские галеоны. Мы начали вести свою политику. Заключали союзы с голландскими и датскими колониями, поддерживали восстания против испанской короны на Кубе и в других местах, создавали свободные порты, куда стекались купцы и авантюристы со всего света. Вольная Компания из простого пиратского братства превращалась в настоящее государство, со своими законами, армией, флотом и, что самое главное, — с огромными финансовыми возможностями.
Судьбы моих старых товарищей сложились по-разному. Мой верный боцман Стив до конца своих дней оставался рядом со мной, был моей правой рукой, начальником моей личной гвардии. Он так и не женился, всю жизнь посвятив службе мне и Вольной Компании. Умер он глубоким стариком, окруженный почетом и уважением, и я до сих пор иногда прихожу на его могилу на старом пиратском кладбище в Портобелло, которое теперь стало чем-то вроде национального пантеона.
Генри Морган, как и следовало ожидать, сделал блестящую карьеру. Он стал губернатором, настоящим правителем, почти королем Портобелло и прилегающих территорий. Хитрый, властный, амбициозный, он сумел превратить пиратскую вольницу в процветающее, хоть и весьма специфическое, государство. Мы с ним то ссорились, то мирились, то строили совместные планы, то плели друг против друга интриги. Это была сложная, но увлекательная игра, длившаяся не одно десятилетие. Умер он в своей постели, от старости и излишеств, оставив после себя кучу внебрачных детей и славу одного из самых удачливых и жестоких пиратов в истории. Ну, в этой версии истории, по крайней мере.
Другие капитаны — Рок Бразилец, Пикар, Тью, де Васконселлос — тоже не остались внакладе. Они стали адмиралами нашего флота, командовали эскадрами, захватывали острова, основывали новые колонии под флагом Вольной Компании. Кто-то из них погиб в бою, кто-то умер от рома и болезней, кто-то дожил до глубокой старости, наслаждаясь награбленными сокровищами. Это была бурная, яркая, опасная эпоха, и они были ее героями.
А я продолжал жить. И действовать. Помня о словах Императора Ларсовича и о своем русском происхождении, я начал осторожно искать пути установления контакта с Россией. Это было непросто. В XVII веке Россия была далекой, почти мифической страной для обитателей Нового Света. Но через голландских купцов, торговавших с Архангельском, через каких-то заезжих авантюристов и дипломатов мне удалось наладить первые, хрупкие, связи.
Я начал передавать в Россию технологии, знания, ресурсы. Чертежи новых кораблей, усовершенствованное оружие, новые методы ведения сельского хозяйства, медицины, промышленности. Я делал это тайно, через подставных лиц, не афишируя своего участия. Но результаты не заставили себя ждать. Россия, получив такой неожиданный толчок извне, начала стремительно развиваться, укреплять свою армию и флот, расширять свои границы.
Вольная Компания, ставшая к тому времени негласным союзником России в Новом Свете, обеспечивала ей доступ к ресурсам, к рынкам, к стратегическим позициям. Мы вместе теснили старые колониальные империи — Испанию, Англию, Францию. Они так и не смогли достичь того могущества, которое имели в моей, «оригинальной», истории. Их колонии либо отпадали, становясь независимыми или переходя под наш с Россией протекторат, либо просто не развивались так бурно, как могли бы. Колониализм начал потухать в самом его зародыше.
Мир неотвратимо менялся. Североамериканские колонии Англии так и не объединились в США. Вместо этого возникло несколько независимых государств, постоянно враждующих между собой и ищущих покровительства то у нас, то у России, то у слабеющей Франции. Южная Америка, освободившись от испанского владычества при нашей активной поддержке, превратилась в конгломерат независимых республик, ориентированных на союз с Вольной Компанией и Россией.
XX век в этой реальности прошел без двух разрушительных мировых войн. Да, были локальные конфликты, были имперские амбиции, были политические кризисы. Но такого глобального побоища, которое я помнил из своей прошлой жизни, удалось избежать. Во многом благодаря тому, что баланс сил в мире был совершенно другим. Не было той гонки вооружений, непримиримой вражды между блоками. Россия, ставшая к началу XX века одной из ведущих мировых держав, и Вольная Компания, контролировавшая значительную часть Нового Света и морских путей, выступали своего рода гарантами стабильности. Ну, или, по крайней мере, не давали разгореться большому пожару.
Что касается моей личной жизни… Она была долгой. Очень долгой. И, как вы понимаете, не совсем обычной. Были женщины, была любовь, были семьи. Но все они уходили, а я оставался. Это, пожалуй, самая тяжелая плата за бессмертие — видеть, как стареют и умирают те, кого ты любишь, и ничего не можешь с этим поделать. Я научился отпускать. Научился жить дальше. Но каждый раз это было больно.
Дети, внуки, правнуки… Мое потомство разбросано по всему миру. Некоторые из них знают, кто я такой на самом деле. Другие — нет. Я стараюсь не вмешиваться в их жизнь слишком активно, лишь наблюдаю со стороны, иногда немного помогаю, если вижу, что это действительно необходимо. Но быть для них вечным отцом, дедом, прадедом — это тоже своего рода испытание.
Так я и жил. Век за веком. Наблюдая, как меняется мир, как растут и рушатся империи, как приходят и уходят поколения. Иногда я активно вмешивался в ход событий, когда считал это нужным. Иногда просто отходил в тень, позволяя истории идти своим чередом. Я был свидетелем, участником, а иногда и тайным дирижером этого грандиозного спектакля под названием «человеческая цивилизация». И все это привело меня сюда. В эту Москву. В этот XXI век. Который был так похож и одновременно так не похож на тот, из которого я когда-то начал свой невероятный путь.
Хотя про войны я немного слукавил. Девятнадцатый век в этой альтернативной истории, несмотря на отсутствие глобальных мировых войн, все же не был безоблачным. Старые имперские амбиции никуда не делись, национальные государства Европы, опоздавшие к так и не начавшемуся толком разделу колониального пирога, пытались урвать свой кусок, где только могли. Напряжение нарастало, и в конце концов это привело к тому, что здесь назвали Великой Европейской Войной. Она была кровопролитной и разрушительной, хоть и не затронула напрямую ни Россию, ни Новый Свет, где доминировала Вольная Компания, к тому времени уже трансформировавшаяся в некое подобие конфедерации свободных государств.
Именно после этой войны, когда Европа лежала в руинах, а старые монархии доживали свои последние дни, Российская Империя, ставшая к тому времени неоспоримым мировым гегемоном как в военном, так и в экономическом плане, выступила с ультиматумом. «Пакс Руссика» — «Русский мир». Звучало, конечно, пафосно, но суть была проста: отныне любой вооруженный конфликт между нациями, любая попытка перекроить границы силой будут рассматриваться как акт агрессии против всего человечества и пресекаться немедленно и жестко, с последующей аннексией территорий виновных сторон в пользу Империи или ее союзников. Вот так!
  
Поначалу это вызвало бурю негодования в Европе. Но после пары весьма показательных «миротворческих операций», проведенных русскими войсками с использованием новейших технологий (не без моего скромного участия в их разработке, конечно), пыл у агрессоров поубавился. Мир под дулом русского мушкета был установлен. И, как ни странно, он оказался на удивление прочным.