Доктор Крюк 5 (СИ)

Испанские солдаты, те немногие, что уцелели после падения фортов и первых стычек на улицах, были совершенно деморализованы и разрознены. Они пытались организовать оборону в каких-то ключевых точках — на перекрестках, у входов на рыночные площади, в казармах, — но эти очаги сопротивления были обречены. Пиратов было слишком много, они были повсюду, и их ярость, подогреваемая запахом золота и крови, не знала границ. Один за другим эти импровизированные редуты падали под натиском превосходящих сил. Пленных, как правило, не брали. Зачем возиться с ними, когда вокруг столько еще не разграбленных домов?
  
Я видел это и понимал, что после того, как город будет полностью захвачен — а в этом я уже не сомневался, — мне предстоит титаническая работа. Нужно будет как-то обуздать эту разбушевавшуюся стихию, восстановить хотя бы подобие порядка, организовать сбор и справедливый (насколько это возможно среди пиратов) дележ добычи, предотвратить междоусобные стычки, которые неизбежно начнутся, когда самые лакомые куски будут уже растащены. Это будет не легче, а может, и труднее, чем сам штурм. Контролировать толпу опьяненных успехом и грабежом пиратов — задача не из легких.
Но это будет потом. Сейчас главной задачей было добраться до губернаторского дворца и захватить его. Это был ключ ко всему. Если дворец падет, если испанская администрация будет обезглавлена, организованное сопротивление в городе прекратится само собой. Останутся лишь отдельные группы отчаявшихся, которые будут огрызаться до последнего, но это уже не изменит общего исхода.
Мы шли по улицам, стараясь держаться в тени, избегая открытых пространств. Город, еще утром казавшийся таким мирным и даже сонным под тропическим солнцем, теперь был похож на растерзанное тело. Разбитые витрины, выломанные двери, валяющиеся на мостовой обломки мебели, брошенное оружие, лужи крови, которые еще не успели впитаться в камень. И трупы. Их было много. Слишком много. В основном испанцы — солдаты, горожане, но попадались и пираты, те, кому не повезло, кто нарвался на отчаянное сопротивление или просто попал под шальную пулю. Война собирала свою жатву, не разбирая своих и чужих.
В одном из переулков мы наткнулись на особенно жуткую картину. У стены лежали тела целой семьи — мужчина, женщина и двое детей. Судя по всему, их застали врасплох, когда они пытались бежать. Рядом валялся раскрытый узелок с какими-то пожитками. Мои люди молча прошли мимо. Даже для них, привыкших к смерти, это было слишком. Лишь Стив на мгновение задержался, что-то неразборчиво пробормотал и быстро пошел дальше. Я не стал ничего говорить. В такие моменты слова были бессильны.
Чем ближе мы подходили к центру, тем интенсивнее становились звуки боя. К общему хаосу добавился еще и треск пожаров — видимо, кто-то из пиратов, не найдя ничего ценного, решил просто поджечь дом из мести или для забавы. Или, возможно, это были испанцы, пытавшиеся таким образом остановить продвижение наших сил, создавая огненные барьеры. В любом случае, дым все гуще застилал небо, делая воздух едким и удушливым.
Портобелло погружался в ад. И мы были теми демонами, которые принесли этот ад на его улицы. Я старался не думать об этом слишком много. Была задача, и ее нужно было выполнить. Все остальное — лирика, сантименты, которые могли стоить нам победы, а возможно, и жизни.
Сейчас не время для самокопаний. Сейчас время действовать.
  
Глава 10
 
Едкий дым пожарищ въедался в легкие, заставляя кашлять даже самых закаленных из моих ребят. Мы продирались сквозь узкие переулки, то и дело натыкаясь на брошенные повозки, тела убитых — и своих, и чужих — и мелкие очаги сопротивления, которые мы быстро гасили без лишних сантиментов. Каждый поворот мог скрывать засаду. Вежа в голове отмечала потенциальные угрозы, но и она не всесильна в этом рукотворном пекле.
— Вперед, не останавливаться! Почти на месте! — рявкнул я, перекрывая грохот обрушившейся где-то рядом стены. Голос сел, адреналин держал на плаву.
Наконец, очередной задымленный проулок выплюнул нас на более-менее открытое пространство. Главная площадь Портобелло. Сердце города. Она была обширной, вымощенной крупным, неровным камнем, сейчас щедро усыпанным мусором, обломками и телами. По периметру располагались солидные здания — церковь с почерневшим от копоти фасадом, какие-то административные постройки, богатые дома с наглухо закрытыми ставнями. И в центре всего этого — доминанта, цель нашего марш-броска — резиденция губернатора.
Здание оказалось внушительным, двухэтажным, с массивными стенами, способными выдержать не одну осаду. Крепость в миниатюре. Все окна первого этажа были наглухо забаррикадированы изнутри — виднелись толстые доски, перекладины, мешки с песком. На крыше, за невысоким парапетом, и у главного входа, защищенного чем-то вроде наспех сооруженных брустверов, залегли солдаты. Их было немного, но каждый, судя по всему, готов был стоять до последнего. Стальные кирасы и шлемы тускло поблескивали в свете догоравших по соседству зданий. Дула мушкетов хищно торчали из-за укрытий.
— Рассредоточиться! Занять позиции по периметру дворца! Огонь без команды не открывать! — скомандовал я, жестами указывая своим парням, где укрыться. Мой отряд, хоть и понес потери, все еще представлял собой грозную силу — около сотни отборных головорезов, проверенных в деле. Они быстро заняли указанные точки за колоннами, уцелевшими торговыми лавками, опрокинутыми телегами, беря под прицел все подступы к резиденции. Атмосфера накалилась. Испанцы на крыше и у входа замерли, явно ожидая первого выстрела. Мы тоже ждали. Ждали подхода основных сил.
Мой взгляд машинально скользнул по фасаду. Вежа тут же выдала краткий анализ:
«Расчетное количество защитников во дворце — от сорока до шестидесяти человек, включая личную охрану губернатора. Огневых точек на фасаде — двенадцать. Вероятность наличия артиллерии малого калибра — низкая».
Полезно, но не меняет сути. Их мало, но они в укрытии, и у них есть стены.
Прошло не больше десяти минут, показавшихся вечностью, когда со стороны прилегающих улиц донесся нарастающий гул — топот сотен ног, злые выкрики, отдельные выстрелы. Это были люди Моргана. Вскоре они начали вываливаться на площадь — загорелые, потные, закопченные, с горящими глазами. Генри, как всегда, шел впереди, размахивая саблей и что-то рявкая своим капитанам. Его пираты быстро оттеснили остатки испанских солдат, пытавшихся оказать сопротивление на подходах к площади, и начали растекаться по периметру, занимая свободные места и усиливая наши позиции.
Дворец губернатора оказался в плотном кольце. Теперь уже никто не мог ни войти, ни выйти без нашего ведома. С крыши резиденции не доносилось ни звука.
В одном из окон второго этажа, том, что было по центру и казалось главным, показались две фигуры. Стекло было выбито или отсутствовало изначально. Первым я узнал самого губернатора Гусмана. Седой, но еще крепкий старик, облаченный в темный камзол. Его лицо было иссечено морщинами, но держался он прямо. А рядом с ним стоял его племянник, Педро, чья шпага едва не отправила меня на тот свет во время нашей дуэли. Я ощутил, как внутри что-то неприятно шевельнулось. Старые счеты, они такие — всегда найдут момент напомнить о себе. Его рука была на перевязи, но стоял он твердо, глядя на нас сверху вниз с плохо скрываемым презрением. Лица обоих испанцев были темны, как грозовая туча, но в их осанке, в том, как они смотрели на окружившую их толпу пиратов, не было и тени страха.
  
Гусман и его племянничек Педро могли сколько угодно сверлить нас взглядами с высоты своего второго этажа, но время разговоров прошло. Они свой выбор сделали, мы — свой. Переглянулся с Морганом. Тот коротко, по-волчьи, осклабился, с намеком — чего тянуть? И я был с ним полностью согласен. Каждый лишний миг промедления давал испанцам шанс прийти в себя, перегруппироваться, да и просто нервировал моих парней, рвавшихся в бой.