Загадка камеры 16

Эдвард Хох
Загадка камеры 16
— Точно, — подтвердил доктор Сэм Хоторн, когда бокалы наполнились вновь, — было и такое время, когда Нортмонт гремел по всей стране. Вам налить еще? Даже были газеты с упоминанием моего имени. Они писали, что я — «молодой новоанглийский доктор» — да так оно-то и было в конце весны двадцать шестого, когда нас посетил Угорь…
  
* * *
— Было теплее, чем обычно бывает в мае, — припоминал доктор Хоторн, — а я ехал на ферму Джеффа Уайтхеда по поводу огнестрельного ранения. Вообще, нечасто у нас в Нортмонте бывали огнестрельные раны, разве что в сезон охоты. У Джеффа и миссис Уайтхед было сорок акров плодородной земли, которую он возделывал с двумя сыновьями-подростками. Я ни разу не лечил никого из них от чего-то страшнее простуды, хотя прошлым летом разок там побывал, чтобы осмотреть гигантские грибы, выросшие на заднем дворе. Я в этой теме не эксперт — это «микология» ведь называется? — но что грибы можно есть, я их убедил.
В тот день меня на ферме встретил Мэтт, старший сын. Именно он позвонил мне за помощью и теперь говорил: 
— Сюда, доктор Сэм. У него идет кровь!
— У кого?
— У Юстаса Кэри. Он ранен в левое бедро. 
Кэри владел в Нортмонте двумя универмагами и славился шумными выходками. Но даже его я не ожидал обнаружить на пастбище Джеффа Уайтхеда с огнестрельной раной. 
— Что произошло?
— Понятия не имею, доктор Сэм.
Я оставил свой желтый «Пирс-Эрроу» возле дома и отправился с медицинским саквояжем в поле. Мы поднялись на холм, и нашему виду предстали Джефф Уайтхед и человек из города по имени Хенкль, склонившиеся над Юстасом Кэри. Они пытались наложить ему самодельный жгут выше раны, но не слишком преуспели в этом. Я сразу понял, что рана сама по себе несерьезна, хотя если он потерял много крови, то опасность была вполне реальной.
— Мне кажется, я умираю, док, — простонал Кэри.
— Чепуха, Юстас! — сказал я, срезая ему штанину. — Как тебя так угораздило?
— Я шел с револьвером, а потом споткнулся о корень.
Названный револьвер, длинноствольный «кольт», лежал на траве неподалеку. 
— Сейчас едва ли время для охоты, — заметил я, начав обрабатывать рану.
— Мы стреляли в сурков, — подсказал Джефф Уайтхед. 
Я обернулся к его сыну Мэтту и Руди Хенклю: 
— Все вчетвером? Где твои жена и старший, Джефф?
— В городе, в магазине.
— Ты понимаешь, что об огнестрельных ранах я обязан докладывать шерифу?
— Конечно, — согласился раненый. — Валяйте.
Оказав первую помощь, я предложил перевезти его в мой кабинет и там попробовать извлечь пулю. 
— Возможно, тебя придется отправить на пару дней в больницу в Феликсе, но опасности для жизни нет.
Тем временем я подобрал револьвер и взял с собой. Пока остальные тащили Юстаса к моей машине, я открыл оружие и посмотрел на гильзы. Пистолет был полностью заряжен. Из него не стреляли.
Кто бы ни выстрелил в Юстаса Кэри, это не мог быть он сам.
* * *
По дороге назад в город судьба сыграла со мной одну из своих странных шуток. Я как раз приближался к перекрестку, поглядывая, как мой пациент переносит дорогу, когда желтый «Паккард» на большой скорости вылетел мне наперерез. Я пытался нажать на тормоза, но было слишком поздно. Капот моего «Пирс-Эрроу» с хрустом впечатался в правое переднее крыло «Паккарда». Я мгновенно выскочил из машины, чтобы проверить, не пострадал ли другой водитель. Он оказался низеньким, худым мужчиной в кепке, заслонявшей его глаза от солнца. Он поднял голову при моем появлении и пробормотал что-то на языке, похожем на французский. Я определенно почувствовал, что он меня проклинает.
— Простите меня, — сказал я ему. — Я врач. У меня в машине раненый человек.
Без единого слова он попытался завести машину и уехать, но крыло было так разбито, что колесо отказалось двигаться. Джефф с сыном и Хенкль уже высыпали из машины Уайтхеда узнать, не нужна ли мне помощь. Появление остальных, кажется, еще больше смутило водителя. 
— Послушайте, — сказал он наконец с глубоким акцентом, — увезите меня отсюда. Я должен спешить!
Я обернулся к Джеффу Уайтхеду. 
— Моя машина в порядке. Вы сможете доставить его в город на своей, пока я везу Юстаса? Меня беспокоит его нога.
— Конечно, доктор Сэм. Езжайте.
Я расстался с ними на перекрестке, хотя французу эта идея, очевидно, была совсем не по душе. Я предположил, что они отбуксируют его в гараж Рассела и там оценят повреждения. Я же отвез Кэри себе в кабинет и тщательнее перебинтовал рану, хотя пулю извлечь так и не смог. Я велел Эйприл сообщить о ранении шерифу Ленсу, и он вскоре появился на пороге моего кабинета.
За четыре моих года в Нортмонте я сблизился с шерифом и не далее, как пару недель тому, вправлял ему вывихнутую лодыжку, когда он поскользнулся в луже и упал на церемонии открытия новой тюрьмы. Это был для него постыдный момент, еще более болезненный оттого, что его легкая хромота сразу напоминала всем о происшествии.
Но тюрьма была открыта по расписанию, лучшая и крупнейшая во всем графстве, и шериф Ленс был горд, как будто от рождения дочери. 
— Пятнадцать камер, — хвастался он в день открытия. — Это больше, чем в столице графства! 
С нынешним засильем бутлегеров пустыми они не останутся.
Теперь, когда Эйприл провела его в мою приемную, он поглядел на Юстаса Кэри и воскликнул: 
— Боже мой, Юстас! Подстрелил себя! Тебя точно сурок не покусал?
— Это не смешно, шериф! Я истекаю кровью, скоро наверняка умру!
— Ты слишком упрям, чтобы просто так помереть. Зная, насколько вы с Джеффом Уайтхедом терпеть друг друга не можете, никогда бы не поверил, что ты сам полезешь на его землю. — Он подозрительно прищурился. — Ты точно не от Джеффа пулю получил за незаконное проникновение?
— Я выстрелил в себя, — настаивал Кэри. — Это был несчастный случай.
Я закончил перебинтовывать его рану и вспомнил про подобранный револьвер. Было бессмысленно скрывать находку. Я принес его из машины и отдал шерифу Ленсу. 
— Вот его оружие. Не похоже, что из него стреляли.
Шериф понюхал дуло и открыл цилиндр. 
— Да что вы, док. Вот гильзы не хватает. И порохом пахнет до сих пор.
— Покажите мне. — Я не мог поверить собственным глазам. Там, где раньше было шесть нетронутых пуль, появилось одно пустое место. — Я не понимаю этого. Готов поклясться, что, когда я осматривал его, он был полон.
Шериф Ленс усмехнулся. 
— Оставьте оружие мне, док. Займитесь лучше раной.
— Я не схожу с ума, шериф. Я знаю, что я видел. 
Но наш разговор прервало появление старшего сына Джеффа Уайтхеда, Мэтта.
— Док, шериф, — начал он, — вам срочно нужно в гараж Рассела. Этот ваш парень, которого вы сбили, учинил большой переполох. Хэнк Рассел сказал, что машина будет готова только завтра, так он стал требовать себе немедленно другую машину. Говорит, он жутко торопится. Может быть, он гангстер или что-то в этом роде.
— Ничего не слышал про гангстеров-французов, — сказал я, и шериф оживился.
— Говорите, он француз?
Я пожал плечами. 
— Похоже на то, но я не разбираюсь.
— Пойдем посмотрим.
Я оставил Юстаса на попечение Эйприл, и мы сопроводили Мэтта обратно к гаражу Рассела. 
Француз яростно ругался с Хэнком Расселом, когда мы вошли, очевидно, пытаясь взять напрокат машину для дальнейшей дороги. Но Нортмонт не был тогда столь уж богат на автомобили, и великан Хэнк Рассел лишь продолжал качать головой.
  
— В чем здесь дело? — вмешался шериф.
Маленький француз обернулся и уткнулся носом в значок на груди шерифа. Тот ввел его в мгновенную панику, и он стал оглядываться, как будто готовился броситься прочь. Тогда, к моему полному изумлению, шериф Ленс достал свой пистолет, взвел курок и совершенно серьезно навел его на парня.